Права не приобрел

Они умудрились родиться, с разницей в три года, ровно в один день: «01.11», как пишут в официальных бумагах. Нумерологи истолковывают это так, что братья будут по жизни всегда вместе, и говорят, что вообще число – дважды счастливое. Насчет первого – чистая правда, а вот что касается второго...

С Питером братьев Абаевых судьба связала давно и крепко. Этнические чеченцы, родившиеся в Киргизии во времена депортации, они с юности стремились на берега Невы. Оба мечтали стать художниками.
В город своей мечты впервые попали в конце 1970-х. Младший, Лечи, отслужил здесь срочную, потом работал на Балтийском заводе. Учился в театральном, через год ушел – не понравилось... Лечи все давалось с легкостью. Фортуна? Талант?.. В 1981-м оба брата поступают в Институт имени Репина Академии художеств. Старший, Султан, – с третьей попытки, а везунчик Лечи – с первой.
Абаевы станут гордостью Чечено-Ингушетии – одними из первых в республике профессиональными живописцами, первыми людьми с высшим художественным образованием. Войдут в число первых чеченцев – членов Союза художников России (таковых и сейчас можно по пальцам пересчитать).
Султан вскоре стал полноправным питерцем, живет в самом центре города, там же, в центре его, мастерская. А неуемный Лечи после окончания вуза жил на два города: мотался в Чечню и обратно, устраивал выставки, занимался общественной деятельностью, добился открытия в Грозненском пединституте художественно-графического факультета... На исторической родине тогда его носили на руках и в Ленинграде всячески привечали.
Судьбу круто переломил 1992 год. Автокатастрофа. Врачи собирали Лечи по кусочкам. Говорят, что выжить после тяжелейшей черепно-мозговой травмы ему позволило лишь провидение да бешеная жизненная энергия.
В 1993-м Лечи долго лечится в Военно-медицинской академии. Поселяется неподалеку от брата, в доме № 40 по улице Восстания, в семье их старой доброй знакомой Людмилы Баленковой, с которой Абаевы познакомились еще в студенческие годы и дружили, поддерживая друг друга. С той поры, тринадцать лет уж минуло, Лечи там и живет – на последнем этаже дореволюционного дома, в классической питерской коммуналке. Правда, на следующий год он поехал было в Грозный, но грянуло то, что руководители государства упорно не хотят признавать войной. Квартиру Абаева разбомбило, мастерскую со всеми произведениями тоже. Ни вещей, ни денег – все рассыпалось в прах. Жена с двумя маленькими детьми перебралась в Дагестан к согласившимся приютить ее родственникам. Здоровье художника снова резко пошатнулось. Помогать ему желающих не было. Ничего не оставалось, как вернуться в северную столицу мачехи-России.
– Лечи не такой человек, чтобы быть кому-то обузой, – объясняет Султан. – Все эти годы он являлся полноправным членом семьи Баленковой – это может подтвердить огромное количество людей. С Людмилой, которая была на 18 лет старше, его связывали отношения матери и приемного сына. Свою пенсию по инвалидности и средства, выручаемые от продажи картин, Лечи отдавал на ведение хозяйства, вносил за всех плату за квартиру и коммунальные услуги...

