Восточная грань северной модели

24 ноября в Хельсинки состоится очередной саммит Россия – ЕС. Cобытие знаковое. В столице страны Суоми (которая до начала следующего года председательствует в Евросоюзе) будет дан старт обсуждению нового соглашения о партнерстве между объединенной Европой с ее восточным соседом. Кроме того, должен быть подписан новый документ о сотрудничестве в рамках «Северного измерения» (Россия плюс государства Северной Европы, куда помимо стран Евросоюза входят Норвегия и Исландия, не являющиеся членами ЕС). Что ж, формально Россия еще больше сблизится с Европой. Хотя, конечно, без лишних слов понятно, что до реального сближения еще ой как далеко. И политическая система, и экономическое развитие, и уровень жизни, и даже уровень проблем настолько разнятся, что говорить об общности можно лишь с большой натяжкой… Ну а то, каковы проблемы наших ближайших соседей из стран Северной Европы, мы попытались выяснить из первых уст. Благо только что в Копенгагене завершила работу очередная ежегодная сессия Северного Совета, где эти проблемы обсуждались премьер-министрами, министрами и парламентариями североевропейских государств: Дании, Финляндии, Швеции, Норвегии, Исландии. И, несмотря на северную сдержанность и европейскую политкорректность, обсуждались горячо, местами даже бурно. Так что в зале датского парламента во дворце Кристиансборг было жарко, несмотря на бушующий за окнами ветер, который швырял в стекла пригоршни колючего первого снега.

Пожалуй, никогда раньше, по крайней мере в последние годы (а эта сессия Северного Совета – оцените – была уже 58-й), не говорили так много о пресловутой «северной модели».
Что это такое? Вот живой пример.
Только что ООН признала Норвегию самой благоприятной для жизни страной мира, на втором месте в рейтинге идет Исландия, на пятом – Швеция. (Для сравнения: США – на восьмом месте; Россия – на 65-м, опустившись ниже Кубы, Тринидада и Тобаго, Маврикия, Ливии; последнюю 177-ю строчку занимает Нигер.) Этот показатель уровня жизни комплексный, в нем учитывается не только доход на душу населения, но и продолжительность жизни, развитие образования, здравоохранения (к примеру, по средней продолжительности жизни норвежцы почти вдвое обгоняют жителей Нигера, а по степени образованности – в 5 раз). Такой рейтинг ООН составляет ежегодно. И, кстати, Норвегия лидирует уже в шестой раз! Ну а другие страны Северной Европы (как и в этом году) также неизменно входят в верхнюю часть списка.
Вот вам и северная модель.
Страны Северной Европы неизменно занимают лидирующие места и по уровню экономического развития, и по темпам экономического роста (по крайней мере, среди стран Западной Европы); по уровню научно-технических инноваций, по благоприятной экологической ситуации, по уровню жизни населения, уровню социальной защищенности граждан, уровню образования; лидируют они и по таким показателям, как развитие демократии и гражданского общества, свобода слова и средств массовой информации; неизменно возглавляют список стран с наименьшим уровнем коррупции…
Как говорится, комментарии излишни.
Есть, конечно, и издержки. Большие налоги. Это – неизбежная плата за беспрецедентно высокий уровень социальных гарантий, дань, которую приходится платить за всеобщую уверенность в завтрашнем дне.
Все это и есть северная модель.
Помните, как говорили классики марксизма-ленинизма: «Все для блага человека, все во имя человека». Эта идея на севере Европы давно реализована. Может быть, по этой причине у нас частенько можно услышать в разговорах шутливое словосочетание: шведский, финский, датский и т. д. социализм. Не будем спорить о терминологии. Но по сути это во многом так. По крайней мере, тот уровень социальных гарантий, который существует в североевропейских странах, для большинства стран мира (включая, разумеется, Россию) в принципе недостижим. Не случайно на севере Европы нередко используют специфический термин «общество социального благоденствия». Согласитесь, применительно к нашей стране это словосочетание может звучать разве что издевательски.


