Умер Даниил Гранин...

Памяти великого человека

Сам того не ведая, Даниил Александрович Гранин сыграл в моей жизни во многом определяющую роль.

Начать с того, что мои родители назвали меня в честь него – и не только под впечатлением романа «Иду на грозу», который вышел и прогремел незадолго перед тем. Гранин был для них символом Города. Таким Даниил Гранин стал и для меня. Именно он казался мне человеком, олицетворяющим собой всю петербургскую (в ту пору ленинградскую) память о XX столетии – во всем ее величии и трагизме. И не только потому, что у него была столь рельефная ленинградская биография и утвердившийся со времен оттепели негласный статус главного городского писателя. Гранин идеально совпадал с городом, в котором он жил, самим своим обликом – сдержанным и безукоризненно стильным. Печально-ироничным выражением лица. Манерой говорить. Без аффектации, без фальши, всегда с глубоким и одновременно остро отточенным смыслом. И столь же глубоким чувством – я бы назвал это чувством гордой обреченности...

Гранин первым в СССР сумел прорвать стену казенной лжи о блокаде. Написанная им вместе с А. М. Адамовичем и с трудом преодолевшая кордон советской цензуры (к слову, полный вариант так до сих пор и не вышел достаточным тиражом) «Блокадная книга» впервые донесла до общества единственно правдивую – то есть скорбную, а не лживую – героико-триумфальную – память о ленинградском холокосте...

Гранин всегда был для меня хранителем незримых ключей от Великого города. Долгое время я – как, наверное, и многие петербуржцы – был убежден в том, что знаменитая фраза, сказанная о Ленинграде – «Великий город с областной судьбой», – была впервые произнесена Даниилом Граниным. Так идеально вписывалась она в антимосковский гранинский протест – едва уловимый и в то же время не вызывавший ни у кого из нас ни малейших сомнений. И лишь позднее я узнал, что автор этой прекрасной и горькой строки – московский поэт Лев Озеров...

Но она для меня все равно оставалась гранинской!

И когда в середине 1990-х мы с несколькими городскими романтиками решили создать политическое движение за независимость Петербурга, первый, о ком я подумал как о том, кто нас может поддержать, был Даниил Гранин.

И – сегодня мне это кажется поистине чудом, а тогда казалось чем-то «само собой разумеющимся» – Даниил Александрович, практически единственный из «статусных культуртрегеров», не просто поддержал нашу идею, а высказался более чем определенно уже в самом первом интервью:

«Мне нравится идея петербургской независимости! Я ее в осторожной форме уже высказывал несколько раз».

«Я считаю, что нынешняя Россия – это... практически неуправляемый монстр. И не только практически неуправляемый, но и теоретически: слишком разные регионы, слишком большая территория. Россию сегодня невозможно сплотить...»

«Я склоняюсь... к мысли, что, может быть, и не нужна Великая Россия. Но это надо как-то понять. А никто не хочет осмыслить это до конца. На мой взгляд, можно вести речь о достаточно самостоятельном существовании северо-западного региона: Петербург, Новгород, Псков, Карелия. Ведь любая геополитика должна в конце концов определяться благополучием населения. Легче будет жить людям – или труднее? Вот в чем критерий. Мне кажется, что в этом случае жить будет лучше. И экономически, и политически...»

«Я считаю, что необходимо как можно скорее предоставить Чечне независимость! Независимость Чечни очень важна для России и для Петербурга... Думаю, получив максимально независимый статус, Петербург смог бы наконец реализовать свой главный потенциал. Дело в том, что международную «конвертируемость» Петербурга обеспечивают не его промышленность и даже не наука, а его культура. Именно в ней заключается уникальность нашего города, его отдельность. Мне иногда говорят: «Вы что же, хотите превратить город в музей?» А я думаю, что в этом заключается прямой экономический расчет: спрос на культуру, на искусство во всем мире сейчас таков, что мы можем за счет этого спроса жить и процветать. Так существует Флоренция, так существует Париж, в конце концов! Так может существовать и Петербург».

«Петербуржцам необходимо постараться осознать необходимость своего политического обособления от России. На мой взгляд, это очень увлекательная идея! Думаю, в обсуждении ее могли бы принять участие и Географическое общество, и некоторые петербургские политики. Было бы хорошо, если бы в Петербурге возникло общественное движение, которое бы сформулировало и поставило перед собой такую цель. Я думаю, это движение вызвало бы интерес и в Москве – среди столичной интеллигенции. Быть может, идея петербургской независимости заставила бы Москву образумиться... Повторяю: петербургская свобода нужна не только нам, она нужна России в целом».

«Петербургский Час пик», 21.12.1997

А когда созданное нами Движение за автономию Петербурга в феврале 1998 года организовало совместно с президентским полпредством в СПб (были и такие времена!) круглый стол «Петербургская независимость: Pro Et Contra» – Даниил Гранин, которому в ту пору уже было 79 лет, пришел (поднялся пешком на второй или даже третий этаж – точно, увы, не помню), чтобы поддержать нас в полемике с «федералами».

И вот что он тогда сказал:

– Те разговоры, которые сейчас здесь происходят, – это крамола. Сплошная крамола. И по-моему, это хорошо. Потому что чего не хватает Петербургу – это понимания того, для чего он нужен России. Нужны мы России – или нет?.. Я все же думаю, что появление такой идеи сегодня – это необходимость для того, чтобы как-то заговорила, закипела, зажила общепетербургская мысль.

Наша городская администрация поражена наследственным синдромом робости и трусости перед Москвой – еще со времен «ленинградского дела». Возьмите, например, Саратов или Новгород – они живут и действуют гораздо смелее, самостоятельнее и интереснее, чем мы. И вот это ощущение стыда за самих себя – у нас его нет! Мы по-прежнему почему-то считаем, что мы где-то «в первых рядах»... Я думаю, что эта идея может созревать не как «идея капсулы», в которую должен будет обратиться Петербург, а в виде идеи превращения города в центр самостоятельного Северо-Западного региона, включая Новгород, Псков, Петрозаводск, – одним словом, все те территории, которые исторически созидали Петербург. Петербург ведь создавался не Сибирью и не Уралом, а северо-западными областями.

Для России было бы очень важно появление такого региона, который бы хотел и требовал себе самостоятельности, доказывал бы ее возможность. Это было бы важно для пробуждения и каких-то российских сил... Я не говорю, что Петербург должен попытаться «сплотить Россию»! Я вообще не считаю правильным существование такого огромного единого государства, как Россия. Я думаю, что существование каких-то «российских штатов» или «российских республик» может оказаться более разумно и полезно для человеческого существования...

Полный текст цитированных высказываний Д. А. Гранина – здесь.

...Уходя из жизни, Гранин продолжал бороться сам и помогать тем, кто борется за Петербург, – против кремлевского хамства, которое изничтожало наш город и его культуру на протяжении более чем 100 лет. И продолжает изничтожать по сей день...

Для меня Даниил Гранин был и остается в первую очередь гражданским символом города. Человеком, по которому я всю свою жизнь сверял петербургские часы.

Теперь часы остановились...

***

В январе 2014 года, после презентации книги «Человек не отсюда», мы ехали в машине втроем: он и его чуткий водитель Боря. Звонок. Какой-то помощник президента. Сообщил, что Путин зовет Гранина в Москву – вручить орден.
– Чей орден? Путина? Ему вручить надо? Пусть он и приезжает...
Нина ПЕТЛЯНОВА о своих встречах с Даниилом Александровичем