Оригинал материала
«Я очень боялась маму в детстве»
Томичка Екатерина Малаховская победила на всероссийском литературно-издательском форуме для поэтов, писателей, драматургов и книжных иллюстраторов «Авторизация – 2020» в номинации «Проза». Она послала туда отрывок из своей будущей книги «Матрешка», где описала свое детство, которое вынуждена была проживать вместе с жестокой матерью. В 11 лет Екатерина написала отказ от своей матери и попала сначала в приют, а потом под опеку бабушки. Мы поговорили с Екатериной о травме, родительской жестокости и желании писать.
Екатерина Малаховская Фото: предоставлено Екатериной Малаховской — «Матрешка», посвященная пережитому в детстве насилию — это ваш личный опыт?
— Да, я написала отказ от матери, когда мне было 11 лет. Из-за ее жестокого ко мне отношения. Моя мама не хотела детей, и вот, когда ей было 17 лет, появляюсь я. С моим папой мама прожила всего полгода. Потому что его не устраивала такая жена и мать. Папа был на дежурствах, он в милиции работал. Мама оставляла меня в кроватке маленькую. И уходила тусить. Папа возвращался домой, а я там одна. И плачу. Поэтому он решил с ней разойтись. Мама меня забрала и уехала к бабушке. И мы жили втроем. Пока мне не исполнилось 11 лет.
В этот промежуток времени, от 1,5 до 11 лет, мама моя постоянно уезжала. То на три месяца, то на полгода. В разные города Кузбасса, так как сами мы жили в Мариинске. У нее были мужчины, которые постоянно менялись. Она их привозила домой, знакомила со мной. Уверяла, что это мой папа. Но своего папу я помнила. И понимала, что этот мужчина не мой папа. Периодически мама меня забирала с собой жить в другие города и квартиры. Со своими мужчинами. Один из них, как сейчас помню, употреблял наркотики, я видела валяющиеся шприцы под ванной. Я помню их пьяные ссоры. Я помню, как однажды она со своим очередным мужчиной занялась сексом рядом со мной. Диван был один, и мы все на нем спали. Мне тогда было 10 лет. Я не спала и просто отвернулась к стенке. Все эти воспоминания детства во мне жили, мне нужно было их как-то оформить. И я выбрала текст.
— За что вас наказывала мама?
— Вот пример: мы с бабушкой живем, все хорошо. Бабушка моя была чудесная, она, видимо, пыталась исправить ошибки воспитания мамы со мной. И у нее это получалось. Потом приезжает мама как хозяйка дома, начинает выкидывать все из шкафов: одежду, школьные принадлежности. И говорит, что так лежать не должно. И заставляет перекладывать. Я начинаю плакать, ее злит то, что я плачу, и она начинает меня бить. Это классическая схема наказания.
Я всегда была полным ребенком. Когда мама приезжала, она начинала ругаться с бабушкой и говорить, что та меня откормила. И что я расту свиньей, я расту коровой. И что я вырасту некрасивой.
Меня наказывали за то, что я не туда положила расческу, пью не так чай из кружки. Сейчас это звучит абсурдно, но тогда мне действительно казалось, что я не так пью чай. За то, что я гуляю с подружками и поздно возвращаюсь домой. Но я училась в начальной школе, и мы разбегались домой, как только на улице темнело. За то, что я одеваюсь не так, как она хочет. Вот она мне платьев привезет, а я не любила их в детстве. Я любила штаны и футболки. Лазить по гаражам и деревьям. И маме мне: ты что, как пацан. И ты мне говоришь, что не будешь носить? Ну и все: ремень и разные другие предметы.
Когда мне было восемь лет, мама нашла мой дневник. Я там написала, что люблю бабушку и хочу жить с ней. Из-за этого она меня избила. Но хуже всего было не то, что она била меня, тело забывает боль. Хуже было, когда мама и бабушка оставались вдвоем и мама била бабушку. Мама была крепче и моложе бабушки.
Меня били не только ремнем. Скакалкой, шлангом от стиральной машинки, проводом от утюга, тапком с резиновой подошвой.
Фотография из презентации Екатерины Малаховской "От насилия к искусству" Фото: предоставлено Екатериной Малаховской — Вам кто-то помогал из взрослых? В школе учителя знали, что творится в вашей семье?
