Разрешенное искусство?

Фото: Вероника Комарова /PublicPost Текст: Вероника Комарова

Уличное искусство живет по законам улицы — оно независимо, нелегально, и, как правило, радикально. Художники не спрашивают разрешения на творчество, не думают о последствиях, их не пугают запреты и преследования.

Санкт-Петербург за последние несколько лет превратился в столицу протестного стрит-арта — здесь прошла акция арт-группы Война на Литейном мосту, массовые флешмобы против думских и президентских выборов, Петр Павленский выходил к Казанскому забору с зашитым ртом в поддержку Pussy Riot, на 9 мая появились портреты Путина в образе Гитлера, а ко Дню России арт-группа "Аффинити" вывесила шестиметровое граффити с надписью "Нацисты едят шаверму тайком". И именно в этом городе при поддержке администрации прошел первый "санкционированный" фестиваль уличного искусства "Арт-проспект". Организаторы определили список участников, места под размещение экспозиций и время проведения мероприятий, строго ограничив его девятью часами вечера — после этого все проекторы гасли, картины снимались со стен, а надписи мелом на асфальте исчезали до следующего дня.

На защиту оскверненных "коммерческим искусством" улиц поднялись активисты Лаборатории Поэтического Акционизма — в знак протеста у каждого объекта фестиваля они оставили черные надписи с цитатами из поэмы Кирилла Медведева "Жить долго, умереть молодым".

Может ли уличное искусство быть "заказным" и выставляться по расписанию? Чтобы выяснить это, корреспондент PublicPost прогулялся по улицам Петербурга.

Организаторы фестиваля обещали на четыре дня превратить Литейный в "Арт-проспект" с яркими инсталляциями, неожиданными перформансами и арт-объектами на каждом шагу. Мне пришлось несколько раз пройтись по проспекту туда-обратно под проливным дождем, прежде чем я обнаружила первую работу — видеоинсталляцию "Улей" Вероники Редьевой-Рязанцевой. Арт-объект находился в витрине магазина — на восьми телевизорах показывались ролики, в которых девушки сушили феном волосы — и мало чем отличался от оформления других витрин.

Пока я фотографировала объект, ко мне подошли ребята с вопросом, нет ли у меня карты фестиваля. "Нам очень сложно ориентироваться, нет никаких указателей. Надо было им людей поставить у переулков, чтобы рассказывали и направляли. А так приходится ходить по дворам и искать самим".

Без карты ориентироваться и правда было сложно. Все арт-объекты загнали глубоко во дворы так, чтобы "не мешать проходу граждан" на самом проспекте. На работах не было никаких опознавательных знаков или табличек, поэтому их было очень легко спутать с нефестивальными граффити.

Настенная миграция

Я повернула в первый попавшийся переулок и в арке ремонтирующегося дома обнаружила картины Евгении Голант — "Портреты дворников". К портретам местных дворников-мигрантов прилагалось описание трагической судьбы каждого из них.

"Вчера эти картины пришлось снять, так как они вызвали слишком бурные эмоции у соседей", — рассказала мне жительница двора баба Алла. "Невестка понесла мусор и увидела напротив этих картин надпись "Нам такое творчество не нужно!". После этого картины на время сняли, а надпись закрасили вот те маляры". Маляры улыбнулись, услышав, что речь идет о них, и помахали рукой.

Баба Алла ответила на их улыбку недовольным взглядом: "Никто не просил эти портреты развешивать, мы их и так каждый день видим. Наши "друзья" не обладают художественным видом, да и во дворе этому не место. Давайте тогда портреты всех нерусских повесим! Они ведут себя как хамы, а мы их портреты на "доску почета" вешаем".

Я хотела сфотографировать бабу Аллу напротив портретов ее "соседей", но она отказалась. "Мне еще пожить хочется", — крикнула она мне, заходя в подъезд.

