Последний дюйм

Обозреватель «Новой» Борис Вишневский — о том, почему диктатура не умеет бороться с кризисами

медицинских работников погибло в Петербурге и Ленобласти с начала пандемии COVID-19 (*по данным «Списка памяти»)

Еще на этаж подросло новое здание в объединенной охранной зоне, на 2-й линии Васильевского острова, дом 5. Каждый день с раннего утра стройка радует окружающих как разноголосым гулом, так и муравьиным движением, пыхтя, урча, звеня и подпрыгивая. По версии Госстройнадзора, это означает: работы приостановлены.

поделили на пять

Памятник Клодту на 3-й линии стоит, отвернувшись от стройплощадки

«В настоящее время работы приостановлены до предоставления отчета по мониторингу окружающей застройки за декабрь 2008 г.», — говорится в письме Службы ГСНЭ Петербурга, датированном концом января.
«Стройка не прекращалась ни на один день», — утверждают жители окрестного квартала (см. «Новую» № 90, 94 за 2008 г.; № 6 за 2009 г.).
В том же письме начальник отдела Управления Госстройнадзора поясняет, что «по дому № 7, литер А, суммарные перемещения марок (параметр, показывающий, насколько все осело и расшаталось. — Ред.) составили 15 мм» — при предельно допустимом значении 20 мм.
И не важно, что за последнее время, как видно на фотографиях, еще минимум два маячка лопнуло, появились и ширятся новые трещины, которые маяками задействованы не были... Резерв имеется, оснований для опасения нет, спите спокойно, дорогие товарищи.
Интересно, какая все-таки задача стоит перед строителями — кровь из носа не допустить превышения или, наоборот, догнать недостающие пять миллиметров?


— Ни от кого не удалось получить ответ: а что с нами будет, когда намеряют 20 миллиметров? Это ведь даже не «последний дюйм», всего лишь одна пятая дюйма… — лидер местной инициативной группы Виталий Калашник разводит руками. — Тогда наше жилье признают аварийным?!
Еще одна «неточность» в документах СГСНЭ: «Окна в межевой стене дома № 7, выходящие на участок дома № 5, принадлежат коридорам индивидуальных квартир». Да, некоторые — действительно коридорам. А некоторые — кухням. Квартиры же устроены таким образом, что все остальные окна в них смотрят во двор-колодец, где солнца не бывает в принципе, и «окно в межевой стене» — единственное, через которое в помещение попадал естественный свет.
Но в нынешнем контексте это, считай, мелочи.
— Дело-то в том, что стройку вообще нельзя было начинать, — считает Виталий Калашник. — Смотрите: она уже привела к порче нашего дома, дома № 3 — памятника де-факто и де-юре, а дальше?..
Напомним, судя по тем ответам, что поступили в адрес нашей редакции из Росохранкультуры и КГИОП, городской комитет давным-давно отозвал свое согласие на возведение жилого дома в этом месте и с тех пор его не реанимировал, а в федеральное охранное ведомство проект, о котором речь, не представлялся вовсе.
Вместе с тем КГИОП, ссылаясь на выводы ООО «Архитектурная мастерская Татьяны Славиной», по-прежнему придерживается мнения, что строительство нового 7-этажного объекта в охранной зоне — не строительство (иначе оно было бы невозможно по определению), а только «регенерация историко-градостроительной среды».
Регенерация, от которой среда трещит по швам, — очевидно, очень свежее веяние в архитектуре, до понимания которого нужно еще дорасти.
Как дорос уже до нужных размеров цокольный этаж новой высотки. Сейчас рабочие усиленно вяжут арматуру следующего этажа, и не сегодня завтра начнут заливать бетоном.

Валерия СТРЕЛЬНИКОВА
Фото Александра КУЛЕБЯКИНА