«Очень страшно... Невыносимо страшно»

24 февраля Владимир Путин объявил «о проведении специальной военной операции по защите Донбасса». Другими словами, начал войну с Украиной.

МВД Украины сообщает о ракетных ударах по Киеву, Харькову, Одессе, Днепру, Мариуполю. По данным погранслужбы Украины, Россия при поддержке Беларуси атакует пять областей: Луганскую, Сумскую, Харьковскую, Черниговскую и Житомирскую. Минобороны отмечают, что выводят из строя военную инфраструктуру украинской армии.

Последние несколько дней журналисты ТВ2 разговаривали с жителями Украины об их нынешних переживаниях. А еще говорили с томичами, семейные истории которых так или иначе связаны с Украиной. Большинство этих монологов записаны до начавшейся войны.

Публикуем их.

«В начале года мало кто верил, что будет большое вторжение»

Киевлянин Денис Ярошенко, работает переводчиком. Был очевидцем событий на Майдане в 2014 году.

Автор: Фото из личного архива Дениса Ярошенко Автор: Фото из личного архива Дениса Ярошенко

— Изменилось ли что-то в поведении киевлян, учитывая эскалацию военного конфликта?

— Первые сообщения о потенциальном вторжении, по ощущениям, киевляне восприняли спокойно. Похожая ситуация уже была прошлой весной, да и по факту оккупация части территории Украины случилась восемь лет назад. С тех пор идёт война с реальными жертвами. В то, что будет большое вторжение, еще в начале года мало кто верил. Я сомневаюсь в этом до сих пор. Если у российского президента не случились какие-то необратимые изменения в психике, он должен осознавать, что не существует ни единого положительного для него лично и его страны варианта развития событий после того, как он начнет большую войну.

По-настоящему тревога стала чувствоваться в середине февраля, и я тоже тогда подумал, что большая война все-таки реальна, хотя и маловероятна. Это произошло, когда начали эвакуироваться посольства, а авиакомпании стали отменять рейсы. Тогда в Киеве все резко заговорили об угрозе и стали к ней готовиться. Я лично знаком с людьми, которые записались в территориальную оборону. Кто-то купил оружие (говорят, в оружейных магазинах начался дефицит), кто-то проверил состояние ближайшего бомбоубежища, кто-то продумывает планы эвакуации родственников. Паники при этом нет — продукты никто не скупает, из города массово никто не бежит. Тревожность в обществе, тем не менее, чувствуется очень сильная. Некоторые направления бизнеса стали на паузу — так, слышал, что стало совсем мало сделок на рынке недвижимости. Есть небольшой процент скептиков, которые считают, что вторжение невозможно в принципе, потому что невозможно никогда, и «это просто политики со всех сторон нагнетают». Людей, которые ждут российские танки, чтобы встречать их с цветами, я лично не встречал.

Я стал получать много сообщений от знакомых из западных стран — в основном со словами поддержки, кто-то предлагал, в случае чего, уехать и остановиться у них.

В целом, если закрыть глаза на информационный фон и ощущение тревоги, жизнь в Киеве практически не изменилась. Волна ковида прошла пик, город вспоминает Небесную сотню, очередной отбор на «Евровидение» традиционно закончился скандалом, зимняя погода сменилась устойчивым весенним солнцем — всё как обычно в конце февраля.

— Как изменилось отношение к России и россиянам?

— Отношение к России, по ощущениям, закономерно ухудшилось. По крайней мере, среди моих знакомых стали отрицательно о России высказываться даже те, кто раньше держался в стороне от таких вопросов. Российскую власть и саму Россию разделяют всё меньше. Да, главным врагом по-прежнему считается Путин, и есть мнение, что ситуация разрешится с его уходом, но общение с россиянами в социальных сетях показывает, что у действий российских властей есть пусть и не стопроцентная, но достаточно широкая народная поддержка. Киевлян, которые верили бы, что «братскому народу» просто не повезло с президентом, а так «мы одинаковые», почти не осталось. Да и само словосочетание «братский народ» используется с сарказмом в лучшем случае, в худшем — как ругательство. Можно констатировать, что раскол углубляется.

