Мы дошли только до буквы «о»

В Петербурге 30 октября, в День памяти жертв политических репрессий, пройдет митинг на Троицкой площади, у Соловецкого камня.

На Левашовском мемориальном кладбище — бывшем «спецобъекте НКВД» — состоится панихида. Здесь, а также у Феодоровского собора, у памятника Достоевскому, у нового здания Российской национальной библиотеки, у музея Анны Ахматовой горожане будут читать имена жертв террора. Нина Попова, директор музея, говорит, что такая церемония пройдет в Шереметевском саду в восьмой раз: «За семь чтений прозвучало 1250 имен, мы дошли только до буквы «о».

Историк Анатолий Разумов говорит, что обращений в центр «Возвращенные имена» не становится меньше — и в связи с памятью о репрессированных родных, и в связи с блокадой.

Разумов уверен, что нынешний год особый. Год 80-летия начала Второй мировой войны, когда Гитлер и Сталин перекроили границы Европы. «К началу войны, которую потом назовут Великой Отечественной, наша страна была парализована 1937–38 годами — карательной операцией государства против своих граждан. В СССР были арестованы полтора миллиона человек и около 800 тысяч убиты — тайно, по ночам — и отвезены для погребения в общие ямы на спецобъекты госбезопасности», — говорит Разумов. У каждого убитого были родные и близкие, но никто не мог узнать о судьбе исчезнувшего человека ничего, кроме стандартного «десять лет дальних лагерей без права переписки». Репрессии продолжались и в войну, в блокадном городе. «Мы наконец-то называем имена погибших, пропавших без вести, пострадавших от государственного террора, — продолжает историк. — С 1991 года реабилитировано около четырех миллионов жертв репрессий, и это далеко не все, нельзя останавливаться».

Анатолий Разумов входит во всероссийскую рабочую группу по реализации Государственной концепции по увековечению памяти жертв политических репрессий. Она подготовила обращение к Владимиру Путину о том, что все архивные документы, связанные с государственным террором, должны стать фондом национальной памяти, подлежащим вечному хранению.

Рассекречены планы, схемы, карты, документы, связанные с местами расстрелов и погребений, но архивы до сих пор не выдают эту информацию родным погибших.

Еще осенью 2018 года на заседании рабочей группы говорилось о том, что надо сделать в нашем городе, но не сделано до сих пор: открыть и признать места расстрела и погребения восставших в 1921 году кронштадтских моряков и поддержавших их представителей интеллигенции, среди которых Николай Гумилев. Обнародовать места расстрела и погребения митрополита Петроградского Вениамина и людей, казненных вместе с ним в 1922 году. Обнародовать места расстрела и погребения в декабре 1937 и феврале 1938 года двух соловецких этапов, где среди убитых был богослов и ученый Павел Флоренский. «У нас в городе только один спецобъект — Левашовская пустошь — признан мемориальным кладбищем, но в городе и области есть еще несколько подобных мест, они все должны быть названы», — уверен Разумов.

Александр Шишлов, уполномоченный по правам человека в Петербурге, считает, что решить вопросы, поставленные на заседании рабочей группы год назад, практически не удалось: ни с захоронением останков расстрелянных в 1918 году жертв Красного террора, найденных у стен Петропавловской крепости, ни с памятным знаком у Головкина бастиона. Тогда же Комитету по образованию предлагали организовать экскурсии для школьников на Левашовское мемориальное кладбище. Чиновники были не против и даже составили методические рекомендации для учителей. Но дальше этого дело не пошло.

По данным Комитета по социальной политике, в Петербурге сейчас живет 9 тысяч человек, ставших жертвами политических репрессий. Те, кто был в ГУЛАГе — а их осталось 150 человек, — получают ежемесячную компенсацию — 4301 рубль. 4181 человек, прошедших через ссылки, спецпоселения и «трудовые отряды НКВД», получают ежемесячно 2152 рубля, такую же сумму получает 4591 человек — дети репрессированных родителей.