Вместе с тем, как это ни парадоксально, всеобщее благоденствие может порождать свои специфические проблемы. Связанные с тем, что, несмотря ни на какие усилия североевропейских государств обеспечить своим гражданам равенство возможностей и единый уровень социальной защищенности, кто-то все равно оказывается ущемлен. А кто-то годами паразитирует на социальной сверхзащищенности, проедая деньги из карманов всех налогоплательщиков страны и ничего не давая взамен. А ведь социальное благоденствие базируется на высоких налогах, которые фактически уже невозможно увеличивать дальше.
Не случайно некоторые североевропейские политики все чаще говорят о том, что часть граждан (в первую очередь на низкооплачиваемой работе, которой, в свою очередь, все чаще занимаются мигранты из стран третьего мира) в итоге считают работу нецелесообразной, их вполне устраивает жизнь на социальное пособие. Но в определенный момент масса такого рода «социальных иждивенцев» становится критической для бюджета. Особенно если учесть еще и старение населения (как и у нас, очень заметное) – что также требует все больше дорогостоящих социальных услуг. И что-то надо со всем этим делать. Но только непонятно что.
Впрочем, такого рода высказывания вызывают бурную реакцию со стороны оппонентов. К примеру, жесткий натиск пришлось выдержать шведскому премьер-министру Фредрику Рейнфельду, которого социал-демократы забросали вопросами: «А не означают ли такие высказывания вашего намерения пойти по пути снижения уровня социальных гарантий? Мы считаем такой подход недопустимым!»
Еще одна проблема – и очень непростая! – сосуществование цивилизаций и культур.
Страны Европы нуждаются в рабочих руках, в первую очередь на неквалифицированной, низкооплачиваемой работе. Потому что население государств Старого Света стареет, безработица мала, европейцы образованны, привыкли к высокому уровню жизни и зарплаты, найти среди них желающих «квадратное таскать, а круглое катать» непросто. Ну а «общество социального благоденствия», в свою очередь, манит многих выходцев из других, менее благополучных уголков света. Отсюда – миграция и все присущие этому явлению сегодняшние специфические проблемы мультиэтнических, мультикультурных обществ. «Эхо Парижа» – красноречивое свидетельство того, к чему могут привести неразрешенные проблемы такого рода. И об этом также все больше говорят политики на севере Европы. Хотя простых ответов на те непростые вопросы, которые ставит жизнь, у них на сегодня нет. Как, кстати, нет их и во всем остальном мире.


Нынешние дебаты о «северной модели» – это не дань самолюбию Северной Европы. Скорее наоборот – вынужденная мера. Североевропейцы хотят сохранить и укрепить свое лидерство. Но понимают, что сегодня, как сейчас принято говорить, существуют новые вызовы времени. Которые представляют угрозу гипотетически безоблачному будущему европейского Севера. И нужно что-то делать, меняться, эволюционировать. Ведь, как известно, остановка по пути наверх – это начало дороги вниз.
Словом, проблемы есть везде, даже в самых благополучных странах. (Кстати, сегодня, в эпоху глобализации, проблемы у нас во многом общие.)
Но, коль скоро проблемы есть, это дает повод некоторым российским политикам с воодушевлением рассуждать о том, что Европа в целом и Северная Европа в частности переживает кризис. И что мы, мол, обгоняем их по темпам экономического роста, и будущее за нами.
Эх, братцы, нам бы такой кризис! А что до темпов роста, так наши показатели ползут вверх в первую очередь из-за роста цен на нефть. «Так ведь и в Норвегии нефть», – тут же возразят российские государственники. Да. Но в Швеции, Дании, Финляндии нефти и газа нет. А в Исландии, которая расположена на острове из безжизненной вулканической породы, нет вообще ничего. И она по качеству жизни населения – вторая в мире! И абсолютно все там сделано исключительно руками людей, живущих на этой огромной вулканической глыбе. Которые своим упорным добросовестным трудом – и ничем больше – превратили в цветущий край холодную пустыню среди неприветливых волн Северной Атлантики.


