Двадцать лет спустя

Вчера в середине дня на углу Планерной и Долгоозерной улиц, недалеко от метро «Комендантский проспект», было очень людно. Особенно много собралось пожилых людей и подростков. Автобусы, которые привезли их на митинг, посвященный 20-летней годовщине чернобыльской аварии, дожидались поодаль. Блестели на солнце ордена, скрипели инвалидные коляски, играл военный оркестр. На трибуне сменяли друг друга официальные лица. Правда, губернатор города, заявленная как основной участник церемонии, так и не появилась: говорят, поехала на открытие океанариума.

Генеральный консул Украины в Петербурге Николай Рудько говорил поэтично и почти без акцента: «Когда черная быль катастрофы вечной болью была вписана в книгу жизни трех братских народов...» К истории возвращались в разных ракурсах, вывод следовал один: события апреля 1986-го – объективное отражение пороков той политической системы.
– С распадом чернобыльского атома начался необратимый распад Союза, – подчеркнул депутат ЗакСа Олег Нилов.
Все ораторы произносили ритуальные слова благодарности ликвидаторам аварии. Глава Приморского района Юрий Осипов (остающийся на этом посту вопреки многочисленным слухам о его якобы отставке) назвал первейшей задачей «обеспечение достойных условий ныне живущим героям и семьям погибших и пострадавших». О проблемах долга и чести рассуждали по большей части глобально, и только депутат ЗакСа Сергей Гуляев коротко вспомнил о нескольких инвалидах-чернобыльцах, не первый раз голодающих в знак протеста против чиновничьего произвола.


Реяли знамена общественных объединений чернобыльцев – белые, сине-зеленые; баннеры экологических организаций... 47-летний Александр Белайчук, сжимающий в руках древко оранжевого флага, – чернобылец вдвойне. Родился и жил в тех краях, поблизости от АЭС; когда грянула трагедия, добровольно вызвался эвакуировать людей из опасной зоны. Пришлось срочно отправлять в Россию и собственную жену. Тогда она была как раз в положении, так что сын Белайчуков – можно сказать, ровесник катастрофы...
Под самый занавес СССР семье дали квартиру в центре Ленинграда, с тех пор они здесь и обитают. Александр держится, даже инвалидность не стал оформлять: не хочу, мол, чувствовать себя развалиной. А вот домочадцы – хворают... Саша работает, пенсии пока не требует и на государство не жалуется, хотя в откровенной беседе все же признался, что нынешние доплаты и компенсации чернобыльцам, на его взгляд, недостаточны, поскольку не покрывают-де отмененных льгот. Каждое лето он наведывается в Чернобыль, где в 50 километрах от реактора до сих пор живет его мать, старушке уже 82-й год. «Пытался забрать ее сюда – ни в какую. Умру, говорит, в родных стенах! А радиация там и сейчас...»


Последнюю фразу заглушает траурный марш. Стар и млад устремляются к небольшому памятнику жертвам техногенных катастроф (такого рода мемориалы есть сегодня во многих районах города), курсантов с традиционными венками на некоторое время невежливо оттесняют в сторону... Вскоре монумент исчез из виду, полностью скрывшись под ворохом живых цветов.
А в восемь вечера на площадке перед театром «Балтийский дом» зажглись траурные свечи. Пятьсот Хиросим, миллионы пострадавших – сколько их будет еще, через поколения?.. «Нельзя забывать о том, что в нескольких десятках километров от северной столицы продолжает работать младшая сестра чернобыльской электростанции, – сказал руководитель местного отделения Гринпис Дмитрий Артамонов. – И мы должны напоминать власть предержащим о тех людях, чьи жизни и здоровье были положены на алтарь атомной индустрии...». К инициатором акции, представителям зеленых, присоединялись гуляющие в районе метро «Горьковская» петербуржцы. Крохотные мирные огоньки пламенели в память о страшном зареве, полыхнувшем 20 лет назад на украинской земле – и эхом отозвавшемся по всему миру.

Валерия СТРЕЛЬНИКОВА
Фото Александр БАНЬКОВ