Оригинал материала
БРЕСТ, который лопнул
11 ноября 2017 года Правительство России исключило строительство атомного реактора БРЕСТ-300 в Северске из Федеральной целевой программы «Ядерные энерготехнологии нового поколения на период 2010 - 2015 годов и на перспективу до 2020 года». Соответствующее постановление было опубликовано 15 ноября на российском официальном интернет-портале правовой информации. Согласно данному постановлению, в Северске будут построены только модуль по подготовке топлива для реактора и модуль по переработке отработанного топлива. Сам реактор БРЕСТ-300 строить не будут. Насколько окончателен данный отказ? Означает ли это, что самый разрекламированный томский атомный проект последних лет так и не будет реализован? ТВ2 приводит мнения руководителя проекта по строительству реактора Евгения Адамова, экс-гендиректора СХК Владимира Короткевича, а также напоминает своим читателям хронологию событий вокруг БРЕСТа.
Фото: УСО СХК Проект «Прорыв», в рамках которого в Северске, на площадке Сибирского химического комбината, предполагалась построить экспериментальный ядерный реактор (вместе с модулями по подготовке топлива и его переработке после использования в реакторе) был презентован общественности в 2012 году. Поскольку разговоры о «Прорыве» и начало его реализации совпали по времени с сокращением существующих на СХК действующих производств, то, соответственно, и сам проект преподносился, как некая универсальная палочка-выручалочка, которая с лихвой компенсирует Сибхимкомбинату все потери от этих сокращений.
Хронология отказа
В январе 2017 года стало известно, что еще в августе и сентябре 2016-го Росатом согласовал с Минэкономразвития России проект постановления Правительства, согласно которому следовало отказаться от старта строительства инвестиционного проекта «БРЕСТ» до момента стабилизации экономической ситуации в стране. Именно такая формулировка была приведена в пояснительной записке к постановлению правительства:
Позднее автор этой пояснительной записки, замглавы Росатома Александр Першуков заявил корреспонденту ТВ2, что об отказе от строительства БРЕСТ-300 речи не идет:
Александр Першуков Там не так, — говорил Першуков. — Я знаю, поскольку и писал, и подписывал. Там ситуация такая. Есть рекомендации нашего правительства о том, чтобы не начинать глобальные стройки в период трехлетки [2017 — 2019], а завершить те стройки, которые уже есть... И если у нас есть риски по БРЕСТу, то мы решили тем более уменьшить влияние этих рисков. Поэтому мы не прекратили, не остановили, не исключили, а решили соптимизировать.
В августе текущего года руководитель «Прорыва» Евгений Адамов выступал перед депутатами Законодательной Думы Томской области и рассказывал им о радужных перспективах данного проекта. Однако некоторые факты, о которых рассказал Адамов, дали повод для сомнений в том, что реактор будет действительно построен. Прежде всего удивил разброс «официальных точек зрения» на количество новых рабочих мест, которые позволит создать реализация «Прорыва». По словам Адамова, это 1090 вакансий, но и это число, скорее всего, уменьшится. За неделю до выступления Адамова гендиректор СХК Сергей Точилин говорил о 1400-1500 рабочих местах, а ранее губернатор Томской области Сергей Жвачкин, выступая перед журналистами вместе с президентом ТВЭЛ Юрием Олениным, называл цифру 2000. Столь расплывчатые представления о количестве будущих рабочих мест вызывают вполне обоснованные сомнения в том, что проект действительно продуман и просчитан, и его на самом деле собираются реализовывать.
Вторым «тревожным звонком» в выступлении Евгения Адамова перед депутатами стало его признание, что проект «Прорыв» будет убыточным, то есть не сможет не то что приносить прибыль, но и окупать себя, что в нынешней экономической ситуации в стране — непозволительная роскошь.
Быть или не быть БРЕСТу?
