«Злодей» Албера Дюпонтеля

Украв некую сумму денег, разбойник и бандит Сидни (Дюпонтель) убегает из-под обстрела. Скрывшись от погони, он забредает в свой старый квартал, и стучится в родительский дом, чтобы на время залечь на дно. Дверь открывает маман (Фро), с которой они лет 20 не виделись. Охи-ахи, объятья, Сидни рассказывает, что у него всё хорошо, что он работает в банке и вообще видит будущее в радужном свете. Поднимается в свою комнату, проверяет свой юношеский тайник, где рядком лежат куколки и записочки в стиле "хочешь снова увидеть свою куклу отдай мне шарики для петанка". Неожиданно хватается за раненое плечо и валится на пол. Заходит маман, мол, печенек принесла, видит всё это дело и понимает, что её сынуля, в общем-то, не такой, как она его себе представляла. Фоном идёт линия про гибель старой-доброй Франции: на месте обычного райончика, где проживают милые и слегка сумасшедшие старички, злые дяди пытаются построить офисный квартал, для чего ходят по домам с чемоданом евро. Против этих самых дядечек выступает организация, разгуливающих в футболках с надписью "Non" местных активистов, которыми героиня Фро и верховодит.
Надеюсь, Дюпонтель это всё не к тому, что преступниками становятся ещё в детстве, и все проблемы в воспитании, и вся вина на родителях, но мать Сидни добрые полфильма корит себя за то, что не так воспитала сына и пытается исправить его детские проступки. Ко всему она ещё видит в этом перст божий, но ничего разумнее "пиф-паф" в исполнении Кристин Мурильо (Мюзетт из "Жизни богемы") и Бернара Фарси (комиссар из "Такси") так и не выходит. Сложно высматривать идеи автора о природе добра и зла и считывать высказанные с левацких позиций мысли о капитализме (когда французы его уже наконец в покое оставят?), если по фильму разгуливает черепашка с надписью на боку "я-шлюха", а в преддверье самых драматических моментов падает главному герою на голову. Но, видно, в этом и заключается творческий метод господина Дюпонтеля: навалить всё в одну кучу, добавить к этому бардаку несколько типично французских клише, и пусть бедный зритель сам разбирается, что к чему, хотя разбираться, по большому счёту, и не в чем.
От комедии, которой "Злодей" всё время прикидывается - только появления алкаша-доктора (Николя Марье) и Боли Ланнерса (туша из "Луизы-Мишель"). Собственно, эту самую "Луизу-Мишель" в моменты выпадов в адрес "кровавой корпорации" фильм и напоминает, с того ракурса, что противостояние маленького человека большому и страшному экономическому строю смотрится жалким и нелепым, хотя кто сказал, что в жизни по-другому? Если рассматривать фильм в контексте современной французской кинематографии, то некоторые шероховатости сглаживаются. Например, можно найти некоторую комичность в паре Дюпонтель-Фро, если взять дебютную картину Эрика-Эмманюэля Шмитта "Одетта Тульмонд", где они оба играли, и вспомнить, какие у них там были взаимоотношения и спроецировать их на "Злодея", хотя это уже что-то из разряда реанимации трупов. Относительно своей предыдущей работы Дюпонтель безусловно прогрессирует: абсурдистский "Взаперти", в котором, даже, появляюшийся на пару минут, Терри Гиллиам кажется единственным нормальным человеком, в самом мягком варианте называли "худшим фильмом в истории". А "Злодея" хотя бы можно смотреть. Под транквилизаторами, но можно.