Оригинал материала
Цап-Царапыч и как он пришел в мир
«Люди Икс: Начало. Росомаха» на экранах Москвы и всего мира
В середине позапрошлого теперь уже века два брата -- Джек Логан (Хью Джекман) и Виктор Крид (Лив Шрайбер) -- ребята с не совсем обычными способностями и слишком длинными ногтями на руках -- пускаются в марафон разрушителей, не пропустив ни одной из мировых и большинства локальных войн. Довольно скоро «раздирать и колоть» им приходится уже в команде спецназовцев-мутантов, которая была собрана правительством, а еще чуть позже -- стать непримиримыми врагами. Уже практически в наше время Логан (он же Росомаха) вынужден вернуться к привычной деятельности (на сей раз в первую очередь по личным мотивам), а потом удариться головой, все забыть и попасть в ласковые объятия профессора Ксавьера, который очень любит мутантов и старается научить их чему-нибудь хорошему, то есть всему тому, что можно увидеть в трех частях саги «Люди Икс», персонифицированным приквелом которой «Росомаха» и является.Внимательный читатель (и зритель) наверняка заметит, что во всех этих танцах с саблями отчетливо проступают черты еще одной комиксовой истории, которая потрясла мир сначала двадцать лет назад в виде графического романа эпических масштабов, а этой зимой и конгениальной ее киноверсией. Речь, понятно, идет о «Хранителях» Зака Снайдера. Общего много -- сюжетные повороты, вьетнамская война, сложные отношения между супергероями (или теми, кто считает себя таковыми), наконец, даже культовый «хранительский» смайлик, который выцарапывает на столешнице когтистая лапа. Но на самом деле, если «Росомаха» и похожа на «Хранителей», то снятых никак не ретровизионером Заком Снайдером, а афроамериканским весельчаком Тимом Стори, который не так давно переключился с создания этнически близких драм и комедий («Парикмахерская», «Нью-йоркское такси») на киноверсии другого известнейшего комиксового бренда компании Marvel (откуда растут когти и все прочее и у «Людей Икс») -- «Фантастической четверки» (2005) и его продолжения, «Серебряного серфера» (2007). Это были не очень умные, но бодрые и симпатичные сказки без особенных возрастных ограничений, но с отменными спецэффектами и очень симпатичными персонажами за гранью вменяемости.
На стыке снайдеровского мрачного гения и сторивской вечерней сказки и существует «Росомаха» Вряд ли этот эффект был сознательным -- ангажированный для постановки фильма южноафриканский режиссер Гэвин Худ (чей фильм «Цоци» про жизнь малолетнего гангстера из Йоханнесбурга получил в 2005 году «Оскара» как лучший неанглоязычный фильм) явно считал, что «Росомаха» станет его «Темным рыцарем», в очередной раз ломающим каноны бренда, вольется в поток сильно привечаемых нынче «серьезных фильмов о суперменах», получит одобрение от высоколобых аналитиков. Ей-богу, для таких ожиданий фильм все-таки слишком потешен и легковесен (несмотря на жестокость иных сцен и неплохие психологические этюды). Но ничего плохого в этом нет. Как бы там ни было, провести полтора часа в компании мускулистого господина с пышными ноздревскими бакенбардами, госплановско-пелевинскими «разрезалками пополам», то и дело выскакивающими из кулаков, да к тому же умеющим высоко прыгать, громко рычать и рвать на себе футболки одним движением, как заправский стриптизер, -- что может быть прекраснее. Тем более что Хью Джекман в заглавной роли смотрится куда большим молодцом, нежели в недавней «Австралии». Есть сцены, блестяще придуманные, есть блестяще исполненные, есть попросту блестящие во всех отношениях. Это, в общем-то, признала и самая что ни на есть широкая аудитория -- по результатам первого прокатного уикенда фильм собрал без малого 90 млн долл., и вряд ли исчезнет из топ-десятки и на следующей неделе. И славно. Одно немного обидно -- в данном случае фильму как никогда подошло бы продолжение, но вот его-то дожидаться не приходится: «Росомаха» заканчивается ровно на том месте, с которого начинаются давно отсмотренные прогрессивным человечеством «Люди Икс». Но тут вполне можно предположить, что три серии супергеройской саги не более, чем галлюцинация Росомахи, а стало быть, его истинное пробуждение и возвращение еще впереди.