| Российский национальный оркестр открыл сезон триумфом В воскресенье блестящим концертом, увенчавшимся редкостно единодушными и вовсе лишенными истерического оттенка овациями, открыл свой московский сезон Российский национальный оркестр. Два часа музыки в исполнении РНО с художественным руководителем Михаилом Плетневым за пультом не оставили сомнений в том, что знаменитый оркестр, чье положение однажды было пошатнулось, сейчас не только крепко, но и феноменально красиво стоит на ногах, поражает воображение сыгранностью, завораживает звуком, интригует манерой и способностью воплощать неординарные концепции, и, наконец, уверенно занимает привычное место в самой верхней части короткого списка лучших российских оркестров. Если сравнить нынешнее открытие сезона со сложным началом сезона прошлого, это небо и земля. Если же забыть о проблемах, связанных с обновлением оркестрового состава, и сравнивать звучание оркестра с его же звучанием конца девяностых, с воображаемым идеалом и реальными достойными конкурентами, это одно сплошное небо.
На старте нового сезона РНО планирует не оставаться незамеченным и до Нового года дать несколько концертов в рамках «Осеннего абонемента», ни один из которых не будет проходным или исключительно светским мероприятием. Знаточескую программу современного европейского толка на русском материале (Стравинский--Чайковский--Сильвестров) даст с РНО мировая звезда российского происхождения Владимир Юровский. После этого за пульт РНО встанут последовательно Александр Ведерников с интригующим репертуаром (Мурадян, Мусоргский) и итальянский маэстро Энрике Маццола с интригующей солисткой (сопрано Лучиана Серра). Завершает абонемент «Шопениана» Михаила Плетнева, обещающая стать сильнейшим событием года.
В прошедшую субботу оркестр с успехом завершил свое традиционное «Волжское турне» (подробнее читайте в ближайших номерах) и буквально вплыл в Москву. Он вышел на сцену БЗК со строгой и убедительной симфонической парой (Чайковский и Дворжак), предварив ее в память о жертвах бесланской трагедии «Элегией» Сибелиуса, сыгранной без дешевой сентиментальности -- на полутонах. В Девятой симфонии Дворжака «Из Нового света» оркестр продемонстрировал изящество групп и спокойную красоту виртуозно придуманного и сделанного баланса. Публика увлекалась в крайних частях и утопала в детализированной игре тени и света второй и третьей. «Американская» симфония, часто трактуемая в этнографическом духе (нечто на тему встречи нежной славянской композиторской души с юной джазирующей культурой), оказалась тонкой и непредсказуемой эстетской конструкцией, чуть аффектированной, одновременно скрытной и при том проникновенной, исполненной терпкого, нежного и непретенциозного обаяния.
Но главный удар по склонному к инерции и лени слушательскому восприятию сконцентрировался в звуках Четвертой симфонии Чайковского, которую в Москве ровно год назад слушали в исполнении другого амбициозного оркестра, впрочем, с меньшим интеллектуальным и душевным напряжением.
Звук РНО был фантастическим, драматургия слепящей. Плетнев дирижировал с азартом еще никогда не устававшего человека, но ум и смелость его находок выдавали пронзительную зрелость скупого и вместе с тем какого-то подспудно размашистого почерка. После темного драматизма первой части оглушительный лиризм второй обескураживал, а ласковое и смешное очарование скерцо парадоксально предваряло светлую архитектуру финала с хрестоматийной «во поле березкой», казавшейся, впрочем, не деревцем, а колонной, увитой даже не вьюном, а терном и лавром.
Публика аплодировала стоя, а то, что с разных сторон слышались восклицания «спасибо!», -- свидетельство не столько простоватых нравов аудитории, сколько того, что тут и вправду было за что быть благодарным. Подобная резкая ясность, сформулированность и красота высказывания стали теперь редки, как хорошая погода и трезвое спокойствие в умах. Юлия БЕДЕРОВА |
