Оригинал материала
ДОМ С РУХЛЯДЬЮ. СУДЬБА АСТАШЕВСКИХ ИНТЕРЬЕРОВ
В 1872 году в Томске был выставлен на продажу «дом с рухлядью». За 200 тысяч рублей. Деньги по тем временам невероятно большие — годовой оклад учительницы составлял около 300 рублей. Но дом того стоил — целая усадьба, с хозяйственными постройками, оранжереей. Да и слово «рухлядь» означало совсем не то, что сейчас. От слова «рух» - «движение» - рухлядью называли движимое имущество. Нового хозяина искал особняк томского золотопромышленника Асташева — со всеми своими роскошными аристократическими интерьерами.
Только в 1878 году наследники Ивана Дмитриевича сторговались с томской епархией, снизив цену более чем в два раза. А в 1922 году в усадьбе Асташева открылся Краевой музей, которому в наследство перешли не только помещения, но и оставшаяся от Асташевых «рухлядь»: три мебельных гарнитура, несколько трюмо и ломберных столиков, этажерки, ширмы, вазы. Всего до 90 предметов мебели, из которых до наших дней дожили около 60.
История одной вещи — совместный проект с Томским краеведческим музеем.
Здание музея, в котором сейчас хранятся и частично экспонируются «остатки былой роскоши», было основной частью усадьбы, которую Иван Асташев построил для своей семьи. Дом возводился по проекту «типовых» столичных фасадов. Строительство курировал архитектор Александр Деев, автор Троицкого собора на Новособорной. Дом в стиле классицизма мебелью комплектовался разной — в стилях ампир, барокко, рококо.
«Вот столик и шкафчик из будуара Александры Павловны, супруги Ивана Асташева, - рассказывает сотрудница музея Елена Малофиенко. - Это стиль 18 века — рококо. Его характерные черты — легкость, изящество, кокетство. И ни одной прямой линии! Даже в выдвижных ящичках передняя стенка слегка вогнутая.
Обратите внимание, справа в шкафу застекленная дверка есть, а слева — просто сквозное пространство с полочкой в виде балкона. Недавно мы обнаружили четыре отверстия в верхней части шкафа — очевидно, там должно было крепиться что-то вроде застекленного ящика, который мог бы визуально уравновесить правую тяжелую часть...
В такой асимметрии — и прелесть этой мебели, и проблема для реставраторов. Так, например, для отреставрированного недавно столика мастера смогли изготовить только одну полочку, так как не имели ни малейшего представления о том, какой конфигурации должна быть вторая...»
Такая мебель и в те времена считалась безумно дорогой. Но Асташевы могли себе ее позволить. Во время золотой лихорадки Иван Асташев попал, что называется, в струю. Оставив ради золотого промысла госслужбу (а до 1833 года Асташев служил чиновником в разных городах Томской губернии), он сумел сохранить нужные связи. Знакомые охотно вкладывались в прииски Асташева, которыми он владел и в Томской, и в Енисейской губерниях.
На фото: Александра Павловна и Иван Дмитриевич Асташевы
А потом началась государственная кампания за чистоту рядов госслужащих — государь запретил им заниматься предпринимательской деятельностью. И тогда многие чиновники, купившие паи в золотых приисках Асташева, продали их ему за бесценок. И томский золотопромышленник быстро стал миллионером. Добывая до 70 пудов золота в год, можно было обставлять дом самой изысканной мебелью. Например, гарнитурами из красного дерева.
«Красное дерево — это почти 500 пород деревьев, имеющих красноватый цвет древесины, - объясняет Елена Малофиенко. - Махагониевое дерево, палисандровое, черная ольха, секвойя... Все они произрастают в жарких тропических странах, в Россию привозились морем из Южного Китая и Индии. Мебель изготавливалась уже на месте.
Из-за того, что древесина очень дорогая и тяжелая, протяженные детали — такие как рамы сидений (царга), задние устои (спинка), боковые стойки — делались из какой-нибудь хвойной породы, а фанеровались пиленым шпоном из красного дерева. А вот уже локотники, навершия спинок диванов и кресел резались из массива красного дерева...»Асташевские гарнитуры достались Краевому музею в изрядно потрепанном состоянии. Этой мебелью активно пользовались и Асташевы с их многочисленными гостями, и несколько поколений архиереев. Но самый больший урон коллекции был нанесен в 1940-х годах.
На фото: фрагмент оригинальной обивки гарнитура из красного дерева
«Некоторая убыль у нас произошла перед войной - тогда Томск короткое время был районным центром Новосибирской области, - объясняет Елена Малофиенко. - И в качестве культурного обмена мы поделились с Новосибирским краеведческим музеем антиквариатом из асташевских интерьеров, кремниевыми пистолетами и старопечатными книгами. А в ответ получили антирелигиозную выставку гипсовых муляжей и несколько этнографических экспонатов...