Для себя я понимаю, что жить в условиях оккупации не смогу. Если вторжение случится, планирую оказывать сопротивление всеми доступными мне методами. В случае, если оккупантам удастся закрепиться в Киеве, во что я сейчас не верю, мне придется уехать.

Что касается признания ДНР и ЛНР, то если признали в реальных границах, то это скорее хорошо. Просто зафиксировали текущую ситуацию и большой войны таки не будет. А если будут поддерживать захват всей территории двух областей, то все плохо. И я пока так и не понял, в каких границах их признали (Путин уже заявил, что ДНР и ЛНР признаны в их «конституционных границах» - ред.), но спич Путина о том, что нас не существует, мягко говоря, тут никому не понравился.

«Никогда со времен Карибского кризиса мир не был так близок к большой войне»

Жительница Днепра Юлия Крат. Юлия родом из Кривого Рога. Несколько лет живет в Днепре. Психотерапевт. Гражданский активист.

Автор: Фото из личного архива Юлии Крат Автор: Фото из личного архива Юлии Крат

— Что сейчас происходит в Днепре, как себя ведут и чувствуют местные жители?

— В Днепре люди, как и во всей Украине, олицетворяют сейчас фразу из «Мастера и Маргариты» — она долго плакала, а потом стала злая. Так что, если раньше все в панике покупали гречку и соль, то сейчас выгребают патроны и учатся стрелять. Очень всех достало происходящее, постоянное унижение и давление.

Конечно, всем очень страшно. Я по долгу службы знаю, да и просто общаясь с друзьями - у всех обострилась депрессия, тревожность, люди не спят, даже дети все чувствуют и неспокойны. Много паники, много слез, но и очень много злости. Изменилось ли сильно отношение украинцев к россиянам и России (все оговаривают именно власти)? Путину и его приспешникам все желают смерти и мучительной. Уже даже не Гааги. А к россиянам… Лучше точно не стало. С одной стороны, мы бы хотели видеть больше адекватных россиян, а с другой — понимаем, насколько это опасно в тоталитарном обществе. Часто звучат фразы что «русские достали», но больше в контексте армии и власти.

Все хотят, чтобы нас просто оставили в покое. Нарастает злость и из-за экономических проблем. Люди берегут деньги, бизнесу нечем платить заработные платы, пошли увольнения. Я думаю, это одна из целей кремлевской пропаганды — ослабить и деморализовать. Но украинцы едины и будут драться.

— Что вы будете делать, если война будет уже на территории, подконтрольной Украине?

— Очень все зависит от того, какие будут действия нашей власти и союзников — будет ли эвакуации, какая будет оборона на границе. Хочу пойти в территориальную оборону, если и не стрелять, то оказывать медпомощь, заниматься гуманитаркой.

Часть внутри меня хочет сбежать, потому что очень страшно… Невыносимо страшно. Вздрагивать от каждого звука самолета или вертолета, не спать полночи только потому, что кто-то салют пустил в 10 вечера… Но основная часть меня не понимает — какого…. Ну, то есть, почему я должна покидать свой дом из-за империалистических планов и параноидального бреда одного человека? Очень хочется защитить свой дом и посмотреть, как Россия проиграет.

— Что поменяется из-за последнего решения Путина признать ДНР и ЛНР и ввода войск на эту территорию?

— По закону — мы должны объявить войну России, но не знаю, произойдет ли это. Мы думаем, что Россия введет свою армию на территорию так называемых республик и будет ее «защищать» и будет ли граница у этой «защиты», мы не знаем. Пока что замерли в ожидании. Мне кажется, мир никогда со времён Карибского кризиса не был так близок к большой войне.

«Агрессором для большинства является Россия, а не один Путин»

Украинский журналист Михаил Батрак. Работал на территории Крыма с 2014 по 2018 годы, писал для украинских СМИ. В 2018 году из-за угрозы уголовного преследования и давления покинул Симферополь и переехал в Херсон.

Автор: Фото из личного архива Михаила Батрака Автор: Фото из личного архива Михаила Батрака

— Что сейчас происходит в Херсоне, как себя ведут и чувствуют местные жители?

— Обстановка спокойная, паники нет. Все прогнозировали такой сценарий и к нему готовились. Херсон не собирается сдаваться, Херсон собирается сопротивляться.

— Изменилось ли отношение у людей к России и россиянам?

