Встречайте: Мариинка №...

Пополнить перечень одноименных архитектурных кошмаров обещает строительство 25-метрового медцентра за спиной Кваренги — главного здания Мариинской больницы.

Задачи сохранения и развития опять пытаются столкнуть лбами. Кто бы спорил — городские клиники нуждаются в модернизации. Но декларации о достижении европейских стандартов в здравоохранении не способны оправдать демонстрируемого при этом варварского отношения к культурному наследию.

Между прошлым и будущим

Нынешняя городская больница № 16, задуманная вдовствующей императрицей Марией Федоровной как подарок Петербургу к его 100-летию, на протяжении двух веков не меняла прописки. К заведению, учрежденному в качестве больницы для бедных, подход был поистине царский: от выбора места (под застройку не пожалели часть Итальянского сада, простиравшегося некогда от Фонтанки до нынешней ул. Восстания) и архитектора (им стал придворный зодчий Джакомо Кваренги), до квалификации врачей и уровня оснащенности, что позволило ему стать одним из крупнейших лечебных центров Европы.

Рассчитанная на 200 лежачих больных и амбулаторный прием клиника была бесплатной. Больница располагала хорошей библиотекой, скрашивали досуг пациентов и прогулки по тенистому саду, и нехитрые развлечения вроде демонстрации картинок «волшебного фонаря».

Клиника с годами разрасталась, возводились новые лечебные корпуса и службы. Неброские, малоэтажные — они не выходили за рамки отведенной им фоновой роли. Первое агрессивное вторжение пришлось на 1960–1970-е, когда в северной части участка возвели два громоздких безликих здания из силикатного кирпича — в 6 и 7 этажей.

200-летний юбилей больницы стал поводом для заявки на новые масштабные преобразования. Первый этап не предвещал кардинальных перемен. В рамках реконструкции главного корпуса ООО «Интарсия» провело реставрацию фасадов, вестибюля парадной лестницы и больничного храма. Вернулись на свои прежние места воссозданные крест и ангел. Правда, не обошлось и без ложки дегтя — Кваренги подправили, превратив чердачное пространство в мансардный этаж с тремя рядами окон velux.

Принимая эту работу в феврале 2008 г., губернатор Валентина Матвиенко пообещала, что реконструкция Мариинской больницы будет продолжена.

И сообщила о существовании проекта соединения нескольких корпусов крытыми переходами, направленного на улучшение качества обслуживания пациентов.

Судя по всему, уже тогда планы преобразований не ограничивались крытыми переходами. В том же году была выполнена историко-культурная экспертиза (ЗАО «СПб-проект»), обосновывающая допустимость реконструкции корпуса литер Л.
Размахнуться как следует мешали налагаемые охранным законодательством ограничения. Препятствие обходится привычным путем — экспертиза, «ввиду дальнейшей необходимой для существования Мариинской больницы модернизации и перепланировки», рекомендует исключить из территории памятника «не обладающий высокой степенью историко-культурной ценности» лит. Л и еще семь корпусов, «несмотря на то что они имеют вполне определенный архитектурный язык, характерную для XIX века трактовку фасадов, решенных в традиционных материалах».

За спиной у Кваренги

В июне 2009 г. объявляется тендер на выполнение проектных и изыскательских работ по реконструкции корпусов литер Л, Н, О с их надстройкой и объединением для размещения многофункционального медицинского центра Мариинской больницы. Заказчик — Комитет по строительству, стартовая цена контракта — 15 367 345 руб. Побеждает «Интарсия», которая готовит предпроектные предложения, включающие демонтаж трех названных корпусов и сооружение на их месте нового здания высотой 24,9 м.

На тот момент корпус лит. Л находился на территории федерального памятника, два других — в зоне регулируемой застройки (ЗРЗ 1). КГИОП отклоняет представленный предпроект, указывая на недопустимость увеличения пятна застройки и требуя ограничить высоту нового объекта на пятне лит. Л — не выше главного здания больницы. Не устраивает охранное ведомство и облик будущего медцентра — критике подвергается и плоская кровля, и никак не увязанная с окружающей исторической застройкой агрессивная стилистика фасадов. На месте лит. О комитет полагает возможным строительство здания предложенной высоты — при условии, что оно не будет видно с открытых городских пространств.

