Рубить здоровый лес в заказнике «нужно и должно»: результаты молниеносной проверки в Молчановском лесничестве

6 июля ТВ2 опубликовало материал о заготовке деловой древесины под видом санитарной рубки на территории государственного зоологического заказника «Карегодский», расположенного в Молчановском районе Томской области. К оценке происходящего на территории особо охраняемой природной территории ТВ2 привлекло независимого профессионального лесопатолога, который не только выехал с нами на место вырубки леса, но и проанализировал данные космоснимков.

На космоснимках видно, что, несмотря на наличие участков площадью более 0,5 га, имеющих здоровые или ослабленные деревья, данные участки в нарушение закона не были исключены из рубки. Также видно, что наиболее усохшие и погибшие участки леса в рубку не были назначены, а наоборот, участки с более здоровыми и зелеными насаждениями вырублены. Данные факты также подтверждаются при натурной оценке состояния насаждений, — написал в заключении по итогам лесопатологического обследования независимый эксперт ТВ2.

Это подтвердил по результатам анализа космоснимков и руководитель лесного отдела Гринписа в России Алексей Ярошенко.

Космоснимки Карегодского заказника в 2019 и в 2020 годах

На космоснимке Sentinel 2 за 4 августа 2019 года хорошо видно, что это вполне зеленый участок леса, без явных признаков повреждения. На свежем космоснимке за 29 июня 2020 года четко видно, что этот участок вырублен. Хорошо это видно и на фотографии с квадрокоптера.

Однако комиссия, которая выехала на место буквально на следующий день после публикации ТВ2, никаких нарушений не обнаружила. В распоряжение ТВ2 попал акт проверки, который подписали директор филиала ФБУ «Рослесзащита»–«Центр защиты леса Томской области» А. В. Чемоданов, заместитель прокурора Молчановского района Е. А. Гуслов, заместитель начальника отдела охраны департамента лесного хозяйства Томской области М. Н. Егоров, заместитель начальника отдела воспроизводства лесов департамента лесного хозяйства С. М. Денисенко, главный специалист комитета государственного контроля лесного и пожарного надзора департамента лесного хозяйства С. Ю. Власов.

Фото: Автор:

Акт проверки подтвердил информацию, что заготовку деловой древесины в Карегодском заказнике ведет бывший партнер по бизнесу начальника департамента лесного хозяйства Артема Конева Валентин Широков. Он, согласно открытым источникам, является учредителем ООО «ИнтелСтрой», который рубит лес в заказнике по договору от 12.03.2019 года с ОГАУ «Томское лесохозяйственное производственное объединение».

То есть договор с Широковым был заключен в марте 2019 года, когда «Томское лесохозяйственное производственное объединение» возглавлял Артем Конев. Напомним, что на должность начальника департамента лесного хозяйства Томской области он был назначен 1 августа 2019 года. Согласно официальной биографии Конева, он работал вместе с Широковым и в «ИнтелСтрое», и в «Восточной инвестиционной газовой компании».

Представительная комиссия защитников леса не обнаружила на месте, что в заказнике вырубается здоровый лес, а засохший оставляется нетронутым. Комиссия выявила лишь то, что после сплошной санитарной рубки «ИнтелСтрой» не убрал за собой порубочные остатки и не собрал их в кучи для последующего сжигания.

«Каких-либо других нарушений при проведении сплошных санитарных рубок на территориях лесного фонда не установлено», — отмечается в документе.

Директор Центра защиты леса Томской области Александр Чемоданов

Директор филиала ФБУ «Рослесзащита»–«Центр защиты леса Томской области» Александр Чемоданов настаивает, что здоровый лес при проведении сплошных санитарных рубок рубить можно. После визита в Карегодский заказник он прокомментировал ситуацию ТВ2.

Начал разговор Александр Чемоданов с сомнения, что мы привлекли профессионального лесопатолога. Он считает профессиональными лесопатологами только тех, кто работает в его Центре защиты леса или других региональных филиалах «Рослесзащиты». Далее мы приводим разговор с Александром Чемодановым полностью.

А. В. Чемоданов: Профессиональный лесопатолог – это тот, кто работал у нас в Центре защиты леса. Других профессиональных нет. Сомнение у меня есть. Конечно, можно из другой области приехать и дать комментарий. Я фамилию даже не спрашиваю, но…

В. Мучник: Это мелочи. Я знаю, что вы ездили на место. Мне интересно ваше заключение.