— Если раньше было разделение между российской властью и обычными российскими гражданами, то теперь агрессором для большинства людей является именно Российская Федерация, а не один Путин. Потому что все понимают, что 140 миллионов человек своими действиями или бездействием соучаствуют практически все. Россия является агрессором в целом и в частности. Уже сейчас российские военные вошли оккупированную территорию Донбасса. Они там и были, просто сейчас это официально.

— Планируете ли вы покинуть Украину, если начнут бомбить Херсон?

— Я не думаю, что Херсон начнут бомбить, не хватит у них силы. Мы планируем сопротивляться: кто, чем и как сможет. Я планирую быть одним из участников, а в каком статусе, будет видно. Мы надеемся, что не произойдет чего-то глобального.

— У многих россиян есть родственные связи с Украиной. Как думаете, сколько времени должно пройти, чтобы потом между людьми восстановились отношения?

— Это будет тяжело. Люди еще долго будут на эмоциях. И анализировать, кто был за Путина, кто против, будет тяжело. Если честно, я не знаю.

«Против участия нашего Центра в политике»

Александр Булатов, и.о. председателя Центра украинской культуры «Джерело» (Источник). Потомок запорожских казаков, которые по Столыпинской реформе оказались сначала на Дальнем Востоке, а затем — в Кемеровской области, куда их сослали в 1930-х после доноса. Александр родился в Улан-Удэ, куда его семья уехала после смерти Сталина и реабилитации, в Томске оказался, потому что его отец был военным, работал старшим преподавателем военной кафедры Политехнического института.

Александр Булатов в традиционном украинском костюме Александр Булатов в традиционном украинском костюме

— Я категорически против участия нашего Центра в политике. Я всегда говорил: у нас центр украинской культуры (лично я исполняю песни на украинском языке), а не центр украинской политики. Мы стараемся участвовать во всевозможных культурных мероприятиях: в концертах, фестивалях, выставках, но не в политических мероприятиях.

Хотя в 2014-15 годах, когда случилась вся эта ситуация с Украиной, мы с Антониной Макаревич помогали беженцам, которых принимала в том числе наша область. Я давал юридические консультации: как, что делать, куда обращаться. А Антонина Макаревич, работающая в школе № 16 учителем украинского языка, переводила нотариальные бумаги, документы с украинского на русский. Мы это делали, конечно, бесплатно.

Нынешние события я тоже комментировать не буду. Опасаюсь и как физическое лицо, и как будущий председатель украинской диаспоры. Недавно меня таковым единогласно избрали. Тем более, я боюсь не только за себя, но и за своих друзей, живущих в Украине. Они живут не на территории ДНР и ЛНР, а в Киевской области.

— А когда вы в последний раз были в Украине?

— В 2014 году. После этого уже не ездил, да там и запрет ввели: все лица мужского пола от 18 до 60 лет туда не допускались. Только в случае, если мне вызов сделают, а вызов мне сделать некому, ибо вся моя родня там уже давно лежит на кладбищах. Ну а вызов от друзей — не может ничего гарантировать.

«Они и Крым нам не простили, а тут еще и Донбасс добавился»

Таисия Кустова, родилась на юго-западе Украины, в городе Черновцы, во времена Советского союза переехала в Крым. С 90-х годов работала в инженерно-технологической службе «Томскнефти», занималась контролем за добычей нефти. Сейчас на пенсии.

— Как вы относитесь к признанию ДНР и ЛНР независимыми государствами?

— Такое впечатление, как будто тебе нужно помыть руки, ты открываешь кран и не ожидаешь, что из него пойдет кипяток, у меня такое состояние было. Я далека от политики, но как для обычной жительницы, для меня это шок. Мне это непонятно, для меня это сравнимо с тем, что вы меня пригласили в гости, я пришла и сказала: «Мне так понравилось, вы живете лучше, чем я, теперь это будет мое».

Мы с мужем летом 2014 года были на Украине, муж — русский, но он по сей день переживает за Украину, даже я так не переживаю. Эти события же не сиюминутные, это все накапливалось. Некоторые бывшие коллеги говорят, что это началось с того, что русский язык не стали принимать на Донбассе. Я говорю: «Так Прибалтика тоже категорически против русского языка, с ними тоже войну надо вести?» Если коротко, то я против того, что случилось.

Таисия Кустова с мужем Виктором Таисия Кустова с мужем Виктором

— Значит, Донецк и Луганск должны быть в составе Украины?

— Их не надо было трогать, пускай они были бы в составе Украины. Я не думаю, что мы (Россия, — прим. ТВ2) что-то выиграли от войны, которая уже восемь лет идет. Страдает и та, и другая сторона, мне жаль всех, я не могу их разделить.

— Кто-то из ваших близких остался на Донбассе?

— Моя племянница работает в оперном театре в Донецке. Там стреляют, но они с мужем пока не хотят уезжать, сумку экстренную собрали с документами и вещами. Она говорит: «Я уже за сумку ухватилась, чтобы бежать, тут муж пришел с работы, стал успокаивать». Говорили, что постоянно обстреливают, даже недалеко от их дома был взрыв. Это страшно, люди ни в чем не виноваты, это мирные жители.

Обострение, именно усиленные обстрелы начались где-то месяц назад. В Горловке все бьют, у меня там живет знакомая, но она тоже не собирается уезжать. Перебои с водой, связь пропадает — естественно, лупят все подряд, все уничтожают — но иногда прорываемся, разговариваем. Пока не хотят уезжать. Кто хочет со своей земли, с нажитого места уезжать, от работы, какая бы она ни была?

Сейчас Россия предоставила возможность вывезти людей — кто посчитал нужным, собрались и уехали, кто-то остался. Может, они не уезжают до поры до времени, может, не дай Бог, какие-то худшие времена наступят. Но я каждый раз молюсь за людей, уже не разделяя никакие национальности, никакие территории на «наши» и «ваши», просто молюсь за людей.

— Что говорят родственники. Они хотели бы, чтобы Донбасс был украинским или российским?

— У них уже давно ходит российская валюта, их это устраивает, но снабжение при этом идет украинское. Например, мне нужны были лекарства, которых у нас нет, я прошу племянницу, она привозит. Я могу говорить только о своих родственниках и знакомых, но они хотят, чтобы там была Российская Федерация.

Я все-таки надеюсь на то, что наши руководители — умные люди, что они все взвесили, раз они так сделали, значит это все продумано. Может, какая-то договоренность будет. У меня муж все время удивляется, почему в Украине Минские соглашения не соблюдают, я говорю, что тоже бы не соблюдала, если бы видела, что проигрываю, что у меня нет возможности достичь своей цели. Я понимаю, почему они так делают — у них нет столько сил, резервов, если только заграница не поможет.

— Кто виноват в том, что сейчас происходит в Украине?

— До сегодняшнего дня я была уверена, что виновата Украина. Я разговаривала со своими родными и близкими, слышала, что там происходит по факту, а не то, что показывают по телевизору. Конечно, им я ничего не высказывала, потому что я им звоню не для того, чтобы ругаться. Мне очень не нравились события в Одессе, сколько людей погибло, я говорила, что это украинцы виноваты. И, естественно, Америка. Я считала, что украинцы виноваты в том, что поверили американцам.

Но когда это [признание ДНР и ЛНР] произошло, мне сразу стукнуло в голову: «Зачем русским туда нужно было лезть?» Мне кажется, это только начало, сейчас еще хуже будет.

— А что дальше будет, война России с Украиной?

— Думаю, что возможна и война. Это очень опасно, ходим по острому лезвию. Потому что они и Крым нам не простили, а тут еще и Донбасс добавился. У меня в Крыму осталась квартира, мы с мужем приезжаем почти каждый год и видим, что соседей, у которых родственники в Одессе, не хотят пускать в Украину из-за российских номеров. Если и пустят, то без машины, будут проверять, очереди очень большие. А в Крыму на побережье в ряд машины стоят с украинскими номерами, у них никаких проблем на российской границе нет.

— Какие шансы у Украины в такой войне?

— Поскольку помогают «друзья», американцы и не только, то здесь 50 на 50. Они (западные страны, — прим. ТВ2) главенствующую роль играют, потому что они большие средства вкладывают. Это не сиюминутное решение, все это годами накапливалось, разрабатывались планы уничтожения России. Конфликт в Украине — это одна из составляющих плана.