Художница Ольга Житлина представляла на фестивале сразу два проекта на тему миграции — перформанс "Самый толерантный двор Петербурга" (экскурсия по двору, сопровождающаяся рассказом о том, насколько толерантны его жители) и настольную игру "Россия — страна возможностей" (подобие "Монополии", где участнику предлагается пройти весь жизненный путь мигранта — от получения регистрации до освоения русского языка).

Молодые журналисты Саша и Галя поиграли в мигрантов: "Галя превратилась в таджика, а я был узбеком", — рассказывает мне Саша. "Меня несколько раз проверил УФМС, три раза избили скинхеды. Мы оба успели полежать в больнице. Галя выучила русский язык, а мне это так и не удалось. Я одно понял: работу в России найти совсем несложно, и для этого даже не обязательно учить русский язык". "Да, Саша устроился не хуже, чем я, и даже с большей зарплатой", — добавляет Галя с завистью. "Так что совет всем приезжим — напрягаться и учить русский вам не обязательно!".

А вот что сказала мне автор перформанса Ольга Житлина: "Не надо настаивать на том, что все должны обязательно учить русский язык. Мало кому приходит в голову то, что мы можем тоже учить языки тех, кто приезжает, как-то узнавать их культуру".

Чему Россия может научить остальной мир?

Художница Шерил Ролинг катается по всему миру с перформансом "Ролевая модель" и задает прохожим вопрос: "Чему их страна может научить остальной мир?". Девушки-помощницы в розовых беретах записывают ответы на печатной машинке, а самые интересные высказывания вывешивают на улице города.

Девушка Юля ответила на этот вопрос так: "Россия может научить остальной мир добру, взаимопомощи, терпимости".

"Это был очень неожиданный вопрос, я думала, что будут спрашивать что-то про современное искусство, — улыбается Юля. — На самом деле это очень хороший вопрос, он заставляет задуматься, и человек уходит с мыслью, что надо что-то делать доброе и как-то меняться. Некоторым, наверное, станет совестно".

Я спросила у девушки-волонтера, какие были самые популярные ответы. "Россия в глазах наших соотечественников — это такой "рубаха-парень", который всех любит, уважает и всем помогает. Были ответы на тему алкоголизма или того, "как превратить самую богатую страну в самую бедную", но большинство все же хотело показать свою страну с хорошей стороны".

Я заметила на груди у одной из прохожих три значка со словами "жизнь", "создает" и "искусство". "Эти значки мне раздали прямо на улице. Я их повесила в таком порядке, так как однозначно считаю, что жизнь создает искусство. Жизнь каждому диктует, с какого угла смотреть на вещи".

Светлана, детский психолог, очень довольна фестивалем: "Такие мероприятия позволяют людям открыться, дают повод к общению. Кому-то, наверное, помогает снять какие-то барьеры".

Секрет счастья — в России без Путина

Со словами "Путин" и "Pussy Riot" я столкнулась только под вечер. Когда ветер стих, во дворах зажглись фонари, люди купили портвейн и пошли смотреть видео-проекцию Пола Нотзольда "TXTualHealing" (с помощью ноутбука и проектора на фасад зданий проецируются фразы с вопросом и номер телефона, на который зрители могут отправлять СМС с ответами. Затем ответы тоже проецируются на здании).

Петербуржцам было предложено продолжить фразу "Секрет счастья в…".

Банальные "в любви", "юморе", "друзьях" быстро надоели разгоряченной портвейном публике. Посыпались шуточные ответы — "в котиках", "в сексе", "в трусиках". Кто-то рекламировал свою страничку ВКонтакте, а кто-то предложил обниматься. Публика сопровождала появление каждой надписи на стене хохотом и бурными овациями.

Девушка, стоявшая рядом со мной, начала звонить маме: "Мам, тут на стене написано, что счастье в деньгах, это правда?".

