«было да прошло…»

О Марфе Корякиной и ее сыне-инвалиде Гавриле, приехавших в Петербург из Якутии на операцию и отправленных врачами обратно без оказания медицинской помощи, «Новая» уже рассказывала (см. № 75). Тяжелая судьба и из ряда вон выходящая история женщины из поселка Тикси, что на берегу Моря Лаптевых за Полярным кругом, заставила вздрогнуть, откликнуться и не усидеть на месте очень многих людей. Сегодня я совершенно уверена: только такое большое неравнодушие помогло Марфе и Гаврилу вновь обрести надежду…

Трехлетнему Гаврилу Корякину врачи в столице Республики Саха полгода назад поставили диагноз: киста позвоночника. Но прооперировать маленького пациента в Якутии не смогли. Несколько месяцев ребенок терпел жуткие боли и жил только на уколах. Марфа — мать, воспитывающая троих детей без мужа (он умер год назад от язвы желудка) и работающая санитаркой в районной больнице (оклад — 3 тыс. руб.), — оформила сыну инвалидность и выбила в Минздраве квоту на операцию в Петербурге в НИИ нейрохирургии им. Поленова. Не знаю, какой ценой. Марфа много молчит. А если говорит, то словно режет ножом:
— Не знала, как я поеду в Петербург. Даже где он находится, не знала. Никто мне там не поможет. Тут дочек одних оставлю — страшно. Но ради ребенка чего не сделаешь, правда?..
Корякины прибыли в петербургский институт, как им было велено, 1 октября. Но, по словам Марфы, врач Алина Ходоровская с порога развернула их обратно.
— Алина Михайловна сказала, что в детском отделении карантин по чесотке до 4 октября, и предложила пожить где-нибудь в гостинице три дня (средняя цена одноместного номера в Петербурге — 2500 руб. в сутки, а Марфа к поездке смогла насобирать всего 1500 руб. —Н. П.). Я ответила, что нам некуда идти. Другие врачи в ординаторской сжалились: «Пусть остаются…»
Для профилактики заразной болезни мамочки в отделении обрабатывали детей спрегалем (хороший французский препарат по 500 руб. за флакон на разовую обработку) и серной мазью (ее до сих пор применяют в бедных странах Африки из-за дешевизны). У Марфы не было лишних денег, она купила мазь… 6 октября подтвердилось, что Гаврил заразился чесоткой, и мать с сыном в прямом смысле слова выставили на улицу.
— Нам сказали: «Собирайте вещи. Уезжайте. Вылечитесь — вернетесь», — объясняла мне Марфа, сидя на сумках под дверями НИИ.
Напрасно мы пытались попасть в другую больницу: маленького ребенка из Якутии не взял ни один стационар, куда обратились.
В ночь на 7 октября Корякины поездом уехали в Москву. 8 октября вылетели в Якутск. Потом я их потеряла. Все телефоны молчали. Я знала, что до Тикси Марфа не добралась: ее не видели соседи, и следов женщины не нашел даже глава поселка Аркадий Алексеев. Но из Якутска неожиданно мне пришло письмо от журналистки газеты «Наше время» Екатерины Чемезовой. Пожалуй, если бы не Катя, которая поставила на уши всю местную милицию и встряхнула региональный Минздрав, я бы до сих пор искала Марфу. Но коллега нашла ее вместе с сыном в одной из больниц Якутска, а также узнала, что Корякину очень ругали в Минздраве за то, что вернулась: мол, квоту для регионов выбить — большая редкость, должна была оставаться в Петербурге любой ценой.
А между тем за несчастную женщину с ребенком сильно переживали в обеих столицах. Депутаты петербургского Законодательного собрания 12 октября направили обращение министру здравоохранения и социального развития РФ Татьяне Голиковой. Попросили разобраться в действиях врачей НИИ им. Поленова, сохранить за Корякиными квоту, оказать им материальную помощь, взять ситуацию на личный контроль.
Утром 15 октября заместитель министра здравоохранения Республики Саха Людмила Вербицкая пообещала журналистам газеты «Наше время», что Марфе и Гаврилу будет сохранена их квота и повторно оплачен проезд. Это беспрецедентный случай. Таких ситуаций в Якутии никогда не было.
— Подобных случаев и жалоб на клинику в Петербурге за все годы не поступало, — отметила Людмила Вербицкая. — Об этом случае мы узнали, к сожалению, только из газеты. В петербургском Институте нейрохирургии любое обследование платное, о чем заранее уведомляются все, кто туда направляется. Однако после, по возвращении пациента в Якутию, Минздрав Республики Саха возместит расходы по факту затраченной суммы.
Но люди не дожидались шевелений чиновников. Мне каждый день звонили и писали москвичи и петербуржцы, предлагающие Марфе и Гане помощь. Я радовалась, когда купить билеты, оплатить лекарства и обследования хотели бизнесмены, адвокаты, политики. Когда мне стали звонить пенсионеры и блокадники: «У нас много денег нет, но им нужнее», — я заплакала.
Спасибо. От меня. От редакции. И еще два «спасибо» из Якутии. Когда Марфе потребуется помощь — мы откроем счет. Скорее всего, на следующей неделе Корякины снова приедут в Питер.
Да, Марфа просила передать, что она не в обиде на врачей НИИ им. Поленова:
— Было да прошло…