В 2010 г. по заказу Стройкомитета «Интарсия» силами специалистов ООО «Балтсервис» изготовляет научно-исследовательскую документацию, призванную уточнить границы федерального памятника «Больница Мариинская» и не представляющие ценности здания на ее территории. Ее выводы во многом повторяют выводы экспертизы-2008.

Тогдашний зампредседателя КГИОП Алексей Разумов согласовывает новую версию границ 16 сентября 2010 г. В составе объекта культурного наследия остаются только выходящий на Литейный проспект главный корпус с двумя боковыми (литеры А, Б, В), ограда и сад.

Единственной преградой на пути сноса изоляторного отделения, Кухонного и Прачечного корпусов остается закон № 820-7, запрещающий демонтаж исторических зданий, кроме случаев доказанной необратимой аварийности. Кроме того, требования режимов зон охраны плохо увязываются с габаритами и обликом нового медцентра. Преодолеть последние препоны решают с помощью юридической лазейки — подведя проект под статус особой социальной значимости, что позволяет отклониться от требований режимов. Но — «при наличии положительного заключения государственной историко-культурной экспертизы о соответствии отклонений требованиям государственной охраны объектов культурного наследия и на основе результатов публичных слушаний».

Существующий вид на корпус лит. Л позади главного здания. Фото: Михаил Масленников.

Прачечный корпус (лит. О.

Негодные анализы

Коллегия КГИОП решением от 7 июня 2012 г. рекомендует предложить выполнить такую экспертизу Борису Кирикову. Рекомендация весьма странная — государственному ведомству не пристало предлагать конкретную кандидатуру на исполнение работы в рамках оплачиваемого из бюджета проекта (пусть и через выигравшую тендер «Интарсию»). К тому же КГИОП уже имел серьезные претензии к качеству исследований данного специалиста — тем же летом комитет отказал в согласовании экспертизы по Вавиловскому саду, сделанной группой в составе Бориса Кирикова, Маргариты Штиглиц и Элеоноры Иониди, расценив ее как выполненную некачественно, с многочисленными нарушениями и не отвечающую задачам презумпции сохранения памятника. Что по сию пору вынужден доказывать в суде (тяжбу инициировал оплативший ту экспертизу инвестор).

Тем не менее это странное пожелание КГИОП было услышано — тот же состав во главе с Кириковым берется за экспертизу по Мариинской больнице. Выводы ее были вполне предсказуемы: все три намеченные к сносу строения (лит. Л, Н, О) «сравнительно поздние, не связаны с основным классицистическим комплексом больницы и не представляют архитектурно-художественной, научной или исторической ценности». Соглашаются, правда, что здание лит. Л «не лишено архитектурной композиции», однако «по композиции и стилистике дисгармонирует с соседним главным зданием Д. Кваренги».

При этом в соседстве проектируемого нового медцентра высотой 25 метров ничего страшного для Кваренги не усматривается, оно принимается экспертами весьма благосклонно: «Фасады нового комплекса решены в сдержанном современном стиле. Здание расположено в непосредственной близости от исторического главного корпуса лит. А и является логичным развитием существующего больничного корпуса».

Не смущают ни обилие стекла, ни нахлобучиваемая двухуровневая мансарда «со ступенчатым пирамидальным уступом».

Оценивая визуальное восприятие грядущего монстра, Кириков и Ко утверждают, что проектируемый объект в 25 м, возводимый непосредственно за главным корпусом, «практически полностью исключен из сферы восприятия с открытых городских пространств».

Признается при этом, что кое-где все-таки видно будет: «Самая критическая точка восприятия — это ракурс с противоположной стороны Литейного проспекта на просвет между главным зданием и боковым корпусом больницы, стоящим на углу ул. Жуковского. Лишь отсюда с высоты человеческого роста в очень узком видовом коридоре становятся едва заметными минимальные фрагменты верхней части проектируемого объекта. Однако и это не вызывает опасений, тем более что данный ракурс перекрыт густыми кронами деревьев».

