Оригинал материала
«На дороге»
Начинающий писатель Сэл Пэрэдайз (Райли) и его приятель-поэт Карло Маркс (Стерридж) знакомятся с суетливым бабником по имени Дин Мориарти (Хедланд), который к своим двадцати годам успел побродяжничать, отсидеть в тюрьме за угон автомобилей и жениться на несовершеннолетней нимфоманке Мерилу (Стюарт). Одержимый страстью к перемене мест и не обремененный ответственностью, Дин вовлекает Сэла в путешествие по Америке. Периодически меняясь в численности, эта пестрая компания, чьи неизменные спутники - секс, наркотики и джаз, на протяжении нескольких лет регулярно совершает ряд бесцельных вояжей с восточного побережья к западному и обратно. Для Дина постоянные перемещения - возможность сбежать от гнетущей скуки оседлости, для Сэла - побороть сходу навалившийся творческий кризис и скопить материал для книги.
Романтизацию неприкаянности, прикрытой предвкушением невероятных приключений, добросовестно отрабатывает режиссер Уолтер Саллес, известный по фильму "Дневники мотоциклиста". Керуак написал книгу, в которой красной линией проходит вечное ожидание невероятного праздника, предсказуемо оборачивающегося вульгарным алко-наркотическим угаром и разнокалиберными неприятностями. Библия эфедриновых хиппи, "В дороге" неминуемо ведет к логичному выводу о том, что всю жизнь "одновременно трахаться и смеяться" не получится. Герои утопают в безмерном самолюбовании, вообразив себя на пике познания мира, причащаясь марихуаной, окололитературным бредом и автостопом. Проблема только в том, что путешествия эти работают не столько на приобретение новых удивительных впечатлений, сколько на неприятное осознание того, что на самом деле представляют собой твои попутчики.
Дин - живое воплощение джаза, нить его истеричной мысли вибрирует и обрывается, пропадая в шуме второстепенных фраз и обстоятельств, что в итоге сливается в сплошную какафонию. Как любому джазовому произведению, Дину наплевать на своего слушателя, его несёт потоком сознания, он действует исключительно сообразно моменту, снова и снова ударяясь в лихорадочный загул. И тянет за собой компанию влюбленных в него друзей, ненароком разбивая сердце каждого очарованного им. Мэрилу - талисман дороги, Дин таскает ее с собой как удобный складной стул, который занимает мало места и несет вполне практическую функцию. Когда наступает пора сезонной оседлости, Мэрилу послушно исчезает. Карло Маркс - мечтательный молодой человек, один из самых трогательных персонажей фильма - источник напыщенной бессвязной болтовни. Скромный Сэл, от лица которого идет повествование, в итоге оказывается самым вменяемым участником этих автомобильных оргий. Вероятно, потому что всю дорогу не живет в этом чаду, а всего лишь плетется сзади, наблюдая, откровенно любуясь и записывая.
Тех, кто не читал книги, но сложив в своем уме дорогу и наркотики, ожидает получить некое подобие "Страха и отвращения в Лас-Вегасе", хочется сразу предупредить, что ничего подобного в фильме нет. Более-менее клинические эпизоды отданы на растерзание условной чете Берроуз (Мортенсен и Адамс) и респектабельному содомиту в исполнении Бушеми (мучительная сцена гомосексуального мезальянса). Столь солидная по длительности, опрятная экранизация книги, в которой практически ничего не происходит, должна была бы навевать скуку на тех, кто далек от интереса к потерянному поколению, но парадоксальным образом фильм не то чтобы захватывает, но ласково приобнимает зрителя. Он достаточно красивый, в нем есть сюжет, некая мораль, и крайне симпатичные исполнители главных ролей. Саллес убрал некоторых персонажей (например, третью жену Дина), упростил карту передвижений героев, обозначив полное лишений паломничество Сэла рядом ненастных и знойных пейзажей. Но зато заострил для общего понимания основную мысль, заслоненную в книге восхищением, с которым Керуак описывает скучный разброд и шатание интеллектуальных тунеядцев. Беготня за воображаемой свободой сильно истощает большинство героев и лишь усиливает их желание вернуться домой и жить нормальной жизнью. Сэл выражает благодарность Дину за проведенное вместе время и за стимул к написанию книги. Но во всем этом сквозит благодарность совсем иного рода: так благодарен судьбе полноценный человек, с жалостью глядя на неизлечимо больного или калеку.