Новый текст Нади из СИЗО

Надя передала это письмо своему адвокату Марку Фейгину несколько дней назад. По его словам, он был против публикации сейчас, поскольку дискуссия дошла до "стенка на стенку", что определенно вредит линии защиты в "деле Pussy Riot". Но с другой стороны, как человек не чуждый философским занятиям, полагал бы утаивание этого текста неким недопустимым компромиссом с совестью. В конце концов, Толоконникова когда-нибудь на свободу выйдет, а ценность ее мнения, выраженного теперь, когда она в СИЗО, многократно выше. "Будь, что будет", как говорит Надя...

Сбоку текста подписано — это уместилось в скан: "Спасибо Анне Зобниной за поддержку. Этот текст — реакция на ее письмо".

Отсутствие прививки перспективистского понимания истины, представлений о ее зависимости от избранной системы отсчета и от языка, на котором эта истина устанавливается и формулируется, ведет к таким особенностям восприятия, как сексизм, эйджизм, ксенофобия и отказ в уважении к неклассическим практикам и отличным от нормативных ценностным и стилевым особенностям жизни отдельных групп общества. Судящие активисток панк-группы Pussy Riot оценивают их деятельность с высоты некритического понятия истины и тем самым предполагают, что существует лишь одна истина, и право ее устанавливать принадлежит только им, судящим. Я называю эту истину патриархальной, сексистской, гомофобной, ксенофобной, традиционалистской и фундаменталистской. Отвергая все другие перспективы и способы мышления, сторонники фундаменталистской теории единой истины переводят этические, правовые и прочие социальные нормы, а также допустимые пределы отклонения от нормативной модели поведения в ранг обычаев и традиций, т.е. вещей неполитических, не зависящих от результатов общественной дискуссии. Таким образом, отвергается выработанный тяжелым XX веком идеал плюралистской модели устройства общества, предполагающей постоянную политическую конкуренцию различных нормативных систем, постоянное соревнование между альтернативными картинами мира, оказывающими влияние на принятие государственных и иных решений. Вместо соревновательного плюрализма мы имеем последовательную натурализацию одной из возможных картин мира. Той, которой придерживаются бывшие и нынешние сотрудники силовых структур, составляющих нынешнюю российскую политическую элиту. В их число входит и Святейший патриарх Кирилл.

Представители РПЦ, как мы обсуждали между собой, внутри Pussy Riot, еще до нашего ареста, — отнюдь не глупые люди. Не темные. Но они хотят, к сожалению, чтобы большинство россиян темным оставалось. Им нравится быть элитой — не только политической, но и интеллектуальной. Вокалистки P.R. заметили, что вопросами гендерного равенства в России озабочены две группы лиц. Одна — и это вполне ожидаемо — активистки и активисты феминистских групп, активисты ЛГБТ+К-организаций, научные работники, занимающиеся проблемами, связанными с гендером. Вторая — и это действительно парадоксально — это спикеры РПЦ. Это отец Всеволод Чаплин, протоиерей Дмитрий Смирнов, а теперь и патриарх Московский и вся Руси Кирилл.

На круглом столе в университете МВД РФ, прошедшем недавно — 28 марта, патриарх приводит характеристику пола якобы с позиций социального конструктивизма. "Пол — социальное явление, сам человек может сконструировать свой пол". Изящно, в хитроумной чекистской манере сводя при этом конструктивизм к абсурду. Святейший играет на том, что понятие "человек" можно истолковать как с позиций индивидуалистских, персоналистских, так и с позиций системных, структуралистских, коллективистских. Религиозная философия, к которой нас отсылает сан говорящего, склоняет нас к трактовке понятия "человек" с персоналистских позиций. Социальный конструктивизм же изъясняется на совершенно другом языке. И патриарх делает вид, что этого не понимает. Безусловно, предположить, что человек по собственной воле может менять пол, как перчатки, есть верх глупости. Патриарх добивается агрессивной реакции россиян на идеи гендерного равенства, лукаво не замечая того, что социальный конструктивизм говорит о человеке не в персоналистском, а в фейербаховом, марксовом смысле. Человек — тот, кто приобретает свою идентичность в воспроизведении социальных практик. Эти практики, в том числе и практики конструирования пола, могут быть изменены, но это не вопрос индивидуального волевого усилия, но серьезной и долгой политической работы, сравнимой по масштабам с революционными целями по преобразованию мира "Тезисов о Фейербахе" и "Манифеста коммунистической партии".

