Пять лет без права переписки

Обозреватель «Новой» Борис Вишневский — о том, почему диктатура не умеет бороться с кризисами

медицинских работников погибло в Петербурге и Ленобласти с начала пандемии COVID-19 (*по данным «Списка памяти»)

Сочинить эту пьесу, кажется, еще ни одному драматургу фантазии не хватило. Слабо придумать уважаемого педагога средней школы, жену подполковника-афганца, прописанную... в «Ночлежке»? Или девушку-инвалида, пятый год живущую без паспорта, пенсии, медицинской страховки?.. И все это - на фоне полуобвалившихся стен, в темноте... А спектакль меж тем давно идет. Место действия: северная столица России, Невский район, 3-й Рабфаковский переулок. Время действия: наши дни.

Заложники «мертвого» дома вышли на тропу войны с Минобороны

С ведомственными домами вечно все не слава богу - то свет отключат, то отопление, то вдруг выясняется, что квартиру нельзя приватизировать... Город кивает на федералов, федералы - на город, а люди мучаются. Особенно не везет почему-то военным. Вот и обитатели пятиэтажной хрущобы в 3-м Рабфаковском, стоящей на балансе Смирновской квартирно-эксплуатационной части (КЭЧ) Минобороны, оказались в полной... одним словом, дальше некуда.
Около 70 человек, половина из которых - дети. От холодного водоснабжения их уже отрезали (а горячего здесь отродясь не было), со дня на день должны прекратить подачу электроэнергии. «И газа не будет, не надейтесь», - радостно заверили жильцов представители подрядчика. Того самого, который начинает работы по реконструкции здания. «А как же еду готовить?» - «Ваши проблемы!»
Читатель еще не понял? Да, дело обстоит именно так: здание идет на капремонт, а людям предоставлять, временно или постоянно, другое жилье и не собирались. Вместо этого им предлагают... уплотниться и подождать. «О чем спор? - недоумевает руководство КЭЧ. - В доме же три подъезда - вот пусть те, кто живет в первых двух, и переедут пока в третий! А дальше посмотрим...» И это отнюдь не шутка: уже разосланы грозные предписания с требованием в недельный срок освободить площадь и переселиться с пожитками в квартиры третьего подъезда. На головы соседям. Заметим, дом, о котором идет речь, - не казарма, не общежитие. Не меньше, чем действующих и бывших защитников отечества, здесь живет гражданских лиц, армейскому начальству не подчиненных.
Кто же и почему дал право обращаться с людьми как со скотиной? Вопрос наболевший, история давняя... Например, семья подполковника (теперь уже запаса), ветерана-интернационалиста, орденоносца Валерия Борисова - двое взрослых, двое детей - получила две комнаты в 6-комнатной коммуналке в злополучном доме без малого девять лет назад. На одного человека пришлось по шесть с половиной квадратных метра. (Кстати, тем самым права всего семейства изначально были нарушены, ибо, согласно закону РФ «О статусе военнослужащих», Борисовым должны были дать жилье по действующим на тот момент в государстве нормам.) Взамен на эти хоромы семья сдала отдельную благоустроенную двухкомнатную квартиру в Челябинске. Муж поступил в Михайловскую артиллерийскую академию; в Питере, где он когда-то закончил Суворовское училище, планировали жить долго и счастливо. Правда, ордер на жилье и регистрацию им оформили только на три года, объяснив, что это формальность и что потом продлят. Маленькая формальность, которая впоследствии обернулась глухим тупиком.
Как раз в 1998 году подполковнику пришлось на время уехать по службе в другой город. Площадь в Невском районе он не сдавал: жена и младший сын поехали с папой, а на Рабфаковском продолжала жить старшая дочь, Марина, оставались почти все вещи. На новом месте никакого жилья семье не предоставляли. Отец вскоре уволился в запас, и в 1999-м Борисовы вернулись обратно на берега Невы - естественно, в свою квартиру (другой не было и нет). Тут-то их и ждал сюрприз.