А что же отношения с Россией? Конечно, всякое обсуждение едва ли не любого вопроса, касающегося севера Европы и региона Балтийского моря, неизменно приводит к России. И в этом нет ничего сверхъестественного. Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять: ни одна североевропейская страна в отдельности, ни весь Евросоюз в целом не может не считаться с восточным соседом. С его огромными просторами и затаенной на этих просторах мощью. И даже по элементарной житейской логике ясно, что для Европы выгоднее иметь под боком доброго и благополучного соседа, а не затаившего злобу коварного люмпена, готового подпустить «красного петуха» в крепкое соседское хозяйство.
Правда, положение дел у восточного соседа вызывает в старушке Европе все больше вопросов: феодальные нравы государственно-олигархического капитализма, беспрецедентный размах коррупции, ангажированность правосудия, сворачивание института выборов, удушение свободы прессы, преследования политической оппозиции, политические убийства… Все эти приметы свидетельствуют о том, что, несмотря на громкие заявления с высоких международных трибун, Россия – не на словах, а на деле, – кажется, все меньше стремится к торжеству общеевропейских ценностей на безграничном постсоветском пространстве.
Это вызывает у европейцев вопросы. Правда, формулируются они чаще всего на витиеватом языке профессиональной дипломатии. Мол, с одной стороны, то, что у вас там творится, вроде как ни в одни ворота. А с другой стороны, вроде это ваши проблемы, нас не особенно касаются. Чтобы Россию особо не раздражать. А то не было бы себе дороже. Европа-то сама крепко подсела на российской нефтегазовой трубе.
Ну а в целом положение дел все же меняется. В прежние годы обсуждение российских проблем на европейских трибунах можно было представить себе разве что в дурном сне. А сегодня – пожалуйста. В порядке вещей.

Николай ДОНСКОВ
Копенгаген – Санкт-Петербург
Фото автора и Магнуса Фредерберга

P. S. Редакция благодарит информационное бюро Совета министров Северных стран в Копенгагене и информационное бюро Совета министров Северных стран в Санкт-Петербурге за предоставленную возможность участия в сессии Северного совета.

Прямая речь
НГ: «Как Вы оцениваете решение российской стороны разрабатывать Штокмановское месторождение в Баренцевом море самостоятельно, не привлекая иностранных партнеров, в частности норвежские компании «Статойл» и «Гидро»?
Йенс Столтенберг, премьер-министр Норвегии: «Это решение компании «Газпром», а не российского правительства. В свою очередь норвежское правительство поддерживает норвежские компании в плане работы в регионе Штокмановского месторождения. И норвежские компании имеют богатый опыт работы в сложных условиях арктического шельфа. Повторяю, это решение компании «Газпром». И все же мы не исключаем, что, возможно, между норвежскими компаниями и Газпромом установится сотрудничество. Диалог продолжается, так что я не думаю, что шанс окончательно упущен. Возможно, на какой-то стадии норвежские компании все же подключатся к работе. Мы будем это только приветствовать».
НГ: «Как Вы оцениваете результативность диалога с Россией? Европа во многом идет навстречу России, собирается ввести облегченный визовый режим, а впоследствии, возможно, вообще устранить визовые барьеры. А вот Россия не отвечает адекватными ответными шагами: визовый режим в отношении европейцев остается бескомпромиссно жестким… А как быть с призывами Европы к тому, что Россия должна, наконец, перейти от слов к делу, бороться за приоритет общеевропейских ценностей? На что Россия отвечает планомерным закручиванием гаек внутри страны, реставрацией рудиментов советского тоталитаризма, стереотипов времен холодной войны?
Йонас Гар Стёре, министр иностранных дел Норвегии: «Мы осознаем наличие проблем в России. В частности, именно по этой причине наши политики при посещении вашей страны всегда встречаются с представителями гражданского общества – что необходимо для понимания ситуации. И вопросы признания Россией базовых общеевропейских ценностей всегда стоят на повестке дня во время любых переговоров. Мы всегда говорим и будем продолжать говорить об огромной ответственности России, раз уж она называет себя демократической страной и страной европейского выбора».