Не хуже обамы

Всем известно, что если есть кризис, то должна быть и антикризисная программа. Это необходимо примерно так же, как наличие программы реформ при проведении реформ. Правда, у нас в России гайдаровские преобразования были проведены без обнародования какой-либо программы, тогда как десятки программ, написанных до и после Гайдара, лишь способствовали усилению дефицита бумаги.

Помню, году так примерно в девяносто первом у нас в Таврическом дворце выступал чрезвычайно популярный в то время академик Станислав Шаталин — один из авторов реформаторского документа под названием «500 дней». Со свойственным ему горьким юмором Станислав Сергеевич заметил: ценность все новых и новых программ, разрабатываемых властями, состоит по крайней мере в том, что их надо на чем-то писать, а значит, в стране остается меньше бумаги для печатания денег. Программотворчество становится, таким образом, своеобразной антиинфляционной мерой.
Соль той шутки сегодня, наверное, уже не очень ясна молодому поколению, не пережившему эпоху большой инфляции и смутно представляющему, как академики былых времен скребли по бумаге перышком в отсутствие компьютеров. Зато нахлынула новая волна юмора, порожденного реалиями нашей эпохи. Около месяца назад до меня через знакомых дошел текст, именуемый «Выписка из российской антикризисной программы»:
…А Ходорковскому добавим новый срок,
Пристрелим парочку нахальных борзописцев,
Отправим в Лондон тех, кто не просек,
Что им пора награбленным делиться.
И вот тогда одни лишь психи-хроники
Рискнут болтать про кризис в экономике.
Шутки шутками, но вот и впрямь появилась «Программа антикризисных мер Правительства РФ на 2009 год». Никаких поэтических вольностей в ней не оказалось. Угроз — тем более. Напротив, текст получился сухой и строгий, причем в меру либеральный. Так, например, отечественная программно-правительственная мысль констатировала: «Приоритет опоры в развитии экономики на частную инициативу будет обеспечен и в кризисных условиях. При этом роль государства будет постепенно снижаться по мере посткризисного восстановления». Словом, все выдержано в духе известных высказываний президента Медведева: «Свобода лучше, чем несвобода» и «Не надо кошмарить бизнес».
Помимо деклараций, сделанных для либералов, в программе есть и специальный раздел о социальной защите для сторонников левых идей, и указания на необходимость государственного регулирования для убежденных этатистов, и рассказ о снижении административных барьеров для представителей бизнеса. В общем, как в знаменитом сне Софьи Павловны из «Горя от ума»:
Тут все есть, коли нет обмана:
И черти и любовь, и страхи и цветы».
Думается, что обмана там на самом деле никакого нет. Скорее, кризисные страхи, любовь к красивым формулировкам, чертовщина из-за неопределенности с ценами на нефть и цветы, ждущие нас в будущем, если мы справимся с текущими трудностями. Словом, хороший получился текст. Красивый. Хоть на стенку вешай. Я бы даже его повесил туда, пожалуй, если бы он не составлял двадцать одну страницу мелким шрифтом.
Одно лишь смущает. Когда-то давно я нечто подобное уже видел. Подобное не по сути, конечно (кризис-то ведь совершенно новый), а по форме подачи материала. Было это очень давно. Осенью 1990 г. академик Абел Аганбегян по просьбе Михаила Горбачева скрестил ежа и ужа — правительственную программу перехода к рынку с программой «500 дней» Шаталина и Явлинского. Текст получился во всех отношениях замечательный. Рыночный и очень-очень умный. Но он, увы, перестал быть реальной программой. Он скрадывал принципиальные, непреодолимые различия между существовавшими в двух лагерях реформаторов концепциями. Он ничего не говорил о том, каков же будет наш реальный путь к новой жизни.
Нечто в этом же роде можно сказать и о нынешней правительственной антикризисной программе. Перед нами сейчас стоит довольно сложный экономический выбор. Существуют жесткие альтернативы, по которым следует определиться. Надо ли, например, в условиях резкого сокращения бюджетных доходов пустить имеющиеся ресурсы на поддержку населения или на государственные инвестиции? Надо ли нам снижать ставку рефинансирования для того, чтобы стимулировать развитие бизнеса, или же, напротив, повышать ее ради привлечения убегающих из страны капиталов? Надо ли поддерживать отечественного производителя с помощью протекционистских мер ради сохранения рабочих мест или же отказаться от таможенных пошлин, чтобы не удорожать сверх меры и без того дорожающий импорт?
В правительственной программе трудно найти ответ на вопрос о том, какими же будут реальные приоритеты. И это не удивительно. Ведь макроэкономическая политика определяется у нас Минфином, формирующим бюджет, Центробанком, определяющим размер процента, под который кредитуются банки, и, конечно же, лично премьером Путиным, без чьего ведома ни один рубль не осмелится перейти из рук в руки. А программы создает Минэкономики — структура, в которой есть много «писателей» и мало реальных полномочий.
В период бума «писателям» сказали, что нужна программа всеобщего расцвета до 2020 г. Они ее написали. Тут же выяснилось, что из-за кризиса всеобщий расцвет не состоится, но нужна зато антикризисная программа. Вновь заскрипели перья, и очередной документ увидел свет. Руководствоваться им никто, естественно, не станет, поскольку высокопоставленные «читатели» таких документов главнее «писателей». Но зато никто теперь не скажет, будто мы — хуже Обамы. У него есть программа, и у нас тоже.

Дмитрий ТРАВИН,
Научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге