Хомофаги среди нас

Полтора года назад чиновник Минстранса Владимир Макаров привез свою 5-летнюю дочь в больницу Святого Владимира.

Говорят, из-за нерасторопности персонала вел себя шумно — ну, можно понять, у девочки позвоночник поврежден оказался. Кстати, врачи этого не заметили.

Зато в ответ на поведение, которое в больнице сочли грубостью, в больничной лаборатории якобы нашли в анализах сперматозоиды — и человека посадили. Повторная, уже квалифицированная экспертиза показала, что никаких сперматозоидов не было, но судья это заключение не принял, поверив на слово лаборантке и двум врачам из больницы.

Скоро два года, как человек сидит в тюрьме. Перспективы выйти — самые туманные. Хорошо, что в зоне понимают, что человек не виновен — не трогают. Кто действительно виноват, а кто нет, там частенько рабираются гораздо быстрее и лучше.

Фортепианный педагог Анатолий Рябов исключил из класса ученицу из-за хамского поведения матери. Поскольку это был лучший педагог, мать несколько дней просила вернуть девочку в класс, подарки передавала. Когда ей окончательно отказали, написала в отместку заявление, что учитель совращал ее дочь.

Сфабриковать дело было не из чего, но следствие состряпало — взяли у этого же педагога личный журнал расписаний занятий, и на каждый урок вписали преступный эпизод. Всего получилось 53 эпизода раскрытых преступлений. Кто-то готовится получить повышение. Теперь шитое белыми нитками дело — в суде, и судья Ткачук не допускает до присяжных никого, кто готов опровернуть нелепые обвинения. На днях ожидается приговор, и, судя по тому, как предвзято ведется суд в отношении 65-летнего профессора музыки, ожидания самые мрачные.

Так у нас делаются резонансные дела по педофилии, которая превратилась в педоистерию. В 38-м году с людьми бездоказательно сводили счеты как с врагами народа, сейчас поступают так же, объявляя педофилом.

Молчание первых лиц создает такое ощущение, что власти выгодно, чтобы народ чувствовал себя в ловушке — все видят, что любого, заведомого невиновного человека могут посадить на десятилетия в тюрьму, откуда он, вероятнее всего, уже не выйдет. В стране творится следственный и судебный произвол, и неизвестно, когда можно ожидать хоть каких-то действий, чтобы это прекратилось. В частности, наступит ли ответственность для тех, кто такое беззаконие творит.

Проходит время, развиваются технологии, а нравы в обществе остаются дикими. Как и почему так происходит? Вроде, наблюдаешь людей, и нет оснований в целом думать о них дурно — напротив.

Ведь и Виктория Корнийчук, готовая отомстить профессору музыки за то, что ее оскорбили, отвергнув любимую дочь, и госпожа Рубель из больницы, три раза подоходившая к Татьяне Макаровой с полупрозрачным вопросом "Ну что, будем звонить в полицию?", — все они для кого-то близкие, дорогие, уважаемые люди. И бывший директор Центральной музыкальной школы Александр Якупов наверняка тоже кому-то лучший душевный друг, хотя в собственной школе его поддержали только два зама, полностью от него зависимых. Наверняка эти две женщины сожалеют о содеянном — Якупова без шума убрали, предоставив хорошую должность, а им пришлость остаться под презрительными взглядами коллег.

Тем не менее Виктория Корнийчук, не колеблясь, написала лживый донос в обмен на гарантии, что ее дочери в виде исключения предоставят консерваторского профессора. Госпожа Рубель, не получив ожидаемого от наивной Татьяны Макаровой, сняла трубку и позвонила в полицию.

Обе твердо знали, что обрекают абсолютно невиновных людей. Ведь если экспертиза показала, что сперматозоидов не было — выходит, не могли они видеть их в микроскоп? Выходит, лгали женщины на суде Владимира Макарова? Выходит, так. Почему — догадайтесь.

Мне очень интересно, были ли еще те, у чьих детей в этой больнице находили сперматозоиды в моче? Те, кто оказался более догадливыми? Подозреваю, что были, прошу откликнуться.

Всё понимал и Александр Якупов, давая показания о преступлении Анатолия Рябова — преступлении, которого не было. Ему это привычно — след жертв этого человека тянется из Магнитогорска, где он успел отметиться на посту ректора консерватории и руководителя оперного театра. "Для него съесть человека — раз плюнуть", — сказала мне женщина, знающая Якупова со студенческих времён.

Знал и господин Евгений Цымбал из печально известного центра "Озон", в один день подписавший экспертизу Ирины Корнийчук, как "жертвы преступления". Действительные жертвы этого центра исчисляются сотнями, однако "Озон" отделался лишь потерей лицензии. Впрочем, говорят, у него ее и не было — просто спокойно и тихо вел несколько лет такую вот деятельность.

Знают, очевидно знают о невиновности Макарова и Рябова и следователи, ведущие дело, и судьи, которые выносят приговор. Знают, потому что не могут не понимать: если бы Рябов действительно был педофилом и совершал те действия, которые живописала 13-летняя Ирина Корнийчук под диктовку мамы-адвоката, г-н Рябов попал бы в больницу не в январе, когда следователи надели на него наручники, а в конце октября. В тот же вечер, когда дочь рассказала бы маме и папе о подобного рода ужасах. И не с сердечным приступом, а с многочисленными переломами.

Но никто из родителей даже не пришел в школу и не сказал: "Анатолий Яковлевич, пожалуйста, не трогайте мою 13-летнюю дочь за грудь, не пытайтесь ее целовать, "с силой притягивая лицо и вкладывая в рот язык", — как написано в заявлении.

Вместо этого ученица продожала приходить на занятия, готовилась к конкурсу, говорила всем вокруг, что она счастлива от того, что у нее самый лучший педагог. И просилась назад в класс, даже сама поцеловала учителя. Слава Богу — при свидетелях. А значит, никакого преступления не было — была месть разъяренной мамаши, которая перевела конфликт в то поле, где единственно способна выиграть — в поле судебного проесса.

Эти люди всё понимают и продолжают делать свое дело. Они и сейчас живут рядом с нами — хомофаги, пожиратели других людей. Владимир Макаров более полутора лет сидит в тюрьме, а его взрослеющая дочь продолжает ждать папу из командировки.

Суд над Анатолием Рябовым, 65-летним профессором музыки, воспитавшим 70 лауреатов международных конкурсов, идет в эти дни. Человек, который достоин стоять в Георгиевском зале Кремля и получать награду за многолетний самоотверженный труд на благо страны, стоит в эти часы в зале суда и продолжает объясняться перед нелепейшими обвинениями.

Почему так происходит? И что со всем этим делать?