Пятипудовый якорь

Андрей за гроши капитанил на яхте «Сutty». Лёша был непутёвым матросом. Когда-то давно Лёша был долговязый стеснительный мальчик, закомплексованный настолько, что не мог не запнувшись сказать двух слов. Но капитан взял его в команду, натаскал, выдрессировал, научил не только говорить, но и думать.

Ещё Андрей подрабатывал на ржавеньком микроавтобусе «Пежо». Он загружал его полиэтиленовыми пакетами и отправлялся в рейс вокруг Ладожского озера с ночёвкой в Сортавале, оставлял упаковки пакетов в сельских магазинчиках.

Однажды он позвал Лёшу в рейс. Как-то вскользь сказал:

- Мне там помощь будет нужна, кой чего загрузить.

На юго-восточном краю озера дорога имеет большую развилку. Одна уходит вдоль побережья к островам и дальше на север к Сортавале, другая убегает вдоль Свири к Онеге и Петрозаводску. На развилке стоит памятник.

Одна из тысяч одинаково обшарпанных бетонных стел с полинявшей звездой, призванных возбуждать законную гордость за славных предков и вызывать прилив патриотизма. Правда, патетические надписи на этих стелах давно истёрлись, и сами они, в большинстве, исписаны непристойными ругательствами. В лучшем случае там можно найти заткнутый в какую-нибудь щель пластмассовый цветок с тряпочными лепестками. Имена павших героев, обыкновенно, закрашены наскальной живописью. Неандертальцы нашего времени не обошли своим вниманием и эту стелу.

У подножия между двумя бетонными вазами для клумб, забитыми пивной стеклотарой, лежал приржавевший якорь, размером под два метра.

У стелы остановились перекусить. Лёша подошёл к памятнику. Попробовал разобрать надписи. Погрустил, поразмышлял о вечном и принялся за бутерброды.

Попивая молоко из стеклянной бутылки, капитан задумчиво проговорил:

- Вот тут мне понадобится твоя помощь. Загрузить кое-что.

- Что именно? — Лёша оглянулся.

- Ну, подумай хорошенько, чего на “Cutty” остро не хватает?

Сидит Лёша, кумекает, вспоминает отделку, такелаж, рангоут, перебирает в голове все этапы зимнего ремонта. Снова оглядывается и начинает понимать.

На яхте давно не хватало якоря. Якорь, конечно, был, но ни весом, ни формой не подходил для яхты такого размера, водоизмещения и массы. Он просто не мог удержать её на месте, особенно на илистом дне. Команда должна была скидываться, чтобы к главному походу сезона купить новый, подходящий якорь.

Капитан так выразительно посмотрел на Лёшу, что тот подавился.

- Ты понимаешь, эта штука лежит здесь так давно, она так загажена… И памяти в ней никакой тоже нет…Её можно смело использовать там, где она принесёт пользу.

Лёша оторопел, но послать своего капитана по адресу он не мог. В течение часа оба корячились в попытках отодрать древний якорь от бетонного основания.

- Сколько же он весит?

- Восемьдесят килограммов.

- Не может быть. Мы бы его уже перетащили. Хотя бы с места сдвинули.

Капитан лишь плечами пожал.

- Кэп, но ведь в любом случае, не по-людски как-то. Это же памятник, война, дорога жизни, всё такое…

- Ты на даты посмотри…

Лёша присмотрелся внимательнее. Стела и в самом деле была посвящена Великой Отечественной войне. И даже фамилии героев-катерников, с датой смерти — все как один 44 года… А вот на якоре под слоем краски у самого кольца было выбито: «Заводъ Мохнаткина. 1911 годъ. 5-ти пудов».

Вот так в советские годы почитали память героев — списанными проржавевшими якорями.

Парни всё же привезли якорь на яхту. Но экипаж усовестил капитана. Якорь очистили от ржавчины, покрасили и свеженький водрузили на законное место. Отдел снабжения Балтийского Флота, где у капитана служили друзья, так растрогался, что подарил яхте маленький андреевский флаг.

Якоря не только держат на месте. Якоря тянут ко дну. Такая вот ржавая, пятипудовая аллегория.