После того, как 15 ноября 2017 года стало известно об исключении строительства реактора из федеральной целевой программы, ТВ2 обратилось за комментарием к Евгению Адамову:
Евгений Адамов В течение 2016 - 2017 годов, - говорится в комментарии Адамова, - осуществлялась непрерывная финансовая оптимизация проекта «Прорыв», в рамках которой определялись приоритетные задачи на ближайшие годы. В сфере строительства таким приоритетом является сооружение топливного комплекса на площадке ОДЭК. Это техническое, промежуточное решение. Сейчас мы рассматриваем комплекс мер по сооружению энергоблока БРЕСТ-300, которое фактически может начаться уже в 2018 году с использованием собственных средств ГК «Росатом». Подготовительные работы для сооружения блока мы планируем начать в следующем году.
Если же говорить о постановлении Правительства Российской Федерации, которым были утверждены изменения ФЦП «Ядерные энерготехнологии нового поколения на период 2010 – 2015 годов и на перспективу до 2020 года», то в них речь идет, прежде всего, о приведении параметров бюджетного финансирования ФЦП в соответствие с бюджетом 2016 - 2017 годов.
Генеральный директор СХК Сергей Точилин также позитивно смотрит на перспективу строительства реактора БРЕСТ-300 в Северске. Как сообщает северский информационный портал «ЗАТО говорим», 17 ноября Точилин заверил журналистов, что реализация «Прорыва» идет в соответствии с графиком. По его словам, первая очередь — строительство фабрикационного производства - уже подходит к концу. Следующая очередь — строительство реактора. В данный момент документация находится в Главгосэкспертизе и Ростехнадзоре. Необходимо получить лицензии. Ожидается, что это произойдет в первом квартале 2018 года. После будет объявлен конкурс на строительство реактора, которое также должно начаться в уже будущем году.
Прямо противоположной точки зрения придерживается бывший гендиректор СХК Владимир Короткевич, который в первую очередь говорит даже не о финансовой стороне вопроса, а о том, что сейчас в Северске просто отсутствуют кадры, способные запустить и эксплуатировать реактор нового поколения:
Владимир Короткевич Напомню, - говорит Короткевич, - что с этой идеей впервые выступил Евгений Олегович Адамов, возглавлявший министерство по атомной энергии в 1998-2001 годах. Но затем, в силу разных веских уважительных причин (Адамов был арестован в Швейцарии, а затем осужден российским судом - прим. ред.), он не смог своевременно «протолкнуть» этот проект.
А позднее (летом 2012 года) само предложение о перемещении производства с площадки Белоярской АЭС, где уже функционировал быстрый реактор БН-600, и завершались работы на БН-800, было подписано, при посещении Томской области, буквально «на коленке» бывшим руководителем Росатома Сергеем Владиленовичем Кириенко с формулировкой «Переводите в Томск...», что у меня вызвало просто недоумение — своей нелогичностью и нецелесообразностью.
Владимир Короткевич напоминает, что на СХК последний уран-графитовый реактор был остановлен еще в 2008 году. По его мнению, в 2021-2022 году, когда планировалось запускать реактор БРЕСТ-300, говорить о наличии специалистов-реакторщиков в Северске было бы просто наивно. Он говорит, что последних реакторщиков-эксплутационщиков за последние пять-шесть лет на комбинате практически не осталось. Указывает Короткевич и на несостоятельность «Прорыва» с точки зрения экономики:
А вот рассуждения бывшего президента ТВЭЛ Юрия Оленина, опубликованные в СМИ, о том, что комплекс из трех переделов (модуль фабрикации плотного нитритного топлива, сам реактор БРЕСТ-300 и модуль по переработке ОЯТ этого реактора) после пуска и отработки будет продаваться по всему миру, как коммерческий проект, кроме иронии и сарказма, ничего не вызывали. Поскольку понятно, что реактор с заявленной мощностью в 300 МВт, да еще и отягощенный двумя дополнительными дорогостоящими модулями, такой реактор просто не в состоянии конкурировать по себестоимости произведенного киловатт-часа электроэнергии с реактором мощностью в 1000 или 1200 МВт. Не случайно госкорпорация «Росатом» сейчас инициировала разработку быстрого реактора мощностью 1200 МВт.