Я очень верю в Россию, еще со школы обожала русский народ, не знаю, почему. На Украине я не проживаю уже 44 года, когда я жила в Крыму, я не считаю, что в то время Крым был украинским. Все документы, все делопроизводство было на русском языке, я как культработник проводила мероприятия — они все были на русском языке. То, что там где-то галочка была поставлена, что это Украина, мы этого не ощущали.

«Соседка рада, что признали независимость»

Ирина Шалахова получила российское гражданство три года назад. Добивалась этого долго — 23 года.

Ирина с родным братом Денисом живут в Томске с 1996 года. Маму из Луганской области вывезли в 2014 году, сразу после начала военных событий. Маме российское гражданство дали быстро. А вот Денису нет: он потерял украинский паспорт, а когда собрался выехать, чтобы его восстановить, то наступила осень 2014 года и ехать в зону конфликта Денис не рискнул. С тех пор он в Томске женился, у него родилась дочь. Но он по-прежнему лицо без гражданства.

У Ирины в Луганской и Донецкой областях остались двоюродные сестры и друзья.

— У нас у мамы в Луганской области до сих пор осталась квартира. На днях я звонила соседке, мы как раз обсуждали, чтобы она ее попробовала сдать кому-нибудь. Во-первых, чтобы не копились долги по квартире, а во-вторых, чтобы ее никто не занял. Там если квартира стоит пустая, ее могут самовольно занять. Только хотели сдать квартиру, и тут опять начали стрелять. Кто стреляет — неизвестно. По телевизору говорят те не стреляли, эти не стреляли, а кто тогда стреляет? Они, конечно, там больше знают, чем нам говорят по телевизору. Но мы стараемся по телефону такие вопросы не обсуждать. Говорят, что там все звонки прослушиваются. Сейчас соседка рада, что признали их независимость, говорит, что они надеются, что теперь их Россия защитит. Ее сыну 20 лет, она его последние дни даже из дома не выпускала, боялись, что призовут воевать. Пришла смска, мол, не выпускайте детей призывного возраста на улицу, забирают из магазинов, кафешек. Просто на улице подходят и вручают повестку. А после известия о признании независимости он наконец-то вышел из дома. Получается, что теперь Путин будет их защищать, уже будет помощь.

Если сейчас там начнутся активные действия, соседка отправит в Россию своих стариков: маму, бабулек. А она с сыном останется там: боится, что сына могут призвать при пересечении границы.

Звонила я также сестре двоюродной в Донецк, она недавно только вышла замуж и родила ребенка. Пока они сидят в Донецке, но если что, готовы сразу эвакуироваться в Ростовскую область, у нее там родня. Все наготове.

Лично я считаю, что это хорошо, что признали независимость ДНР и ЛНР. Все лучше, чем было. Хотя бы какая-то защита будет.

«Мы сами себе этого никогда не простим»

48-летняя Инесса Бабенко, доцент ТГПУ, в полном ужасе от того, что происходит сейчас на Украине.

Автор: С личной страницы Инессы Бабенко в Facebook Автор: С личной страницы Инессы Бабенко в Facebook

«Моя фамилия с рождения Бабенко, мои корни в Украине, — рассказала Инесса Бабенко, — Мой дед родился под Киевом, в деревне Рыжки. С Украиной связано представление о прекрасном, начиная с детства, когда я изображала украинскую девочку в вышиванке (прим. ред. - украинская национальная одежда). Мы жили в Киргизии, и мне не позволяли забыть о том, что я украинка. После того, когда я называла свою фамилию, они говорили: «о, хо..лы. Все ..ерьмо заканчивается на о». Это к вопросу о мультикультурности Советского Союза.

Родители отца были депортированы и связь с Украиной прервалась, родные не распространялись о предках. В 16 лет я съездила в Киев и была совершенно очарована теплым солнечным и эмоционально-открытым городом. Я влюбилась в Киев и украинскую речь. Я ученый и знаю, что этническая идентичность определяется самим человеком, я — говорящая на русском языке сибирская украинка, которая родилась в Киргизии. В моем сердце — Киргизия, Сибирь и Украина.

Я до конца не верила, что это возможно. Это безумие. Мы сами себе этого никогда не простим. За всеми событиями на Украине мы следим всей семьей и находимся в шоке».