— Для меня это очень даже не мелочи. Мне уже директор звонил. Я с восьми часов телефон не выпускаю. И половина разговоров об этом заказнике. Я не говорю, правильно или неправильно он сделал заключение, это другой вопрос. Но «профессиональный лесопатолог» может быть и непрофессиональный лесопатолог. У вас может быть ошибка.

— У меня нет ошибки, это точно профессиональный лесопатолог. А из какой области – не будем уточнять.

— Именно работал лесопатологом и записано в трудовой книжке?

— Да.

— Теперь по выезду. Мы вчера в пять часов выехали из Томска и в два часа ночи были уже в Томске (для справки: дорога до Карегодского заказника от Томска занимает минимум 4 часа и столько же обратно). Егеря себя вели очень скромно. Они согласны с лесниками.

— Что правильно лес вырубается?

— Да.

— А пофамильно можете сказать, кто согласен?

— Трое было.Там их всего трое. У них вопросы были, я им отвечал, и они соглашались. Иногда с егерем встречаешься, он с ружьем кидается – здесь не надо рубить. Вопрос такой с их стороны открыто не был высказан. То, что вырублено, я на сто процентов согласен, что правильно вырублено. Допускаю, было времени мало, что, может быть, где-то на окраине небольшие площади могут попасть теоретически. Мы в основном по дорогам ездили, надо было вернуться в тот же день, нам командировки не дали, за день должны были обернуться. Мы ездили и по дорогам, и даже выходили. Все лесосеки прошли. Там кучи по глазомерной оценке 50-70 кубов.

— Штабеля деловой древесины вдоль дороги, которые мы сняли, вы кучами называете?

— Нет, я сейчас про порубочные остатки говорю, которые складывают копнами для последующего сжигания.

— А сколько кубов деловой древесины, по вашей оценке, на наших снимках?

— Там есть технически хороший лес, и с дуплами, и подгнивший, и сухостойный. В штабелях.

— На наших снимках видно, что есть деловая древесина в большом объеме. По оценкам нашего специалиста, это 132 тысячи кубов. По минимальной оценке.

— Да я прикинул – где-то около 100 тысяч кубов.

— Хорошей деловой древесины…

— Да у нас сходится. Я с этим согласен.

— А в этих штабелях деловая древесина или нет, ответьте, пожалуйста.

— Это деловая древесина.

— Ее можно заготавливать на территории заказника?

— Не можно, а нужно и должно.

​— Почему?

— Я не читал Положения о заказнике, но в вашей статье написано, что разрешается проведение санитарно-оздоровительных мероприятий. А проведение таких мероприятий – это сплошные рубки, выборочные, уборка захламлений, уборка территории.

—То есть санитарная рубка подразумевает вырубку здорового леса. Зеленого…

— Погодите. Мы не лечим деревья. Мы лечим насаждения. Рубить или не рубить – определяется по таблицам. Если здорового леса остается полнота меньше 0,3, там назначаются СОМы. Санитарно-оздоровительные мероприятия. Если вырубим только сухостойные деревья, деловая древесина ляжет и дальше будет усыхать. И ее надо вырубить, пока она в дрова не превратится. Надо, чтобы были насаждения, а не отдельные бодыли.

— Судя по данным космоснимков, выпластаны большие участки здорового леса… А горелый лес и сухостой оставлен. Он будет падать и дальше приводить к пожароопасной обстановке и заражению остального леса.

— Да там есть лес, на уборку которого государство обязано выделить деньги. Денег государство на уборку этой неликвидной древесины не выделяет. Таких денег нет. Кто, Широков (лесозаготовитель – ред.) или Конев (начальник департамента лесного хозяйства ТО – ред.) поедут, если они не смогут продать и окупить свою работу? А санитарные рубки проводятся, когда насаждение потеряло устойчивость. И мы это делаем, когда половина леса еще здорового. Это кедр нельзя рубить, даже если одна веточка живая. А все остальное можно.

— Александр Васильевич, то есть, если половина здорового леса, а половина больного, надо рубить весь…

— Да. Вот 10 гектаров. Есть куртина полгектара здорового, пол-усохшего… Нельзя рубить пятнами. Мозаичности допускать нельзя. Ветер грянет, и все ляжет.

— А почему мы видели только складированный здоровый лес и не видели складированного больного леса?