Между тем закон не предусматривает никаких ссылок на оценочные суждения из категории «страшно — не страшно», он просто не допускает никакого визуального вторжения в охраняемые пространства.

Тем не менее экспертная группа Кирикова приходит к заключению: предлагаемое проектом архитектурно-планировочное решение не вступает в противоречие с требованиями по сохранению исторически ценных градоформирующих объектов. А «намеченная разборка корпусов Л, Н, О допустима ввиду особой социальной значимости Мариинской больницы» — хотя в задачи историко-культурной экспертизы вовсе не входит оценка социальной значимости чего бы то ни было.
Впрочем, статус самой экспертизы тоже вызывает немало вопросов. В случае пресловутых отклонений от режимов для особо значимых объектов закон требует проведения государственной историко-культурной экспертизы. В титуле же рассматриваемой работы она обозначена как «государственная историко-градостроительная экспертиза», а далее по всему ее тексту именуется «историко-культурным исследованием». У такого лукавства могут быть свои причины. Федеральным законом № 73 (ст. 28) четко ограничен круг целей проведения ГИКЭ.

Среди них нет той, что заявлена «исследованием» Кирикова (определение возможности реконструкции с надстройкой и объединением лит. Л, Н, О и особенностей восприятия реконструируемого объекта). Что ставит под большое сомнение все дальнейшие действия по согласованию данного проекта. Кроме того, насколько нам известно, до сих пор не исполнено и другое требование закона — об обязательном в таких случаях проведении публичных слушаний.

И еще: намеченная к освоению территория больницы расположена в зоне культурного (археологического) слоя ЗА-2. Здесь связанные с углублением в грунт работы «допускаются только после проведения предварительных разведывательных археологических исследований и принятия решения о характере спасательных археологических исследований». О чем КГИОП уведомлял заказчика (Комитет по строительству) официальным письмом. Ничего из предписанного пока не исполнено. Как поясняют в ООО «Интарсия», предварительные археологические исследования не входили в перечень работ по заключенному с ним контракту, а предусмотрены сметой начального этапа строительных работ. Хотя должны упреждать эти самые строительные работы.

«Все требования КГИОП, касающиеся проектирования зданий, были учтены в ходе работы над проектом (авторство — архитектурное бюро ООО «АБ «АМ-ИНТАРСИЯ»). Окончательные объемно-планировочные решения и генплан были согласованы КГИОП в июле 2012 года (письмо заказчику №3-2780/1-1 от 11 июля 2012 года подписано Комлевым А. В). В марте 2013 года проект получил положительное заключение государственной экспертизы», — утверждают в «Интарсии».

Лечить одно, не калеча другого

Поразительно, но столь ответственный проект, предлагаемый к реализации в самом сердце исторического Петербурга, за спиной выдающегося памятника архитектора Кваренги, до сих держится в тайне не только от широкой общественности, но и от профильных экспертных организаций. О масштабах грядущих преобразований член Совета по сохранению наследия при губернаторе Санкт-Петербурга Рафаэль Даянов узнал от корреспондента «Новой»: «Я не видел этого проекта, но заявка на строительство здесь 25-этажного современного здания — это чудовищно. Что же это такое, почему обязательно надо вновь и вновь наступать на одни и те же грабли! Везде нужно искать компромисс, развивая без ущерба для сохранения.

И у рассматриваемой территории в принципе есть возможности для развития, их надо было грамотно оценить. Мы так любим говорить о европейском опыте. Вот вам пример: клиника Шарите в самом центре Берлина — это громадный клинический и научный центр, и он прекрасно развивается, сочетая историческое и современное».

Пример, приведенный Рафаэлем Маратовичем, вовсе не исключительный для европейских городов. Например, в Риме половину острова Тиберина занимают корпуса Ospedale Fatebenefratelli, построенные еще в XVI веке. Здание госпиталя хоть и претерпело некоторые перестройки в XVIII в. и середине 1930-х, но сохранило присущие ему изначально черты. И сегодня здесь успешно функционируют оснащенные по последнему слову науки операционные, отделения хирургии, радиологии, гинекологии, экстренной помощи и другие.