— Нет. В школу на все собрания ходила бабушка. Наверное, у них возникали вопросы, но со мной об этом никто не говорил. Может быть, говорили с бабушкой. Я, благодаря бабушке, хорошо училась.
Следов на теле они не видели, так как лицо мама не трогала. Со взрослыми я боялась поговорить об этом. Так как я знала, что они начнут об этом разговаривать с мамой, и тогда она со мной что-то сделает. Я очень боялась маму в детстве. Просто до ужаса.
— Когда мама перестала над вами издеваться?
— Мне было 11 лет, когда все это закончилось. Мама забеременела, приехала домой и сказала бабушке, что будет тут жить вместе с ребенком и новым мужчиной. Мне мама тогда говорила, что вот, наконец-то, у меня родится сын. Я хотела сына, а не тебя.
Бабушка высказалась против совместного проживания, тогда мама ей ответила, что беременных не садят за убийство. После этого моя бабушка с кем-то поговорила и сказала мне: Катя, ты можешь написать отказ от своей мамы.
Я никогда не любила мать, не чувствовала в ней матери. Я написала заявление, бабушка отнесла его в органы опеки, и буквально через пару дней к нам приехали инспекторы. Мама, конечно же, этого не ожидала. Мама стоит, читает эту бумажку, и я думаю, теперь она меня точно убьет за такое. И тут она прямым текстом этим людям говорит: я ее убью. Конечно, меня быстро собрали и увезли в приют. Как я сейчас помню, это было 1 апреля.
Какое-то время я провела в приюте. Отдать меня бабушке сразу не могли, потому что нужно было лишить прав обоих родителей. А с папой я не общалась, мама мне запрещала. Говорила, что он никто. И у меня у самой не было желания. Я не понимала, как это — желать общаться с папой. Он платил алименты до моих 18 лет, а когда лишали прав, то по факту папу не за что было лишать прав. Но он пошел навстречу, и его тоже лишили прав. Поэтому бабушка стала опекуном.
Екатерина Малаховская Фото: предоставлено Екатериной Малаховской — Я так понимаю, что тогда самое страшное было, когда вам казалось, что мама с вами или с бабушкой что-то сделает?
— Да. Когда сейчас что-то страшное происходит, я не испытываю такого ужаса. Но я вот сейчас вспомнила одно из самых страшных воспоминаний. Это было в один из тех моментов, когда меня мама забрала жить к себе. Мы жили с мамой в селе Первомайка Кемеровской области. Мама захотела, чтобы приехала бабушка. Бабушка, видимо, не хотела, чтобы я в Новый год оставалась с мамой и с ее мужчиной. Она приехала, привезла с собой телевизор и кота Рыжика. И в новогоднюю ночь мама и ее мужик напились и стали ругаться с бабушкой. Потом драться. Это был самый страшный день в моей жизни, потому что мама выгнала бабушку в новогоднюю ночь. С Рыжиком и этим телевизором. И я не знала, что будет с бабушкой. Незнание – самое страшное. Я осталась дома и не знала, что с ними. Не было же телефонов. Через две недели мама поругалась с этим мужиком, и мы вернулись домой, к бабушке. С бабушкой было все в порядке, и с котом тоже. Мне было тогда девять лет.
— Сколько вы пробыли в приюте? Как там с вами обращались?
— Год. Воспитатели прекрасно с нами обращались. Именно там начал формироваться мой характер. Я начала говорить нет, выстраивать свои личные границы. Когда я жила с мамой, я всегда думала, что я виновата. И что я действительно делаю что-то не так. И что все это мне по заслугам достается.
— Мать к вам в приют приходила?
— Она приходила два раза. В первый раз в суде, когда ее лишали родительских прав. Я к ней не вышла. Испугалась, что она меня заберет. Второй раз она пришла, когда родила моего брата Влада. Мы играли на улице, и ко мне подошла воспитательница и сказала: к тебе мама пришла. Я поворачиваю голову и вижу ее с коляской. И я снова к ней не вышла. А бабушка каждый день ходила. Каждый день.
