Деньги подземелья

Cтремление инвесторов побольше заработать, не тратясь при этом на серьезные изыскания и применение дорогих современных технологий, несовершенство законодательства и отсутствие продуманной городской стратегии освоения подземного пространства, делают такие вторжения чрезвычайно опасным делом, грозя Петербургу огромными потерями.

На чем стоим
Петербург — один из немногих исторических городов, строившихся по четко выверенному плану, и чудом сохранивший свою изначальную планировку. Этот «самый умышленный город в мире», его поверенная алгеброй гармония открытых пространств, водной глади, строгих линий горизонтальной застройки и вертикалей тщательно продуманных доминант никогда не принимал случайных вещей. Нынешнее руководство северной столицы, похоже, не видит особого резона в следовании этим традициям. Доминанты нынче прописывают, не руководствуясь градостроительной логикой, а исходя из пожеланий инвесторов. Аналогичный подход и к прочей новой застройке, и к переделкам исторических зданий, приспосабливаемых под современные нужды без оглядки на то, каким было их функциональное предназначение при создании.
Мы все больше погружаемся в хаос, действуем на авось, мало заботясь о сопутствующих рисках. Не стало исключением даже подземное строительство, несмотря на всю его чрезвычайную опасность, обусловленную капризными питерскими грунтами. При освоении наших недр необходимо учитывать целый комплекс геологических рисков.
— Они есть в любом городе, — поясняет зампредседателя Комитета по природопользованию, охране окружающей среды и обеспечению экологической безопасности Николай Сорокин. — Но специфика Петербурга в том, что, например, около 3,7% всей его территории приходится на погребенную гидросеть. В разные периоды ради застройки территорий было засыпано около 130 водотоков. Не говоря о болотах, которых у нас всегда хватало.
Среди других опасных факторов Николай Сорокин назвал взрывоопасный природный метан, выделяющие радон обогащенные ураном сланцы (они есть, например, в Красносельском и Пушкинском районах), карстовые воронки и палеодолины, проложенные доисторическими реками (та из них, что была пересечена линией метро, стала причиной памятного размыва на площади Мужества).

Рыть или не рыть?
Ведущие специалисты, собравшиеся за круглым столом пресс-клуба «Зеленая лампа», констатировали — город стратегически не готов для освоения подземного пространства, нет единого плана его освоения. Заглубленные коммерческие объекты появляются там, где инвестор полагает наиболее прибыльным их разместить, ориентируясь на привлекательное окружение, имеющуюся инфраструктуру, транспортные потоки. Все эти исходные приводят их прежде всего в исторический центр. Хотя здесь, по мнению заведующего кафедрой геотехники СПбГАСУ Рашида Мангушева, если и допустимо идти на определенный риск (а он всегда остается при вторжении в плотную ткань старой застройки), то лишь ради объектов особой социальной значимости — таких, как станции метрополитена или транспортные развязки, переходы, — но никак не ради очередных бутиков. В частности, эксперту представляется совершенно безответственным идти на такой риск ради сооружения торгового комплекса под площадью Восстания.
Ученый напомнил, что в историческом центре слабые грунты простираются вглубь до 40–70 метров. И какие бы технологии ни применялись, при проникновении более чем на 8 метров горизонтальные отклонения неизбежны — значит, создается опасность для соседних зданий. Притом что около 60% фундаментов старых домов были перегружены изначально (если сверяться с требованиями современных СНиПов). За время своего существования они и так получили серьезные осадки, и достаточно небольшого толчка, чтобы дома пошли трещинами, а то и разрушились.
— Исходя из практического опыта нашего города, я утверждаю, что абсолютно безопасных технологий ведения подземных строительных работ в условиях плотной застройки нет, — утверждает Рашид Мангушев.

То, что доктор прописал
Разумеется, специалисты не отказываются от подземного строительства в Петербурге вовсе. А лишь настаивают на том, что оно допустимо при соблюдении ряда условий.
Во-первых, должна существовать осмысленная стратегия — что, зачем, ради чего, где и когда. Профессор Владимир Улицкий полагает целесообразным сформировать план освоения подземного пространства, разделить его на этапы и распределять по лотам.
Во-вторых, необходимо создать геолого-экономическую карту возможного подземного строительства. Как поясняет Рашид Мангушев, дешевым оно не бывает. В принципе, современные технологии позволяют свести риски к минимуму при строительстве на любой глубине и в любом месте. Но обеспечение безопасности требует времени, больших усилий и средств. А инвесторы обычно пытаются сэкономить на всем, на чем можно и нельзя. Нужно, чтобы цена этой безопасности закладывалась и четко обозначалась изначально — сверяясь с геолого-экономической картой, потенциальный застройщик сразу будет понимать, готов он вкладывать такие суммы или нет.
В-третьих, необходимо принять четкие нормы и правила ведения подземных работ, установить строжайший контроль за их исполнением. Сегодня же, как замечает Владимир Улицкий, подземные вопросы практически не затронуты СНиПами:
— В 2004 году мы, ориентируясь на европейские нормы, разработали свои. Но на федеральном уровне их так и не приняли. По прошествии четырех лет мы снова предложили свои услуги Минрегиону, но нам сказали — спасибо, не надо. Вот так и работают без нормативов — только в нашей стране такое оказалось возможно, да еще в Монголии, — возмущается эксперт.
Специалисты убеждены, что при совершенствовании нормативной базы необходимо включить в нормы обеспечения безопасности и организацию постоянного онлайн-мониторинга. Осуществляться он должен, следуя европейской практике наблюдений, предполагающей оперативное реагирование на поведение грунтов и зданий. А не так, как это обычно бывает у нас: «Осадка, осадка, еще осадка… Ой, упало!»
Как образно выразился Алексей Шашкин, «мониторинг — это не градусник, который фиксирует температуру, а доктор, который ставит диагноз и назначает методы лечения».
В-четвертых, необходимо существенно доработать законодательство и увязать положения одних юридических документов с другими. На сегодня слишком много нестыковок, некоторые аспекты не отрегулированы вообще. Например, согласно федеральному закону «О недрах», все, что глубже отметки 5 метров, является собственностью государства. Но то, что простирается от нуля до пяти, непонятно чье (трактуется по-разному).
В-пятых, необходимо постоянное и планомерное обучение специалистов, развитие науки — что без государственной поддержки невозможно.
— Притом что мода на подземное строительство у нас в городе активно развивается, за последние 30 лет денег на изучение подземного пространства Петербурга не выделялось вообще, — отмечает генеральный директор ЗАО «Геострой» Анатолий Осокин.
Тем не менее он весьма высоко оценивает накопленный петербургскими специалистами опыт и уровень подготовленных прежде кадров. Эксперт недоумевает — зачем нужно привлекать московские или западные фирмы, когда в Петербурге есть конкурентный рынок своих подрядных организаций, которые способны использовать практически все существующие в мире технологии. Почти все ошибки, повлекшие разрушение зданий, допущены чрезмерно самоуверенными иногородними или зарубежными компаниями, не сомневающимися в том, что они «все знают», полагает господин Осокин.
— Но наши недра неподвластны варягам, — убежден эксперт-патриот.

