Жизнь после Якеменко

Курировать молодежную политику в России теперь вместо Василия Якеменко будет его соратник — бывший комиссар "Наших" и бывший депутат Госдумы от "Единой России", 35-летний Сергей Белоконев. Новый глава Росмолодежи рассказал PublicPost о том, как из "Яблока" ушел в "Идущие вместе", чем ему нравится Путин и как его учили американские инструкторы.

— Сергей, Вы очень долго были при Якеменко…

Не совсем так, но можно и так сказать. С Василием я познакомился в 2001 году. Я тогда был аспирантом факультета истории, политологии и права РГГУ, он находился на Никольской, между Лубянкой и Кремлем...

— Отличное соседство!

При этом факультет был такой — оппозиционный, и я был такой оппозиционный человек. Но один раз я шел и увидел огромное количество молодых людей с портретами Путина на груди. Говорят, что я был членом партии "Яблоко"... Я не был в партии, но я был самым молодым начальником штаба в регионе — в Курской области, на выборах президента (собеседники PublicPost в партии это опровергают; на сайте Сергея Белоконева в разделе "Биография" данных о "яблочном" прошлом чиновника также нет — РР). И был доверенным лицом Явлинского в 2000-м году. И когда я увидел молодых людей, я почувствовал что-то... Я уже по-другому относился к Путину, уважал его. Тогда я пришел к Якеменко, с тех пор мы вместе работаем.

— То есть в демократах разочаровались?

В "Яблоке" я разочаровался — в Явлинском, в его позиции по Чечне, заигрываниях с Западом. Меня там инструкторы американские учили. На кампаниях 1999-го и 2000-го были семинары, их проводили IRI (International Republican Institute) и NDI (The National Democratic Institute), которую возглавляет Мадлен Олбрайт.

— Чему учили?

Работать с журналистами, проводить кампании, информационной войне. Наверное, учили еще чему-то — я был совсем молодой.

— Американцы Вас не увлекли, а чем увлек Василий?

Он лучший менеджер из всех, с кем я работал, лучшего руководителя я не видел. Тем не менее я с 2007 года был депутатом Госдумы, два года я четко работал на партию секретарем регионального отделения (в Смоленской области — PP). Добился приличных результатов. Так что не могу сказать, что вся моя карьера связана с Якеменко.

— А сейчас вы общаетесь? Созваниваетесь?

Вчера созванивались, сегодня еще нет. Он очень корректен и ни разу мне ничего не сказал по поводу моей деятельности здесь.

— Когда Якеменко был главой Росмолодежи, движения "Наши", политика Росмолодежи была крайне агрессивной, но сейчас Вы говорите о том, что не намерены сосредотачиваться на уличных акциях.

Я намерен сосредоточиться не на молодежной политике, а на политике государства в отношении молодых людей. Молодежь на улицах меня интересует не в первую очередь, а интересуют талантливые молодые люди, люди в трудной жизненной ситуации. У них энергетика намного сильнее.

— Можно ли говорить об окончательном разводе Росмолодежи и движения "Наши"?

Я внутренне от движения "Наши" отошел в 2008 году. И ни разу движением после этого не занимался, хотя приходил на акции. Не хочу кого-то оценивать, но когда я был в "Наших", движение мне было более понятно, чем сегодня. Хотя я, наверное, мало знаю.

— До недавнего времени даже пресс-службы "Наших" и Росмолодежи фактически совпадали...

Совпадали или нет, но если мы сейчас говорим о Кристине Потупчик... Я к ней хорошо отношусь, она неплохой профессионал, но ее нет и не будет в Росмолодежи.

— Это было ее решение?

Она работает с Василием, я так понимаю, со мной она никогда не работала.

— У вас были конфликты?

Никогда не было. Я уверен, что если я обращусь к ней за помощью, она мне поможет.

— Вы преподаете политологию в МГУ уже несколько лет. Студенты изменились за последние годы?

Несколько лет назад меня удивляло то, что студенты на 4-5 курсах могут продавать кофе. Сейчас такого меньше стало. Может, стало легче жить? Но молодежь 2001 года и нынешняя отличаются сильно. Тогда был большой процент людей, которые были готовы уехать учиться и работать за границу. Сейчас такого нет. Хотя, может, в последние месяцы под какими-то формируемыми настроениями... Но эти настроения, слава Богу, разбиваются о реальное положение дел в Европе: жить там тоже не фонтан, мягко говоря. Половина Испании сидит на пособиях, в Италии тоже сложно, Германия кормит всю Европу, а французы прибрали деньги Каддафи и еще что-то там тянут. Европейская цивилизация ограничена культурой потребления. Но только в традиционных ценностях, в правой идеологии можно отстраниться от таких американских тем, как потребительские установки, ценности, которые насаждаются СМИ и Голливудом. Я недавно был в Чечне, в Грозном. Одна из основ мобилизации народа — жесткая ориентация на традиционные ценности в обществе.

— И на какие ценности нам ориентироваться?

Вопрос в том, на какие можем. Понятно, что мы же не можем, как в Чечне. Значит, нужно максимально создавать условия для конкуренции. Показывай себя, покажи, что ты можешь сделать. К сожалению, многие, кто больше всех выступает, — они мало что могут сделать.

— А какие вопросы Вам как федеральному чиновнику задает либеральная МГУшная публика?

Я никого не агитирую (вступать в наши ряды), но так получается, что к концу курса они интересуются проектами, которые я веду. Работают в Росмолодежи.

— Вы 11 лет в молодежной политике. Вы довольны тем, что у Вас получается?

Реально работать на государственной позиции я начал полгода назад. Депутат Госдумы — это такая вещь: контроль, аудит, инициирование законов. Немногое получилось, к сожалению. Идет перекос в сторону старшего поколения (в сфере господдержки — РР), это еще с 90-х годов. Есть центры соцзащиты, квартиры даем. А что мы вкладываем в тех, кому до 30?

— На следующий день после назначения Вы говорили о том, что работать нужно и с детьми, со старшеклассниками. У Вас самого трое детей, сколько им лет?

Старшему сыну будет 10.

— Вы в них что пытаетесь вложить?

Я, к сожалению, очень мало времени им уделяю. Они смотрят, как я живу — я работаю. Никогда не видели, чтобы я выпивал, я никогда не курил. Я их учу так, как меня родители учили.

— Это как?

Они много читают, не смотрят странные каналы. Я бы хотел, чтобы они умели дружить. Ни один человек, с которым я дружил, от меня не отвернулся. У меня есть друзья, с которыми я вместе с детского сада. Я очень серьезно отношусь к Путину еще и потому, что практически нет людей, которые его предали.