— Как не видели? В лесосеке кучи сложены. Они сначала здоровую древесину складируют для отправки, а потом складывают кучи для последующего сжигания. Они до конца действия договора должны сжечь.

— Вы говорили, что древесину нельзя оставлять в штабелях. А она там лежит с прошлого года.

— Там часть древесины, заготовленной в летний период. Основную массу они вывезли. С очисткой надо разбираться. В этих штабелях уже сухая древесина. Туда никто не заселится. Вредители питаются питаются зеленым, влажным. Ваш лесопатолог это не может не подтвердить. А та древесина, которая уже завяла, на нее никто заселяется. Личинки питаются сочной древесиной. Все насекомые, они под корой.

— Есть ли на территории заказника эксплуатационные леса, которые можно рубить?

— Это надо смотреть в материалах таксации. Они бывают эксплуатационные и неэксплуатационные. Со слов представителя департамента, там был Егоров, нашли согласование рубок в документах с директором заказника. Бывшим директором. Он сейчас не работает.

— А за чьей подписью согласование?

— Они сказали – за подписью директора заказника, который сейчас уже не работает.

— Вы не знаете фамилий ни прошлого, ни нынешнего директоров?

— Ну я приехал уже после обеда, была куча работы. Не посмотрел по гуглу.

—А вы посмотрели космоснимки?

— У меня в отделе посмотрели, сказали, что много зеленки там. Там, где лес погибший, выросла зеленка, береза. И она на снимках дает зеленку. А внизу 60-80 процентов погибшей древесины. А издалека выглядит как зеленый островок.

— А то, что рубка идет через восемь лет, когда уже пошел подрост, березовый, хвойный, это нормально?

Это с одной стороны ненормально. Основная претензия – санитарные рубки на этой территории проведены несвоевременно. Их надо было проводить в 12-13 гг., на следующий год после пожара. В 14, 15, 16 гг. Но благодаря нашему законодательству, всей системе, надо план поставить, обследовать, экспертизы делать… куча мероприятий. А потом ТВ2 и Гринпис будут говорить, что там зеленый лес. Если бы мы в 13-м начали рубить, то здесь бы такое началось. Мы ждем, когда усохнет, чтобы нам по башке не надавали. Когда усохнет, начинаем оформлять. Пока оформляем, половину ветром свалит. Основная претензия – не вырубили вовремя. Здесь виноватых много: и мы, и СМИ, и законодательство. Лесники уже отказываются акты подписывать, пока не усохнет.

—А раз начался подрост, может, уже не нужно лес трогать?

— Остается пожарная опасность. Потому что есть тот лес, что упал. И есть риск верхового пожара. Все сгорит к чертовой матери.

— Ваше мнение как эксперта: через восемь лет после пожара санитарная рубка обоснована. Так?

—То, что подписал лесопатолог разрешение на рубку – он своих полномочий не превысил. Там рубить можно. Лучше поздно, чем никогда, в данном случае. Его нужно рубить. И государство должно выделить деньги. Иначе никто не возьмется рубить себе в убыток. А я туда готов хоть с министром ехать и доказывать, что все правильно сделали... Главное упущение, что вырубили сейчас, а не четыре года назад. А это вина и моя, и лесхоза, и правительства России, и ваша. Вы нас так запугали, что люди не хотят подписывать акты. Сейчас в лес никого не загонишь. Лесники увольняются. Работать некому. Приходят электрики, рыбнадзоровцы, полицейские в отставке. Поэтому и будет все гнить.

Напомним, что, по мнению руководителя лесного отдела Гринписа в России Алексея Ярошенко, в Карегодском заказнике рубят не то, что представляет наибольшую пожарную и санитарную опасность, а то, что в наибольшей степени уцелело после пожаров последнего десятилетия. Это противоречит целевому назначению лесов заказника, который был создан для сохранения среды обитания ряда краснокнижных видов животных и мест размножения множества охотничьих видов животных.

«Пожарная опасность в результате таких рубок только увеличится: теперь гари, распадающиеся горельники и санрубки представляют собой единую открытую территорию, хорошо продуваемую ветром, быстро и однородно просыхающую при жаркой и сухой погоде. При этом количество сухих горючих материалов никак не изменилось, поскольку гари и горельники не трогали, а срубили лишь участки наименее поврежденного леса», — приходит к заключению представитель Гринписа в России.