Лечи Абаев получил статус вынужденного переселенца. В 1995 году его зарегистрировали на площади Баленковой (а где еще? другого-то жилья не было!) временно, с 1998-го – постоянно – разумеется, с согласия всех заинтересованных лиц. Людмила терпеливо ухаживала за Лечи, когда тому становилось хуже, а потом она сама тяжело заболела, и теперь уже Лечи, вплоть до ее кончины от рака в 2001 году, заботился о ней, покупал на последние деньги дорогие лекарства, кормил с ложечки, сам еле стоя на ногах, выводил гулять...
Несколько лет назад в Петербург к Лечи Шамсудиновичу переехали его несовершеннолетние сын и дочь. С 2003 года они учатся в школе № 203 Центрального района, в начале 2004-го получили постоянную прописку по месту жительства отца. Дети, вынесшие то, что далеко не каждому взрослому по плечу, потихоньку отходили от жестокого стресса, с трудом, но привыкали к мирной жизни. Вроде все стало налаживаться. Но тут свалилась новая напасть. К Абаевым зачастили незваные гости.
– В квартиру едва ли не каждый день, как на работу, наведывались некие крепкие ребята, – рассказывают Лечи и Султан. – Они представлялись то якобы от корпорации «Развитие», то от риелторских агентств, то говорили, что действуют якобы от имени районной администрации, по-хозяйски осматривали комнаты, ссылались на какие-то документы, утверждали, будто дом уже завтра пойдет на расселение – так что, мол, лучше вам уехать, целее будете...
По просьбе Абаевых депутат Законодательного собрания Владимир Гольман направил запрос в Комитет по строительству правительства города. Из комитета ответили: «В настоящее время сведения о разработке документации по инвестиционному проекту на реконструкцию указанного здания отсутствуют». То есть оснований для беспокойства нет. А прессинг меж тем продолжался.
– Люди, занимавшиеся ремонтом в соседней, уже расселенной квартире, дождавшись, пока дома никого не будет, ворвались к нам, стали все крушить, вышибли двери, сломали стены. Вернувшиеся из школы дети были напуганы до смерти, они подумали, что и здесь начинается война...
Абаевы обратились в прокуратуру, приложив фотографии, наглядно свидетельствующие о последствиях вторжения. В ответ пришла отписка. А угрозы в адрес Лечи и его семейства становились нешуточными. «Им то и дело заявляли, чтобы убирались подобру-поздорову – дескать, вы тут никто; намекали, что могут подвести под любую статью... Я стал реально бояться за брата и за племянников».
На тот момент Лечи с детьми оказались прописанными в 17-метровой комнате втроем. Ордер же на это помещение числился за... умершей 35 лет назад матерью Людмилы Баленковой. Из-за чего вышла изрядная путаница. Справка о регистрации семьи Абаевых, выданная жилищным агентством Центрального района, достойна быть занесенной в анналы, Зощенко отдыхает. В графе «Ф.И.О.» значится: Абаев Лечи Шамсудинович, Абаева Хеди Лечиевна, Абаев Асламбек Лечиевич, а в графе «Родственные отношения» – соответственно «знакомый», «знакомая», «не определен».
Дабы снять неопределенность, Абаев-папа обратился с просьбой перевести ордер и лицевой счет на его фамилию. Он-то полагал, что это лишь констатация существующего положения вещей. И что власти сами заинтересованы устранить бардак в департаменте. Ну правда, нельзя же вечно вносить коммунальные платежи от имени давно скончавшегося человека! Но не тут-то было.
Пришлось подать в суд.

Дело в Смольнинском федеральном суде Абаев неожиданно для всех проиграл. И в Дзержинском тоже. Городской суд оставил решения районных инстанций в силе. Зато администрация Центрального района свой встречный иск, из которого следует, что Абаев Л. Ш., Абаева Х. Л. и Абаев А. Л. занимают комнату, где постоянно прописаны и живут незаконно – поскольку «не приобрели право пользования», – выиграла.
Лечи до сих пор не может понять, как это произошло. Случившееся не укладывается у него в голове. Вот так просто – ни с того ни с сего – взять и выгнать их из комнаты?
Сколько ни пытались художник и его адвокаты доказать многочисленные допущенные, с их точки зрения, нарушения законодательства – безрезультатно. Например, то, что не были приняты во внимание показания свидетелей в пользу Абаевых, – так и не надо. А то, что к участию в тяжбах не было привлечено младшее поколение, – так, по мнению Фемиды, их интересы и не были затронуты...
Настолько, что с 1 марта 2006 года 15-летняя Хеди, 16-летний Аслам и их 48-летний отец из квартиры на улице Восстания выписаны. По злой иронии судьбы, 28-м февраля датирован документ из городской больницы № 6 Комитета по здравоохранению Петербурга в адрес Центральной районной администрации. В бумаге говорится, что Абаев Лечи Шамсудинович в силу наличия целого ряда недугов имеет право на дополнительную жилплощадь.
В ближайшие дни, очевидно, состоится показательное выселение.
– Как... как же Конституция? – председатель правления общественной правозащитной организации «Дом мира и ненасилия» Елена Виленская – а уж она-то с какими только казусами не сталкивалась, – изучив бумаги, едва не начала заикаться.
Художник Лечи Абаев – инвалид II группы, с потерей же регистрации он лишается и медицинской страховки, и льгот, а пенсию как получать?.. А куда смотрят вездесущие органы опеки, призванные защищать права детей? Где теперь ребятам жить, где учиться?
Для справки: за квартиру, утраченную в ходе боевых действий в Грозном, Абаев получил компенсацию в размере 37 тысяч рублей. Деньги ушли на медикаменты.
«...Никакого другого жилья у нас с детьми нет, и если нас выкинут на улицу, мы обречены», – пишет Лечи в обращении к губернатору Петербурга.
В районной администрации от каких-либо комментариев воздерживаются: читайте, мол, материалы судебных процессов, там все сказано, мы за Фемиду не отвечаем.
«А неофициально мне уже не раз «советовали»: валите, дескать, в свою Чечню...» – признается на прощание Лечи.

Валерия СТРЕЛЬНИКОВА
Фото Александр БАНЬКОВ

P.S. Семья Абаевых намерена обратиться в Независимый экспертно-правовой совет в Москве, чтобы провести юридическую экспертизу всех касающихся этого дела документов.