Варяги-вредители
Обозревая нанесенный варягами урон, приводят в пример действия москвичей на «Мариинке-2».
— Когда только начиналось проектирование второй сцены, приехал московский академик и стал нам грозить, что если осадка зданий в Минском переулке достигнет 6 см, нашему проектировщику грозит уголовное дело, — вспоминает Владимир Улицкий. — Теперь они проектируют сами, а осадка составляет 9 см.
Генеральный директор ЗАО «НПО «Геореконструкция-Фундаментпроект» Алексей Шашкин продолжает тему, обращаясь к истории «Стокманна»:
— Застройщик уверял, что предельно допустимый уровень осадки (20–30 мм) не будет превышен. А в итоге мы получили осадку дома 112 по Невскому на 95 мм. Могло закончиться для здания и летальным исходом — притом недопустимо рискованном и весьма экзотическом для Петербурга стиле работы, который избрал инвестор, — полагает эксперт.
Другой пример — пресловутая яма у Московского вокзала. Применение западным подрядчиком необкатанной технологии привело к разрушению и сносу домов 26 (вновь выявленный объект наследия) и 30 по Лиговскому проспекту.
— И только после этих плачевных наглядных результатов нам удалось убедить зарубежных коллег в опасности такой технологии и спасти от последствий ее применения дом Перцева на Лиговском, 44, — заключает Алексей Шашкин.
Впрочем, судьба этого места продолжает оставаться очень тревожной. По словам господина Шашкина, принявший яму в 2006 году новый застройщик пошел по пути «опасной оптимизации расходов». В результате исторический дом получил дополнительную опасную осадку (еще 8 см к имевшимся ранее 7 см, итого — 15 см).

Тревожное будущее
Тревогу профессионалов вызывает и практика перехода строительной отрасли к саморегулированию. Она, по оценкам Владимира Улицкого, создает дополнительные риски в сфере подземного строительства.
— Какой-то мальчик 23 лет, создавший свою СРО из 400 компаний, предлагает мне «сделать» допуски к любым видам работ, получить все согласования по памятникам! — негодует уважаемый специалист.
Профессора, по его признанию, пугает наметившаяся активизация негосударственной экспертизы. Действует такая и при службе государственного архитектурно-строительного надзора. При подаче документов там недвусмысленно намекают — пройдите у нас экспертизу, получите все согласования.
Не добавляет оптимизма и сложившаяся система, при которой подряды получают не лучшие в инженерном деле специалисты, а демпингующие на тендерах сомнительные организации.
Подводя итоги встречи в «Зеленой лампе», эксперты пришли к неутешительным выводам: ни законодательно, ни стратегически Петербург не готов к профессиональному и безопасному освоению подземного пространства. При этом в настоящее время на стадии проработки инвестиционных оценок находится 25 объектов подземного строительства в историческом центре города. Среди них, например, паркинг под Конюшенной площадью (со слов Рашида Мангушева, инвестор хотел четыре подземных этажа, но удалось убедить его ограничиться одним), большой подземный паркинг хотят устроить возле цирка, под площадью Белинского, в работе и проект коммерческого центра под площадью Восстания.
Как видно, стратегических задач заявленные планы не решают. По оценкам Мангушева, парковки на 300–400 мест не спасают от транспортного коллапса в центре. Но вполне удовлетворяют коммерческим интересам отдельных бизнесменов, мало интересующихся судьбой прилегающей исторической застройки. Так почему опять в игре чиновников с коммерсантами на карту ставится Петербург? — Конечно, проще всего вообще запретить подземное строительство, — рассуждает Рашид Мангушев. — И такие примеры в мире есть. Например, в одном из районов Стокгольма не только запрещено всякое строительство, но даже движение транспорта — любого, кроме велосипедов. Но ведь остановить развитие города все равно невозможно. Просто нужно реально оценивать ситуацию, возможные риски и принимать выверенные технические решения, с наименьшим воздействием на окружающие здания.

Татьяна ЛИХАНОВА
Карикатура Виктора БОГОРАДА