Карина села и провела рукой по бархатной поверхности обивки. Она осмотрелась. Было тихо. В аквариуме, который побольше, копошились в сене морские свинки с красными глазами. Девочка увидела большой телевизор, а над ним на стене — вышивки в рамках. Карина тут же вспомнила, как бабушка учила ее вышивать крестиком. Вот опять подумала про бабушку, и слезы брызнули по щекам. Она тихо плакала, пока никто не видел, и быстро вытирала слезы, как только они показывались из глаз.
Вдруг в проходе шевельнулась штора, и оттуда показалось лицо, а затем и вся голова.
— Привет! Тебя только что привезли? — зашептала голова.
— Привет. Да.
— Родители пили?
— Нет. Ну, мама только иногда. Я с бабушкой живу.
— Бабушка сдала?
— Нет.
— А что тогда?
— Мама била, а я отказную написала.
— Ты сама от мамы отказалась? Ты хочешь в детский дом?
— Нет, я хочу с бабушкой жить.
(отрывок из первого рассказа Екатерины Малаховской «Приют»)
— Как вы думаете, почему она была жестока с вами?
— Потому что мама не знала сама, чего хочет в жизни. Вот я, мне 27 лет, мне надо зарабатывать деньги, я люблю писать и танцевать. И слава Богу, что я знаю это о себе. А она, скорее всего, ничего не знала о себе. Он знала, что нравится противоположному полу, и этим пользовалась. У нее не было любимого дела. Она мыкалась, мыкалась, а потом в тюрьму попала.
— В тюрьму за что попала?
— Я тогда была в 11 классе. Мне в Одноклассниках написал ее гражданский муж Александр. Он рассказал, что моя мама беременная и находится в Мариинской женской колонии. Я была в шоке, я несколько лет маму не видела. Не слышала ничего о ней. И тут вдруг. Александр еще написал, что нужна моя помощь, чтобы передать передачу. Я согласилась. Он мне предоставил список необходимого, я спросила, по какой статье сидит мама. И он рассказал, что она после того, как ее лишили родительских прав, жила в Мариинске, потом переехала в Юргу. Там познакомилась с каким-то мужчиной, который держал публичный дом. И она ему стала помогать. Они занимались продажей несовершеннолетних за границу. Я потом нашла материалы по уголовному делу. Так как она была беременная, ее быстро выпустили по УДО. Я собрала передачу и вместе с сотрудницей тюрьмы передала ей свой адрес. Она написала мне письмо. Хорошо, что я его успела из почтового ящика забрать, пока бабушка не увидела. И в этом письме мне мама написала, что у меня был близнец, который не выжил. И что она тоже все это время страдала. И что она хотела моей любви. Да, может быть, и хотела, но очень специфически. И что, когда она узнала, что я принесла ей передачку, у нее отошли воды и она родила дочку. Настей назвала.
Карина несколько раз набирала сообщение, но ей казалось, что слова для такой ситуации не подходящие. Ей не было жалко мать, она не испытывала злость, обиду или ненависть. Карина только боялась, что об этом узнает бабушка. Ее спокойствие всегда было для Карины во главе угла. Бабушка жила все эти годы и считала, что ее дочь хорошо устроилась в другом городе с новым мужем и ребенком. Вот пусть дальше так и думает. Александр, я не знаю, что и ответить. Я так давно не виделась и не общалась с мамой. Я сделаю сейчас все, чтобы помочь ей. Хотя бы потому, что сейчас мы с ней в одном городе. Спасибо, что связались со мной. Вот мой адрес:***
(Отрывок из будущей книги Екатерины Малаховской "Матрешка")
— Получается, у вас есть брат и сестра. Вы с ними общаетесь?
— Нет. Потому что я решила, что не хочу с мамой общаться. Когда мать вернулась домой, мне ее муж Александр дал номер телефона. Я долго собиралась с мыслями, боялась, не знала, о чем говорить. И потом в какой-то момент я позвонила, но когда она услышала мой голос, то сбросила. Потом написала мне смс «Ты выбрала свою бабку, вот с ней и живи». Видно было, что она обижена. И я поняла, что все. Я даже отвечать на это не буду. И мы с ней не общаемся.
У меня к сестре и к брату нет чувств как к родственникам. Но я хочу с ними пообщаться, потому что я знаю, как это: жить с моей матерью. И я не думаю, что она кардинально изменилась за это время. Сейчас Владу 16 лет, а Насте 10. Я думаю, нам бы было нужно пообщаться. Чтобы они знали, что у них есть старшая сестра, которая может им помочь, что-то объяснить про эту жизнь.