«Развитие возможно лишь через сохранение, — убежден и архитектор Борис Николащенко. — Это очень примитивно — противопоставлять одно другому. Нужен комплексный грамотный анализ. Иначе сегодня тут снесут и невесть что построят, а завтра потребуется удовлетворить еще какие-то нужды. Я не считаю, что все предлагаемые здесь к сносу корпуса не представляют никакой ценности. Разве что только корпуса лит. Н, который не жаль демонтировать. А вот корпус лит. О довольно интересный, его вполне можно было бы приспособить. Самый же ценный — литер Л. Он сделан так, чтобы подыграть Кваренги: никак не давит, нисколько не диссонирует, он как бы беседует с памятником. Его нельзя ломать». «И 25 метров для нового здания — это, конечно, очень много. Оно будет выше всей окружающейся сложившейся застройки, даже жилых домов по улице Жуковского», — предостерегает эксперт.

Ранее анонсировалось, что строительство может начаться уже нынешним летом. Тендер на подрядные строительные работы обещали провести в мае, но пока не случилось. В Комитете по строительству «Новой» не смогли дать разъяснений, сославшись на большой объем отчетной работы. В Мариинской больнице отказались от комментариев до возвращения из отпуска главного врача Олега Емельянова. Ранее господин Емельянов пояснял, что преобразования вызваны, в первую очередь, крайне неудобной павильонной системой больничного комплекса: «Приходится перевозить пациентов из корпуса в корпус на каталках по улице, как в позапрошлом веке». Если проблема только в этом, может, проще было бы закупить несколько вмещающих носилки электромобилей?

«Тезис о том, что больница не может нормально функционировать из-за павильонной системы, не выдерживает критики. Ничего нет в этом страшного, у нас немало схожих примеров — и Военно-медицинская академия, и Первый медицинский, и еще целый рад других так устроены, — считает профессор Олег Сергеев, возглавлявший в ЗакСе четвертого созыва постоянную комиссию по здравоохранению. — Я убежден, что нельзя решать вопросы расширения и модернизации больниц за счет сноса исторических построек и сооружения новых зданий чуждой архитектуры. В Центральном районе коек и так достаточно. Разумнее строить современные медицинские центры в новых районах города, обеспечив хорошее транспортное сообщение с ними». «Если уж так необходимо развитие на историческом месте, то логичнее было бы рассматривать в качестве резерва участок, где стоит два многоэтажных советских корпуса из силикатного кирпича. Они, думаю, свой срок отслужили, морально устарели, едва ли отвечают современным требованиям», — полагает Олег Елизарович.

Кто бы спорил, наши медицинские учреждения нуждаются в модернизации. Но чтобы город был здоров во всех смыслах, чтобы не лихорадило его от очередных волюнтаристских решений, необходим грамотный анализ существующего положения, внятно выстроенные приоритеты, грамотная стратегия и комплексный подход. Иначе будет как всегда: то мы отдаем часть территории «Снегиревки» под строительство отеля, то настаиваем на необходимости возведения нового медцентра для соседней Мариинской больницы. Опрошенные «Новой» эксперты убеждены: возникшую с воплощением последнего проекта паузу необходимо использовать для того, чтобы пересмотреть предлагаемый к реализации за спиной Кваренги проект, пока не случилось непоправимого.

Справка «Новой»

Корпус лит. Л — Изоляторное отделение (или барак). Расположено за главным зданием, стоит перпендикулярно к нему. Построено в 1902–1904 гг. Двухэтажное, расширенное позднее двумя одноэтажными пристройками. Южный фасад оформлен ризалитом в три оси с треугольным фронтоном.
Лит. Н — Кухонный корпус. Одно-двухэтажный. Также стоит за главным зданием и соединен с ним переходом на уровне второго этажа. Точная дата постройки не установлена, известен лишь год перестройки — 1904-й.
Лит. О — Прачечный корпус. Двухэтажное, с высоким мезонином, возведено в 1844 г., перестроено и расширено в 1884 г.