Потом зрители вспомнили излюбленную политическую тему:

"Крутая идея — человек пишет то, что думает, и одновременно не нарушает закон, — говорит мне Вера, протягивая бутылку "Егермейстера". "Мы не портим стены, как это делают граффисты, никому не мешаем. Все это согласовано с властями, в 9 все убирают. Мне нравится, что все участвуют в обсуждении, возникает дискуссия между незнакомыми людьми. Мы вот звонили знакомым. Очень интересные ответы получаются — когда звонишь человеку и задаешь ему врасплох такой вопрос. Это сближает. Я не считаю, что это какое-то там высокое искусство. Это просто современное искусство".

"Санкционированный абсурд"

Во время перформансов из окон соседних домов выглядывали люди — многие были недовольны шумной толпой, ворчали и просили выключить проекторы. Организаторы сказали, что звонки от недовольных горожан они получают с первого дня, а одна женщина даже дошла до милиции.

Больше всего недовольства фестиваль вызвал у местных арт-активистов. Участники Лаборатории Поэтического Акционизма восприняли "Арт-проспект" как плевок в лицо независимому уличному искусству и решили выразить протест.

"Что требуется, чтобы изнасиловать уличную культуру — патронажа администрации города, которая разрушает лучшие культурные места в то же самое время, что и поддерживает потемкинские мероприятия. Бюджет для уличного искусства, распределяемый неизвестным образом, или галерейные художники, которые просто перенесут свои загадочные объекты на улицу, которая останется недоумевать перед их странным гением? Обычно хватает чего-то одного, но фестиваль "Арт-проспект" умудрился совместить все лучшие методы деполитизации уличного искусства", — пишут активисты на своем веб сайте.

По их мнению, улица должна принадлежать независимому протестному искусству, а аполитичным галерейным художникам здесь нет места. Они взяли черную краску и расписали весь маршрут фестиваля цитатами из поэмы Кирилла Медведева "Жить долго, умереть молодым". По словам активистов, эта поэма очень хорошо комментирует сложившуюся ситуацию. "Мы стремимся политизировать уличных художников, — заявили они. — Мы боремся за левую культуру, а не за суррогатную".

Стрит-арт против паблик-арта

Организаторы фестиваля назвали внезапно появившиеся инородные надписи хулиганством: "Эти активисты просто хотят пропиариться за счет нашего фестиваля. Они путают понятия: у них стрит-арт, незаконное уличное искусство, а у нас — легальный паблик-арт". Но граффити стирать не стали — надписи Лаборатории Поэтического Акционизма остались рядом с работами до самого закрытия фестиваля. Посетители так и не поняли значения черных слов, появившихся таинственным образом рядом с арт-объектами. Многие посчитали их частью экспозиции.

На закрытии выставки я поговорила с американским художником Николасом Фрейзером о "согласованном" уличном искусстве:

— Я стараюсь работать в разрешенных согласованных условиях. На своем примере я хочу показать независимым художникам, что можно проводить вполне успешные проекты, не нарушая закон, а администрации городов — что стрит-арт — это не вандализм, а такой же вид искусства, притягивающий аудиторию. Он может быть легальным.

— Стрит-арт должен приносить деньги?

— Я всегда пытаюсь найти какие-то оплачиваемые проекты и гранты, в которых можно поучаствовать. Проблема в том, что такую возможность очень сложно найти. Но я не вижу ничего плохого в том, чтобы такое искусство оплачивалось.

Покидая двор на Моховой улице, я увидела, как волонтеры сдирают со стены работу хедлайнера фестиваля — граффити художника Swoon "Мисс Баннет". Четыре дня прошло, и по договоренности с властями все стены должны быть отмыты, а дворы — очищены.

Граффити Swoon убрали, но зато надпись Лаборатории Поэтического Акционизма "Вырисовывается та позиция художника, которая нам неприятна" осталась. Если это не объект фестиваля, значит, и стирать не надо — может быть, по такой логике работали волонтеры? Развешенное искусство появилось "по расписанию" и также быстро "по расписанию" и исчезло. А как долго на улицах города продержится протестное искусство — заранее предвидеть невозможно.