— То есть вы не знаете, читала ли ваша мама написанное вами? Если нет, хотели бы вы, чтобы она это прочла?
— Не знаю. Но хотела бы, чтобы она прочитала. Я хочу, чтобы она увидела, как это все видела я. Как воспринимала всю эту жизнь, которую она мне дала. Как я ее воспринимала. Чтобы она поняла меня, потому что я никогда со своей мамой нормально не разговаривала. Не говорила о том, что мне причиняет боль. У нас были странные, гостевые отношения. Потому что она то приезжала, то уезжала.
— Пережитое в детстве насилие и желание писать связаны?
— Напрямую. Без этого опыта я бы не стала вообще писать. Все началось с моих дневников, в которых я начала описывать все события, которые происходили со мной. Я писала о том, как я люблю бабушку, как я хочу быть с ней. Но когда мама нашла дневник, мне пришлось изменить эту стратегию. Мне хотелось писать, так как с друзьями я не могла об этом поговорить. Бабушка, хоть и знала как со мной поступает мама, но знала не все, и я не хотела ее расстраивать. У меня оставался только текст. И мне пришлось придумывать. Я стала в тексте не собой, а кем-то другим. Я начала писать, как я люблю маму, хотя я знала, что это неправда. И я перестала прятать дневник. Мама могла его открыть и прочитать, как сильно я ее люблю. И поэтому меня не трогала.
Мне хотелось описать опыт проживания в приюте, опыт отношений меня с мамой, мамы с бабушкой. И все четче вырисовывались три персонажа: я, мама и бабушка. Все одной крови, потому что родные. Но такие разные. И это очень интересно, потому что воспитание у всех разное. Взгляд на любовь, на жизнь, на семью тоже разный. Но просто перечислять события? В этом нет идеи. Мне нужна была идея. Мне нужно было понять, для чего я это делаю. Просто для себя, то зачем тогда публиковаться? Нужно, чтобы читатель обогатился от твоей книги. Что-то вынес и понял.
Когда я выросла и повзрослела, то поняла, что мама моя не отрицательный персонаж. И никто не отрицательный персонаж. Это был такой способ показать своей маме, моей бабушке, что с ней что-то не так. И это все я в своей книге исследую.
— Когда вы начали писать? О чем был ваш первый рассказ?
— Когда ты ведешь дневнико, то он тебя загоняет в рамки. Ты ведь пишешь от первого лица. Мне было интереснее, когда ты как автор про каждого персонажа можешь написать. Я написала первый рассказ, когда училась на первом курсе ТГУ. На литературном творчестве. Я написала рассказ о том, когда меня привезли в приют. И преподаватели такие. Да, написано хорошо. И моя кафедра поселила во мне уверенность, что мне надо писать. Я с этим рассказом на первый семинар подалась, заняла призовое место. Потом я написала второй, третий рассказ. И тут пришла в голову мысль, что все это надо собрать в одну большую историю про детство. Потом я поняла, что много чего знаю из детства мамы, из юности бабушки и понимаю, почему они такими стали. И это тоже может стать книгой. И что эта книга будет состоять из трех частей. Первая часть посвящена бабушке, вторая мне, а третья маме. Я с этой книгой, название ее «Матрешка», победила на всероссийском форуме «Авторизация — 2020». Для меня это такой шок до сих пор.
— Как вы узнали про этот форум?
— Я совершенно случайно, во «ВКонтакте», наткнулась на него. Я подписана на разные паблики, посвященные литературе и различным литературным конкурсам. Я такая: всероссийский литературно-издательский форум. Петербург. Ну, думаю, попытка не пытка. Можно и попробовать. А там три тура. И на первый тур надо было отослать отрывок из своего произведения. Я отослала, прошло десять дней, и мне говорят: вы прошли во второй тур. А я всегда на все семинары и конкурсы посылала свой первый рассказ. Про приют. Во втором туре надо было рассказать про концепцию своего произведения. И тут у меня вся концепция улеглась. Про все части, что мы равны все друг другу. Что главной героини нет. Про разные стилистики в каждой части. И мне говорят: мы вас приглашаем в Петербург. На третий тур очный. Тур проходил в ноябре 2020. Там были встречи с издателями, писателями. Это что-то невероятное. На третий день форума мы рассказывали жюри, где сидели издатели, о своих книгах. И на следующий день объявляют, что в категории «проза» победила Малаховская.
