Как победить Россию из тюрьмы

Россия заплатит более 55 тысяч евро заключенному Виталию Бунтову, который пожаловался в Европейский суд по правам человека на пытки в Тульской колонии. Такое решение 5 июня было принято в Страсбурге. Юристы и эксперты называют решение прецедентным: дело не только в значительной сумме компенсации, но и в том, что впервые жертве пыток в колонии — закрытой для сбора доказательств среде — удалось добиться справедливости, не покидая мест лишения свободы. Главным доказательством по делу стали вырванные у заключенного ногти, на которые российское следствие закрывало глаза. Адвокат Бунтова Каринна Москаленко уверена, решение ЕСПЧ отразится на других подобных делах о пытках в тюрьмах.

Специфика дел о пытках в колониях заключается в том, что как сами жертвы, так и свидетели находятся под постоянным контролем администрации тюрьмы, говорит председатель Межрегионального комитета против пыток Игорь Каляпин. "Мы постоянно сталкиваемся с одной и той же ситуацией: человек жалуется на пытки, мы приезжаем в колонию, сам человек и очевидцы дают нам объяснения, которые вполне логичны, последовательны и согласуются друг с другом, характер телесных повреждений вполне соответствует тому, что рассказывает заявитель, но когда мы передаем дело в Следственный комитет и он начинает расследование по данному факту, почти всегда заявитель и свидетели меняют показания. Дело в конце концов прекращается за отсутствием события преступления. Это очень типичная ситуация", — заявил PublicPost Каляпин.

На сегодняшний день, по результатам деятельности правозащитников из Комитета против пыток, за пытки привлечены 89 сотрудников полиции и только один сотрудник ФСИН. "Можно подумать, что в полиции бьют чаще, чем в колонии. На самом деле это не так. У нас жалоб из колоний на пытки поступает больше, чем с воли. Но статистика по привлеченным к уголовной ответственности лицам такая", — добавляет он.

"По делам, когда к человеку применялись пытки в милиции, есть очень серьезные, важные решения ЕСПЧ, например, дело Акулинина и Бабича против России, известное дело нижегородца Михеева", — напоминает адвокат Центра содействия международной защите Каринна Москаленко, представлявшая интересы Бунтова в Страсбурге. Но обычно жертвы обращаются в ЕСПЧ после того, как переезжают в другой город, ведь жаловаться на систему небезопасно. Серьезная новизна дела Бунтова, по ее мнению, заключается в том, что, находясь в той же пенитенциарной системе, он осмелился написать жалобу и не отказался от нее, несмотря на серьезное давление. "Это очень опасно для человека, и не все выдерживают. И наша практика это подтверждает: заявители отказываются от своих жалоб", — добавляет она. "Страшно читать обстоятельства, которые предшествовали пытки Виталия Бунтова: о существовании "смертных отрядов". Самый известный пример — ночное нападение с ножом на Михаила Ходорковского. И Виталий Бунтов своим мужеством помог приподнять завесу над этой тайной стороной жизни пенитенциарной системы России. И в этом смысле это дело для меня очень знаковое", — говорит Москаленко.

Главные доказательства по делу Бунтова

Как пытали

В 2002 году Хабаровский краевой суд приговорил 26-летнего Виталия Бунтова к пожизненному лишению свободы за вооруженное ограбление и убийство. Позже Верховный суд смягчил приговор до 25 лет заключения в колонии строгого режима. Семья Бунтова настаивает, что дело против него сфабриковано. После того как Бунтова этапировали в исправительную колонию в Нижнем Новгороде (ФБУ ИК-13), он сообщил тюремной администрации о своем конфликте с группой других заключенных. Из соображений безопасности Бунтова перевели в колонию, расположенную в городе Плавск в Тульской области. Из тюремных документов следовало, что Бунтов характеризовался положительно, был приписан к категории "лояльных" заключенных и даже получил дополнительные свидания с семьей.

По словам Бунтова, после того как он попал в колонию в Плавске, он узнал о существовании "батальона смерти" — неофициальной группы лояльных заключенных ("активистов"), которые помогали тюремной администрации решать вопросы. "Батальон смерти", утверждает Бунтов в своей жалобе, состоял исключительно из этнически русских, их задача — угрожать, избивать и убивать несогласных с тюремной администрацией зэков, тех, у кого были враги на воле, или тех, кто отказывался платить деньги тюремным начальникам. Одна из камер колонии — 112-я — была превращена в пыточную, в ней прессовали тех, кто сопротивлялся воле тюремной администрации. Бунтов утверждает, что на счету "помощников" администрации как минимум две смерти — оба заключенных были найдены удушенными в ШИЗО (штрафной изолятор, в колониях применяется как мера наказания или как "безопасное место" для изоляции заключенного). Официальная версия — самоубийство. Крепкому Бунтову, который ежедневно тренировался и продолжал заниматься в колонии тяжелой атлетикой, один из тюремных начальников предложил присоединиться к "батальону смерти". Из страха Бунтов согласился. Но уже через несколько месяцев передумал и отказался "сотрудничать" с администрацией. Виталий Бунтов решил добиваться перевода в другую колонию. Его взаимоотношения с тюремным начальством и "лояльными" ухудшились, и те решили наказать зэка.