Именно этой работой сейчас занимаются в Европе сторонники гендерного равенства. Они честно отвоевывают в политической борьбе с правыми, консервативными силами гендерное законодательство. Патриарх пытается убедить россиян в том, что "гендерные законы" не основываются на "нравственном консенсусе в обществе", но принимаются силой — "давлением телевидения, общественного мнения, интернета, выкручиванием рук, запугиванием". Но и тут Святейшество лукавит. Телевидение, как и интернет, — это инструменты борьбы представителей различных нормативных установок, используемые в здоровой политической обстановке, какой Европа может похвастаться, а Россия — нет, как правыми, так и левыми силами, как консерваторами, так и либертариями. Традиционалистов и консерваторов в современной Европе ущемленными в правах, свободах, доступе к СМИ и к участию в органах власти, не назовешь. Запугивание и выкручивание рук — методы, чаще используемые правыми политическими элитами. Вот Саркози намедни, в попытке набрать очки в президентской гонке, бросился лихорадочно арестовывать, избивать, потрошить предполагаемых экстремистов. В России ФСБ врывается в квартиру Гейдара Джемаля. Играть на изученных в школе силовиков приемах — излюбленный политический жест нашего национального лидера, за которого активно агитировал патриарх.

И — последнее, но самое вопиющее в высказывании Святейшего на круглом столе в университете МВД: по Кириллу, нравственному консенсусу мешает "давление" общественного мнения. Как можно противопоставлять "нравственный консенсус в обществе" и общественное мнение? Похоже, в коридорах Лубянки учат, что мир — это война, свобода — это рабство и что консенсус в обществе принимается без участия общественного мнения.

Православная церковь, хотя и озабочена вопросами гендера, всеми средствами старается ограничить население России от влияния философии и политики гендерного равенства. И это не преступление. Пусть РПЦ и дальше вволю постулирует свои гендерные и этические представления. Но для нравственного консенсуса в обществе недостаточно мнения одной из сторон. О консенсусе нельзя говорить, когда другая сторона, сторонники идеи гендерного равенства, лишены доступа к телеканалам и к бумажной прессе, представительства в верховных органах власти, когда они в открытую дискриминируемы неоднократными скандально сексистскими высказываниями премьера Путина, когда, наконец, они запугиваются показательными посадками феминистских активистов (P.R.).

Не могу не согласиться с патриархом в том, что именно "из нравственного консенсуса вырастет общая законодательная система, включая защиту прав людей". Только вот о существовании консенсуса в России говорить нельзя, пока инициаторы общественной дискуссии, в которой сейчас активно принимает участие и Святейший предстоятель, "грызут шконку" в СИЗО №6. Нас утешает только Иисус: "Многие же первые будут последними, и последние — первыми" (Мф 10:31). Мы хотим принимать участие в той дискуссии, которую затеяли. Готовы встречаться, разговаривать, спорить на равных. Мы же сейчас заперты за 10 железными дверьми. Будучи заключенными, мы не можем полноценно отвечать на выпады представителей оппозиционной нам концепции пола и гендера. Не хотелось бы никого обвинять, но манера посадить противника в клетку, угрожая 7 годами колонии общего режима, и говорить, стоя рядом с этой клеткой, о нравственном консенсусе — не малодушие ли?

Оригинал