Прямая речь:
Мария КАНЕВСКАЯ, специалист по защите прав ребенка, к. ю. н., директор АНО «Ресурсный правозащитный центр»:
— Убеждена, что случай, который произошел с семьей Корякиных, не единичный. Марфе и Гаврилу повезло: вовремя подключилась пресса. Дай бог, операция пройдет успешно.
В этой ситуации мне кажутся важными два аспекта: первый — вопросы персональной ответственности отдельных лиц системы здравоохранения, второй — насколько эта система позволяет реализовать право на медпомощь.
Хотя государство юридически обеспечивает гражданина квотой на дорогостоящую операцию, фактически отсутствует реальный доступ к ней. Недостаточно получить квоту, надо оплатить дорогостоящие анализы и исследования. За счет государственных средств покрывается дорога, но, если требуется ждать, никто не оплачивает расходы на размещение в гостинице.
Например, если задерживается авиарейс, компания берет на себя расходы на проезд до гостиницы, размещение и питание пассажиров. Почему в случаях, подобных истории с Марфой, государство не может этого сделать? Ответ простой: отсутствие доступа к информации, несогласованность действий государственных структур, которые могли бы направить в Якутию информацию о карантине в НИИ им. Поленова, затратив максимум 30 рублей на телеграмму, или отправить письмо по электронной почте. В результате такой неэффективной работы системы, помимо страданий маленького ребенка и его мамы, происходит нерациональное расходование бюджетных средств на четыре лишних билета стоимостью более 30 тысяч рублей.
В Якутии семье Корякиных обещали возместить расходы на лечение. Но откуда у матери ребенка с зарплатой в 3 тысячи рублей деньги? Получается, что система компенсаций рассчитана на то, что от нее «отвалятся» те, кто не может заплатить.
Система возмещений может существовать, минуя гражданина: либо из бюджета соответствующего субъекта идет предоплата услуг (анализы, исследования и прочее), либо напрямую из бюджета оплачиваются такие расходы. В существующем виде компенсаторная система — порочна.
Действия врачей в данном конкретном случае не подпадают под статьи Уголовного кодекса. Сотрудники медицинского учреждения могут понести лишь административную ответственность или же получить выговор от руководства медицинского учреждения. Хотя здесь стоит задаться и другим вопросом: за какой конкретно поступок врачей накажут? Ведь, по сути, пустив мать с ребенком в больницу, они нарушили установленные при введении карантина правила.
На мой взгляд, подобные случаи обязательно должны учитываться при оценке эффективности Минздрава. Только анализ подобных ситуаций позволит выстроить систему взаимодействия всех ведомств и учреждений системы здравоохранения.
Этот случай — вопиющий, но, поверьте мне, начиная с лета следующего года мы получим шквал таких историй в связи с изменением системы предоставления государственных и муниципальных услуг, в том числе и в сфере здравоохранения.

Нина ПЕТЛЯНОВА, фото Михаила Масленникова