Напомним, что из федеральной целевой программы была исключена вторая очередь проекта - собственно реактор БРЕСТ-300, а первая очередь - модуль по фабрикации топлива (здания для которого строятся по графику) и третья очередь — модуль по переработке отработанного топлива — пока остаются в планах правительства. Но Владимир Короткевич также ставит под сомнение перспективу строительства третьей очереди проекта:
Исключение из федеральной целевой программы строительства реактора БРЕСТ-300, по моему мнению, ставит и вопрос об экономической целесообразности создания на СХК и модуля по переработке отработанного ядерного топлива, ведь известно, что на площадке ГХК в Железногорске Красноярского края завершаются пуско-наладочные работы по созданию уже третьей очереди опытно-демонстрационного комплекса по обращению с ОЯТ реакторов на основе самых современных технологий.
Фото: УСО СХК Подождем до выборов
Еще раз обращаем ваше внимание (ибо это представляется важным) на слова Владимира Короткевича о нехватке специалистов-реакторщиков для запуска и эксплуатации реактора БРЕСТ-300. Эта оценка, к сожалению, совпадает с оценкой, которую мы получили из других источников (в том числе и от бывших реакторщиков СХК): потеря высокопрофессиональных кадров — это проблема, актуальная в масштабах всей страны. Так, например, по словам наших собеседников, в свое время возникали серьезные проблемы с запуском четвертого энергоблока на Белоярской АЭС (реактор БН-800). А реактор БРЕСТ-300 — устройство более сложное, чем БН-800. И кадры в этом деле, действительно, решают всё.
Вопрос кадров, точнее — рабочих мест, является и главным негативным следствием отказа от строительства реактора БРЕСТ-300. Как было сказано выше, реактор преподносился общественности как новое производство, которое сможет заменить собой закрывающиеся и сокращаемые объекты СХК. Правда, по словам Евгения Адамова, новый проект предполагал создание лишь тысячи новых рабочих мест, что не очень много на фоне 3,5 тысяч нынешних работников СХК. Теперь, после отказа от строительства реактора, и об этой тысяче можно забыть. Сейчас единственный объект «Прорыва», который имеет хоть какие-то шансы быть достроенным и запущенным — это первая очередь проекта, модуль по фабрикации топлива. По оценкам специалистов, численность рабочих мест на этом объекте может составить от 150 до 250 человек.
Говоря о развитии ситуации вокруг БРЕСТ-300, нельзя не отметить и определенное (вольное или невольное) лукавство со стороны официальных кураторов этого проекта. Это лукавство находит свое отражение и в двукратном разбросе числа рабочих мест, которые даст этот роект, и в утверждении, что Росатом намерен инвестировать миллиарды рублей в экономически не окупаемый проект… Настойчивость, с которой нас убеждают в реализации «Прорыва» очень напоминает ситуацию с Северской АЭС. По иронии судьбы этот проект также курировал Сергей Точилин, правда не в статусе гендиректора СХК, а в статусе заместителя губернатора Томской области. Тогда в течение нескольких лет Точилин уверял общественность, что Северская АЭС вот-вот начнет строится, хотя многие эксперты с самого начала говорили, что проект это не реализуем именно с точки зрения экономики. С хронологией той «стройки века» всякий желающий может ознакомиться на сайте «Атомная энергетика Томской области».
И еще одно соображение. Именно в силу того, что строительство реактора БРЕСТ-300, а точнее — разговоры о таком строительстве, были призваны снять социально-экономическую напряженность в Северске на фоне сокращения Сибирского химического комбината, данный проект давно перешел из плоскости экономики в плоскость политики. Поэтому предполагаем, что до марта 2018 года, то есть до выборов президента России, жителям Северска и всей Томской области никто официально не скажет, что БРЕСТ-300 не будет построен никогда.