О нас
Коллекция
Для исследователей
Рассылка
Наш Telegram
Рассылка
О нас
Исследователям
Коллекция
Проект "Kronika"
О нас
Коллекция
Для исследователей
Рассылка
Наш Telegram
Дата
21.05.2001
Автор
Александр ТИМОФЕЕВ
Источник
Время новостей
Сохранённая копия
Internet Archive
Оригинал материала

Отбросить слово «страх»

Китайский опыт радикального обновления социализма

На прошлой неделе исполнилось ровно 35 лет с того дня, как ЦК Компартии Китая объявил о создании группы по делам «культурной революции». «Великая пролетарская культурная революция», потрясшая не только Китай, но и весь мир, была задумана Мао Цзэдуном как попытка вдохнуть новую жизнь в коммунистическую идею.

Был у Мао и более личный мотив. Его авторитет как политического вождя был подорван трагическими результатами эксперимента с коллективизацией -- от голода 1958--1962 годов умерли до 20 млн человек. Потерпевшему поражение на фронте экономических преобразований вождю пришлось уйти в тень и передать бразды правления «прагматикам» -- председателю КНР Лю Шаоци и генсеку ЦК КПК Дэн Сяопину, которые во имя спасения страны от разорения и голода отказались от целого ряда левацких политических установок. Крестьянам вернули земельные участки, что было прямым отходом от коммунистического идеала Мао Цзэдуна. Партийные кадры все более склонялись к развитию экономики с опорой на профессионализм и материальное стимулирование.

К середине 60-х годов вождь революции ясно ощутил, что все меньшее число представителей номенклатуры поддерживает его идеи и власть. Мао решился на новую революцию, которая разбила бы «хрущевский дух» экономической политики Лю Шаоци, вернув страну на путь настоящего уравнительного коммунизма. Для консолидации собственной власти и насаждения в обществе левацкой идеологии ему пришлось организовать восстание против номенклатуры и интеллигенции.

Авангардом «бунта» стала городская молодежь, движимая смесью утопического романтизма и вполне земного карьеризма. Первой мишенью для «красногвардейцев» (хунвэйбинов) стали их собственные учителя, работники пропаганды и культуры. Затем удары обрушились на местные парторганизации. В конце 1966 года желание властей вынести борьбу за стены учебных и идеологических структур обусловило создание организаций «бунтарей» (цзаофаней).

Поначалу Мао Цзэдун решал двуединую задачу: борьба с «буржуазными элементами» внутри партии призвана была закалить молодежь, а волна критики -- очистить партийных работников и пробудить их от идеологической спячки. Позднее схема взаимного воспитания стала более сложной -- рабочие должны были воспитывать студентов революционным словом и привлечением к труду на заводах, было решено привлекать хунвейбинов к идейной и физической работе в деревне.

Труды Лю Шаоци пошли насмарку -- трудящиеся отвлеклись на дела революции, и в экономике начался спад. На некоторое время Мао Цзэдуну удалось накалить в обществе революционный энтузиазм и покончить со своими врагами. Однако взвинченные массы «красногвардейцев» и «бунтарей» быстро стали объектом манипуляций для различных политических фракций, что привело к кровавым междоусобицам. Таинственная гибель министра обороны и официального преемника Мао Линь Бяо в сентябре 1971 года подорвала позиции «кормчего», позволив «прагматикам» вернуть утраченные позиции.

Есть несколько обстоятельств, заставляющих нас обратить пристальное внимание на эти события 35-летней давности.

Во-первых, страх перед новыми потрясениями дамокловым мечом висит над китайской верхушкой, влияя на принимаемые ею решения. Как следует из опубликованных недавно документов, решение о подавлении демонстраций в 1989 году Дэн Сяопин принял не из-за абстрактной нелюбви к демократии -- старый политик боялся, что победа оппозиции окончится для него тюремным заключением и унижениями со стороны «новых хунвейбинов». Тень «культурной революции» будет висеть над Поднебесной еще не одно десятилетие.

Во-вторых, именно тогда между Пекином и Москвой возникла атмосфера беспрецедентной враждебности. На ее преодоление ушли многие годы, окончательное излечивание ран еще впереди. Нападение китайцев в марте 1969 года на остров Даманский сопровождалось сотнями более мелких унижений и уколов, от разгрома консульского отдела посольства СССР в Пекине до безобразных выходок китайских студентов и дипломатов в Москве. Призыв «разбить собачью голову Брежнева» уже давно утратил для россиян былую остроту. Однако звучавшие в те годы призывы предъявить Москве территориальный счет будут помниться еще долго, ими не брезгуют воспользоваться в своих политических целях как китайские, так и российские неонационалисты.

Наконец, сам феномен «культурной революции» так до сих пор до конца и не осмыслен. В произведениях наподобие советского документального фильма «Маоизм -- трагедия Китая», «культурная революция» изображалась исключительно как кровавый и бессмысленный террор. Если это действительно было так, трудно понять, почему миллионы простых китайцев до сих пор вспоминают о тех временах с ностальгией, а на Западе и сейчас хватает романтиков, которые видят в «культурной революции» образец истинного революционного обновления. Круглая дата дает возможность еще раз заглянуть в прошлое и подумать о его уроках без предвзятости.

Александр ТИМОФЕЕВ