Оригинал материала
«Мы на стороне Путина»
-- На прошлой неделе в Веймаре российский президент Владимир Путин поднял руку на «священную корову» западноевропейской энергетики -- диверсификацию источников энергоносителей. Он заявил, что подобная политика сдерживает рост экспорта российского сырья в Германию и другие страны Западной Европы. Как отнеслась к этому высказыванию немецкая сторона?
-- Действительно, по действующему законодательству страны ЕС -- и Германия здесь не исключение -- имеют право закупать у одной страны-производителя вне ЕС не больше трети от общего объема импорта энергоносителей. Тем самым в свое время были введены ограничения на зависимость западных стран от одного монопольного «крана». Мы в данном случае скорее на стороне Путина, подобное ограничение нам теперь уже не представляется столь уж необходимым.
-- Это связано с тем, что уже давно завершилась «холодная война», или на новые подходы влияют события 11 сентября?
-- Россия за прошедшее время стала для нас очень, очень надежным партнером. Если мы сравним эту страну с другими источниками энергоносителей, то вряд ли можно утверждать, что Россия является менее надежным партнером. Запасы сырья в европейских странах, таких, например, как Норвегия, значительно меньше российских, в ближайшие годы они начнут истощаться. По сути, у нас не будет иной возможности, как импортировать природный газ, нефть и другие энергоносители из России в возрастающем количестве. Важно еще и то, что у немецких импортеров российского газа прочные позиции на внутреннем европейском рынке энергии, а также отлаженные десятилетиями контакты с российскими производителями. Другие европейские страны пока вряд ли могут этим в такой же мере похвастаться, и мы хотим сделать эти позиции еще более прочными.
-- Как оценивает немецкая экономика политическую стабильность в сегодняшней России? Еще пару лет назад по этому поводу звучала серьезная озабоченность.
-- Без всякого сомнения, за последние два года, с тех пор как Путин стал президентом, мы можем твердо говорить о политической стабильности в России. Тем не менее не стоит обольщаться. Российской стороне еще многое предстоит сделать, особенно для того, чтобы действительно начали работать многие хорошие законы, принятые в последние годы. Но в целом мы с удовлетворением отмечаем, что ситуация в России стала намного стабильнее, чем до Путина.
-- Один из менеджеров Deutsche Bank заметил недавно, что за несколько последних лет Россия приняла столько законов, сколько не появилось в ЕС за сорок лет его существования. Что сделать для того, чтобы они заработали?
-- Когда слишком много законов, тоже, наверное, не очень хорошо. Законы могут быть эффективными лишь в том случае, если их проводниками является соответствующая администрация, чиновники, заинтересованные в их исполнении. А поскольку такое в России существует пока еще, мягко говоря, не повсеместно, то партнерство находится в процессе перманентного преодоления барьеров, которые создаются искусственным путем.
-- Вы имеете в виду знаменитую российскую бюрократию?
-- Она не менее знаменита, чем наша, немецкая. Нет ни одной страны, где не было бы бюрократии. Но в России дело осложняется еще в какой-то степени отсутствием у нее опыта в обращении с законами и теми, для кого они создаются.
-- Как немецкий бизнес расценивает существующие в России базовые условия для своей деятельности?
-- Крупные фирмы считают базовые условия в России достаточно приемлемыми. Сложнее мелким и средним предприятиям. Однако это относится и к российским предпринимателям. Так что речь не идет о чисто немецком феномене. Конкуренция за привлечение инвестиций очень высока, Россия конкурирует с целым рядом стран. На данный день и час нашим средним и мелким предприятиям проще и надежнее идти за границу в такие страны, как Румыния, Польша, Чехия или, к примеру, Греция, Португалия. Поэтому Россия не должна ослаблять усилия по облегчению условий работы для этой категории бизнеса.
-- Что вы можете сказать об инвестиционной привлекательности России в сравнении с названными выше странами?
-- Эти страны в рейтинге инвестиционной привлекательности пока однозначно идут впереди России. Немалую роль играет и перспектива их скорого вступления в ЕС, то есть через несколько лет они окажутся в рамках нашего внутреннего рынка. Здесь наши инвесторы чувствуют себя по понятным причинам надежнее. Юридические системы в этих странах уже в такой степени отвечают европейским требованиям, что фирмы уверены в своем праве, если ведут себя в соответствии с законами. В странах СНГ этого пока нет. Проблема надежности партнеров -- вот в чем сегодня наша большая забота. Многие предприниматели, работающие в России, отмечают, что во взаимоотношениях с российскими партнерами все идет замечательно на предварительных стадиях заключения контрактов или сразу же после их подписания. Значительные трудности начинают возникать, когда предприятие входит в фазу получения денег. Нарушаются договорные обязательства, касающиеся, в частности, финансовых договоренностей.
-- Однако это скорее всего не связано с тем, хороши или плохи законы. Это, как говорят, человеческий фактор.
-- Совершенно справедливо. Мы стараемся довести до немецких фирм мысль о том, что совместное предприятие в России может считаться по-настоящему функционирующим лишь тогда, когда начинает зарабатывать деньги. До этого момента всегда бывает трудно оценить истинное лицо партнера. Это, конечно, не чисто российский феномен, но с ним наши предприниматели чаще всего сталкиваются именно в России. Это обстоятельство, в частности, является одной из причин, почему наши фирмы в последнее время предпочитают создавать производство в России, как мы говорим, на «зеленой лужайке» -- с самого начала самостоятельно и без зависимости от местных партнеров. В этом случае они чувствуют себя более независимыми и гибкими в работе.