Екатерина Малаховская с дипломом форума Фото: взято из официальной группы форума "Авторизация - 2020" в соцсети "ВКонтакте" — Кто вас вдохновляет из писателей и писательниц? Почему?
— Меня вдохновляет Джеймс Джойс. Когда я познакомилась с его «Улиссом», то сначала обалдела, а потом восхитилась. Я люблю сложные тексты. Я человек, испорченный филологическим образованием. Мне нужна идея, мне нужен замысел. Джойс – вершина писательства для меня. Он для меня ориентир, к которому нужно стремиться. Федор Достоевский. Вирджиния Вульф очень меня вдохновляет, но именно женской силой. Но тут уже речь можно вести про феминизм. Она, например, написала в своем эссе, что не может одна пойти в библиотеку без сопровождения мужчины. Просто не может прочитать книгу, потому что ее муж занят. Всех этих людей объединяет в писательстве одно – поток сознания. Этот прием, на мой взгляд, транслирует сущность человека. Это ведь не отредактированные мысли. В «Улиссе» он свой, у Вирджинии Вульф свой. Поэтому они меня и вдохновляют – мне близок их прием.
— Бывает иногда, что люди, с которыми жестоко обращались в детстве, не хотят своих детей. Вы хотите?
— Сейчас да. Два года назад еще нет. Я говорила, что дети — это трата времени, что нужно заниматься собой, а дети отнимают много ресурсов. Почему сейчас я хочу детей, потому что я могу им дать то, чего не было у меня. Я могу различить опеку и гиперопеку. Бабушка меня все-таки сильно опекала. Я знаю, как здорово и адекватно себя вести с детьми. И из-за своего детства, из-за специфики своей работы, я много общаюсь с детьми. Я бы им рассказала все и дала книгу прочитать. Чтобы они знали, и чтобы у них на будущее сформировалось представление о том, какую они хотят семью. И хотят ли ее вообще.
Екатерина выступает на Женском открытом микрофоне Фото: «СНЕЖИ в Томске» — Проговорив свою травму, вы избавились от нее?
— Как от травмы, точно избавилась. От воспоминаний – нет. Они всегда со мной. Но это так удивительно, когда ты свою боль вытаскиваешь из себя, в моем случае – вымещаешь в тексте, оформляешь ее, и как так это все-таки художественная литература, ты можешь ее дополнить вымыслом. Украсить как-то. Или, наоборот, не рассказать всего. И вот ты ее оформил, и она уже как будто тебе не принадлежит. Ты можешь эту травму со всех сторон проанализировать, отрефлексировать и отпустить. Такое психотерапевтическое действие.
— Вам не говорили люди, что, может быть, хватит писать про насилие. Его и так в реальной жизни хватает. Может быть, советовали писать что-то более вдохновляющее?
— Мне кажется, что такие истории как раз и вдохновляют. Когда ты знаешь, что это с человеком реально было. И он смог это все пережить и преодолеть. Что он смог понять причины, по которым мама себя так вела, почему бабушка так себя вела, это, наоборот, вдохновляет. Мне столько людей пишут и говорят, что это вдохновляет. Да, у нас много насилия в литературе и кино. Но я использую насилие не для того, чтобы шокировать. Это инструмент, который я использую, чтобы понять себя и понять, как жить дальше без причинения вреда себе и своим близким.
— Что бы вы сказали сейчас, когда вам 27, той, 11-летней, которая терпела насилие со стороны матери? Да и другим, которые сейчас переживают то же самое.
— Быть сильной. Справиться можно со всем, кроме смерти. Что пройти можно через все. Главное, уметь приспосабливаться. Это единственное, что мне помогло – умение приспосабливаться. И к маме, и к приюту. Ко всему. Наверное, мне надо было сказать: не бояться говорить то, что тебе не нравится. Но нет. Если бы я говорила маме обо всем, что мне не нравится, то было бы все гораздо хуже.