В регистрации по старому адресу семье категорически отказали: мол, жить живите, а официально ни на что не рассчитывайте. Само собой, из-за отсутствия бумаг пенсию офицеру не платили. Вдоволь настучавшись лбом о чиновничьи двери, дабы не умереть с голоду, глава семейства вынужден был прописаться в Туле на площади родственников, без права проживания - и там наконец оформить скудный пенсион. Трое остальных домочадцев около двух лет вообще не имели регистрации - разумеется, с полным поражением в правах: ни тебе медицинского полиса, ни детского пособия, ни на работу устроиться. «Сына Димку даже не принимали в школу», - рассказывают родители. Впрочем, здесь, можно сказать, повезло: освободилось место преподавателя-словесника, и директор школы на свой страх и риск зачислила обоих: старшее поколение - сотрудником, младшее - учеником. Другое дело, что за это время маму уже пару раз пытались уволить... А в 2001 году Елена Александровна, Марина и Дмитрий Борисовы, отчаявшись получить нормальную регистрацию, встали на учет в... фонде «Ночлежка». Цитирую справку: «как лица без определенного места жительства».
В качестве курьеза «бомж» Лена, педагог с более чем 20-летним стажем, демонстрирует персональное поздравительное письмо, присланное ей от имени свежеиспеченного губернатора осенью 2003 года. На лицевой стороне - портрет улыбающейся хозяйки Смольного с букетом цветов в руках, внутри - теплые пожелания ко Дню учителя, заверения в любви, преданности и в обеспечении социальной защиты... Больше остальных мать беспокоится за старшенькую, Марину, инвалида детства. По чьей-то злой воле 22-летняя девушка оказалась напрочь вычеркнутой из всех списков. Еще летом 1999-го в центре города малолетний подонок вырвал у нее сумочку, в которой среди прочих вещей был и паспорт. С тех пор гражданка России Марина Валерьевна Борисова паспорта не имеет. Сколько за эти годы было обито порогов, сколько составлено заявлений! Вот одно из них, на имя начальника Управления паспортно-визовой службы Петербурга: «...в отделе милиции от меня требуют документы из ЖЭКа, а в ЖЭКе - разрешение на получение этих документов... Я не могу свободно перемещаться по территории государства, получить медицинскую помощь, поступить на учебу или на работу, оформить пенсию...» Все без толку. Нет ответа.
Тем временем подполковник Борисов пытался отстоять свои права через Невский федеральный суд. По закону Валерий Владимирович, военнослужащий с 23-летним стажем, имеет право «безвозмездно получить в собственность занимаемые им жилые помещения независимо от их размеров». По надуманным причинам суд в иске отказал. Не помогла и кассация.
В подобной «вилке» находится большинство обитателей дома на Рабфаковском: жилье вроде есть, а вроде и нет. По крайней мере, как заявили в конце марта представители КЭЧ, по их данным, абсолютно законно здесь живет только три семьи, еще три - с ведома начальства, но без регистрации, остальных... все равно что не существует. На днях пятнадцать семей «мертвых душ» из дома 12, корпус 3, подали коллективное исковое заявление в Горсуд: «Со стороны органов военного управления творится произвол, всестороннее нарушение Конституции и законодательства РФ. На нас оказывается постоянное давление со стороны Смирновской КЭЧ. В ультимативной форме людей выселяют из дома без предоставления другого жилья. Просим защитить наши гражданские права и восстановить справедливость. Полковник Алехин - состав семьи 4 человека; полковник Скачков - состав семьи 4 человека...»
В день выхода газеты в доме, скорее всего, уже будут пользоваться керосиновыми лампами...

Валерия СТРЕЛЬНИКОВА
фото Николая КУХАРСКОГО

Семья подполковника, ветерана-афганца вынуждена была прописаться в «Ночлежке». Жена - учитель русского языка средней школы с 20-летним стажем и двое детей числятся лицами без определенного места жительства