Но самым большим испытанием для мебели стали военные годы. В Томск начали эвакуировать учреждения со всей страны, поэтому потребовалось срочно освободить помещения музея — здесь в годы Великой Отечественной размещалось Тульское оружейное училище. В августе 1941 года все коллекции были размещены по другим учреждениям города. Асташевская мебель переехала в тыловой госпиталь, который находился в нынешнем НИИ курортологии.
Стульчики из красного дерева стояли в гимнастическом зале, малый диван из того же гарнитура — в санпропускнике. Представляете, что такое санпропускник - то есть место, где производят первичный прием больных - в период, когда раненых в город привозят эшелонами... А столик с вызолоченной столешницей из красного дерева стоял в палате для раненых, на нем раскладывали лекарства и играли в настольные игры... »
На фото: вызолоченный столик из красного дерева, который стоял в палате госпиталя
Пережившая войну антикварная мебель нуждалась в серьезном лечении. Отреставрировать все и сразу музей не смог по финансовым причинам, потому кропотливый процесс восстановления растянулся на десятилетия. И это в каком-то смысле даже хорошо, потому что у посетителей есть возможность сравнить: как было, и как стало.
На фото: Елена Малофиенко
«Вот как проходила реставрация гарнитуров из красного дерева, - рассказывает Елена Малофиенко, - сначала смывались все наслоения лака, чтобы вскрылась натуральная древесина. Она довольно бледная, кстати. Потом восстанавливалась резьба, шпон.
При этом тон восстановленных частей специально под натуральную древесину не подгонялся. Во-первых, чтобы работа реставратора была видна, и все понимали, какая часть была утрачена. Ну, а во-вторых, все равно в тон родной древесины не попадешь — она со временем темнеет, да и породу красного дерева угадать из сотен возможных — почти нереально. После того, как все восстановительные работы по резьбе и шпонированию сделаны, дерево промазывают растительным маслом — наши реставраторы используют льняное, по технологиям середины 19 века. Сразу дерево становится ярким, сочным!
После этого варится шеллачный лак, на основе шеллака — это воскоподобное вещество, продукт жизнедеятельности лаковых червяцов, которые обитают в тропиках, там же, где и произрастает древесина. Этим шеллачным лаком покрывают изделие до тех пор, пока древесина не перестанет его в себя впитывать. Слоев 10-15...»
Меньше всего хлопот было с набивкой этой мягкой мебели — сидения и спинки были набиты конским волосом. Он не боится ни моли, ни плесени и не подвержен процессам гниения. Его достаточно раз в 50 лет извлечь, промыть, перебрать, высушить, вернуть на место, и пользоваться мебелью дальше. И не надо ни пружин, ни стружек.
Сложность реставрационных работ посетителям обычно показывают на примере кресла из «синего» асташевского гарнитура. Этот образец мебели в стиле ампир наглядно дает представить уровень состоятельности его владельца — подобные стулья по эскизам Карло Росси есть в Эрмитаже.
«Чем хорош классический стиль — его легко формализовать, - говорит Елена Малофиенко. - Для него характерны лавровые венки, ветви, музыкальные инструменты, розетки. Обязательная симметрия. Выдержанное сочетание позолоты с другими материалами.
Ампир — это имперский стиль наполеоновской Франции. Можно увидеть крылышки на ножках кресла — эти элементы мифологических грифонов появились после похода Наполеона в Египет. Особенность этого кресла в том, что спинка, локотники и элемент с лирой покрыты сусальным золотом...»
«Прежде, чем накладывать сусальное золото — а это тончайшая золотая фольга, которая трепещет от колебаний воздуха, — продолжает Елена Малофиенко, — древесину надо покрыть грунтовкой, левкасом. Это смесь мела и рыбьего клея. Поэтому вот эти белые веночки только выглядят как гипс, а на самом деле это дерево.
На левкас наносится краска — сурик, в качестве подложки под золочение. Сурик задает тон, чтобы у позолоты был глубокий цвет. И только потом наносят сусальное золото.
Наши реставраторы не могут работать с сусальным золотом, потому что не имеют специального допуска. Поэтому пока они отдают все силы реставрации гарнитуров из красного дерева».
Ждут своего часа и старинные часы из интерьера Асташевых, сделанные в 18 веке в Лондоне мастером Уильямом Оуэном. На их реставрацию нужно около 300 тысяч рублей — чтобы заказать бронзовые детали, восстановить резьбу и, конечно же, починить сам часовой механизм. Для сбора средств даже установили стеклянный куб у касс музея. С верой в то, что старинные часы еще пойдут. И парусник мастера Оуэна вновь закачается в волнах реки времени.
Метки: Асташев, усадьба Асташевых, Архиерейский дом, Краеведческий музей, Томск, Томская область, интерьер, гарнитур, красное дерево, Эрмитаж, Карло Росси, ампир, барокко, рококо