В конце января 2010 года Бунтова поместили в ШИЗО, где несколько сотрудников колонии приковали его наручниками к скамье и стали избивать деревянной битой, обернутой в ткань; надевали противогаз, чтобы вызвать удушье. Истязания повторились на следующий день, в них уже участвовали заключенные: надев на Бунтова противогаз, они вгоняли иглы под ногти, а затем щипцами выдрали все ногтевые пластины на руках и ногах. После пытки они заставили Бунтова вытереть пол от крови тряпкой. Так Виталию Бунтову удалось спрятать доказательства — несколько вырванных ногтей пальцев рук и ног. Бунтова били и на следующий день, а потом на несколько дней голым приковали к стулу у открытого окна. 4 февраля 2010 года во время свидания с матерью ему удалось передать девять ногтевых пластин. Доказательства он прикрепил к телу скотчем.

Руки Бунтова

В феврале того же года Бунтов заявил о пытках в ИК-1 Тульской области. Медицинские исследования подтвердили, что представленные Бунтовым ногтевые пластины действительно принадлежат ему. Тюремщики на это сперва заявили, что ногти Бунтова отслоились из-за грибка, а потом — что он сам себе их выдрал. Факт пыток правоохранительные органы не установили. Из-за скандала Виталия Бунтова перевели в другую колонию Тульской области — ИК-4. Там его пытались заставить отказаться от обвинений и отозвать свою жалобу из Страсбурга. Бунтова даже помещали в ШИЗО на 90 дней. А сам он заявлял о новых избиениях. В мае 2012 года к его обвинениям присоединились шестеро других заключенных тульской ИК-4.

Уголовное дело по факту пыток (286 статья УК РФ “Превышение должностных полномочий с применением насилия или угрозой его применения”) возбудили только в конце феврале 2012 года, когда незадолго до этого жене Виталия Бунтова Ирине удалось попасть на прием к главе СКР Александру Бастрыкину, которому она показала вырванные ногти. До этого тульские следователи на протяжении двух лет отказывали в возбуждении дела. А самого Бунтова начальник колонии и некоторые заключенные (около 40 заявлений от сотрудников и заключенных) обвинили в клевете. Из суда дело вернулось прокурору, а в декабре 2011 года 129 статья УК (“Клевета”) утратила силу. В марте 2012 года обвинения с Бунтова сняли. А чуть позже своей должности лишился заместитель прокурора города Донского Тульской области Олег Медведев, подписавший обвинительное заключение по делу о клевете.

"После решения суда его прессуют, но он держится, молодец"

В Европейском суде по правам человека дело 36-летнего Виталия Бунтова рассматривалось в приоритетном порядке. Палата единогласно приняла решение, рассказала Каринна Москаленко. Теперь России не только придется заплатить внушительную компенсацию — 45 тысяч евро за моральный ущерб и 10 тысяч евро на судебные издержки, но и принять меры общего характера. Суд обязал российские власти изменить практику таким образом, чтобы ни одно заявление о пытках в колонии не оставалось без контроля. "Власти сделали пенитенциарную систему абсолютно закрытой, особенно с приходом наблюдательных комиссий. ОНК фактически стали тормозом к открытости системы. Теперь войти в пенитенциарное учреждение — целая проблема", — добавила Москаленко.

Решение по делу Бунтова поможет другим заключенным, столкнувшимся с пытками, уверен адвокат Дмитрий Аграновский, чей заявитель также обжалует незаконное насилие в тюрьме (жалоба Рязанова против России коммуницирована ЕСПЧ). "Жестокое обращение в колониях — это целый непаханный пласт. А вообще, наше государство в принципе обращается со своими гражданами довольно бесцеремонно", — считает Аграновский. По его мнению, меры общего характера, которые теперь Россия должна принять в связи с решением по делу Бунтова, могут отразиться на заключенных. "Я беседовал с заключенными, и они мне рассказывали о некоторых послаблениях, которые были приняты после решения ЕСПЧ по делу Калашникова против России. Тогда суд конкретно указал, какие меры рекомендуется принять. И большинство из них были реализованы", — рассказал он PublicPost.

По мнению Каринны Москаленко, серьезно изменить практику сможет пилотное решение ЕСПЧ по пыткам в колониях (о втором пилотном постановлении ЕСПЧ в отношении России по вопросу содержания в СИЗО читайте подробнее на PublicPost). "Но в любом случае до этого нужно представить некое количество сходных дел, и одно дело поддерживает доказательную базу другого", — добавляет Москаленко.

Решение Страсбургского суда поможет Виталию Бунтову, уверен его адвокат Андрей Столбунов. "Понятно, что ему сейчас нелегко, его прессуют, но он держится, молодец. После решения ЕСПЧ невозможно уже будет прекратить это дело за недоказанностью факта события преступления. Решение ЕСПЧ составило своеобразную преюдицию по этому делу". Сейчас Бунтов признан потерпевшим, а расследование продлено до 20 июня. "Проблема в том, что место преступления уже давно зачищено, еще в 2010 году, и никаких доказательств по месту преступления собрать невозможно. А ногтевые пластины с самого начала ставились следствием под сомнения, они и сейчас не являются железобетонным доказательством", — рассказал он PublicPost.

"Дело Бунтова — это та категория дел, когда государство приосеняет крылом нарушителя прав, и тогда они делят между собой эту ответственность. Российские власти предпочитают провести имитацию расследования, видимость изучения обстоятельств. Такое качество расследований никого не устраивает кроме российской власти, которая сама же себя и не хочет судить. А ведь государство, нарушающее право на жизнь или право не подвергаться пыткам, когда оно берет преступников под защиту, — это индикатор неправового государства", — комментирует дело Бунтова Каринна Москаленко.