«Мы наш, мы новый мир построим...»

Религиовед Борис Фаликов про ИГИЛ и общее чувство ресентимента.

На уходящей неделе в Томске при содействии «Открытой России» с открытой лекцией побывал один из ведущих российских религиоведов, специалист в области новых религиозных движений, доцент Центра изучения религий Российского государственного гуманитарного университета Борис Фаликов. Накануне лекции он стал гостем студии «Часа Пик». Интервью с ним записала Юлия Бычкова.

Ю.Б.: Наш разговор мы начнем с результатов вашего эксперимента. Чтобы понять как работает религиозное мировоззрение, 2 года назад вы предлагали своим студентам, придумать собственную религию. Какая из придуманных в аудитории религий вам больше запомнилась, были такие работы, которые вас удивили?

Б.Ф: Вы знаете, эксперимент прошел довольно удачно. Студенты пустились во все тяжкие и напридумывали разных вещей. В сухом остатке – это были мозаики из уже имеющихся религиозных компонентов, ничего совершенно нового студенты не придумали. Но, чтобы придумать что-то совершенно новое, надо приблизится к уровню пророков, которые создавали существующие религии. Как вы понимаете, среди моих студентов. Будд, Мухаммедов и, прошу прощения, Христов не оказалось.
Ю.Б: В этих работах присутствовали традиционные религиозные категории: Ад и Рай, придуманные религии строились по принципу иерархии?

Б.Ф.: Ад и Рай, как категории присутствовали. Но вот иерархия или, так называемая, «вертикаль власти» – отсутствует. Для молодого сознания эти вещи – неактуальны. Вертикаль уходит в прошлое. Сам принцип церковной организации, как иерархической структуры, замкнутой на политические факторы, моим студентам показался непривлекательным. Потому их в большей степени интересует восток, где вот таких структур нет. Восточные религии гораздо демократичнее. Хотя там есть и свои недостатки то, что мы называем принципом гуруизма. Когда лидер – Гуру. Он забирает много власти и подчиняет себе публику. Это я считаю недостатком. Однако, мои студенты придумали механизмы, одергивающие Гуру, в своих новых религиях они не давали Гуру много власти.

Ю.Б: Эти работы аттестуют студентов, прежде всего как жителей нашей страны и носителей русской культуры или как людей современного поколения. И в своих эссе они пытались отразить по большей части современные реалии, которые объединяют их со сверстниками в других странах мира?

Б.Ф.: Мои студенты – новое поколение. Знают иностранные языки, ездят по миру, читают много. Поэтому, когда я смотрю на них – не вижу разницы между ними и, например, иностранными студентами: во Франции, США, Англии. Это одно поколение, открытое. Я думаю, что появляется молодежь новой формации: открытая, свободная, мыслящая.

Только в связи с этим меня печалит все те процессы, которые происходят в нашей стране: этот явный тренд на изоляционизм, на неверно понятый патриотизм, который представляет собой не что иное, как выпячивание национальной гордыни. Поэтому в этом смысле я остаюсь со своими студентами. Они мне симпатичнее!

Ю.Б.: В продолжении темы патриотизма: недавно мы отметили 70-летие Победы. Иногда в публикациях высказывают мнение о том, что сейчас на основе победы в войне складывается культ победы сродни религиозному. Вы с этим согласны?

Б.Ф.: Как это не печально, но я вынужден с этим согласиться. Причем это культ, эта религиозная система, устремлена в прошлое. Чтобы нормально функционировать и давать обществу что-то позитивное, в религиозной системе должна быть идея спасения. Если система стремится в прошлое, то в итоге это может выродиться в культ мертвых. То, что происходит сейчас в религиозной системе – это тупик.

Ю.Б.: Есть еще одна религиозная тема, которая сейчас тревожит весь мир – действия организации «Исламское государство». Как по вашему мнению, что заставляет современного человека, зачастую получившего образование в каком-нибудь европейском университете, уезжать на Ближний Восток, убивать людей, выкладывать впоследствии все эти ролики в интернет. Что ИГИЛ (ИГИЛ - официально запрещенная в России организация. - ТВ-2) хочет сказать миру?

Б.Ф.: ИГИЛ – это тревожный симптом. Сейчас ИГИЛ занимает ту нишу, которую в свое время занимал большевизм. Они хотят уничтожить старый мир и построит принципиально новый. Помните международный пролетарский гим«Мы наш, мы новый мир построим, кто был никем, тот станет всем!» Этот пафос строительства утопии прослеживается. Идея та же: строительство нового мира. Они даже перекраивают границы между Ираком и Сирией, они говорят, что эти границы им навязали колонизаторы. Строительство таких утопий при этом очень привлекает молодежь. Молодые мусульмане, которые во втором и третьем поколении живут в Европе, присоединяются к ИГИЛ. Так же как утопизм коммунистический был привлекателен для молодежи так же и ИГИЛ. Важно, что строительство утопий всегда сопровождалось чудовищной жестокостью. Достаточно вспомнить, как у нас строилось коммунистическое государство. Им кажется, что это оправданно: чем больше убьют, тем лучше мир построят. Кроме того, они уничтожают культуру.

Ю.Б.: Действительно, те, кто входят в ИГИЛ, уничтожают памятники архитектуры, какова цель уничтожения?

Б.Ф.: Есть религиозная мотивация. Ислам не признает никаких культовых сооружений доисламских. У них есть общеутопическая идея: то, что было до них – нужно уничтожить. Так же как большевики, многое уничтожили в стране. Только у ИГИЛ действия носят более радикальный характер.

Ю.Б.: С одной стороны, ИГИЛ – это идея утопическая , но с другой стороны, она привлекает многих мусульман. Так как вы считаете, это явление временное или сохранится надолго?

Б.Ф.: Сам тренд – мощный. Он укоренен достаточно глубоко. Но много политических сил, которые противостоят этой организации. ИГИЛ – это сунниты. Шииты, которые представлены Ираном, они противостоят ИГИЛу. Кроме того, сами суннитские монархи, они борются с ИГИЛом, третье – это курды. Их интересы объективно противоречат ИГИЛу. Они отстаивают свою независимость. У них мощная военная подготовка. На уровне политическом ИГИЛу противостоять могут. Но глубинные корни ИГИЛа уничтожить сложно. Как организацию ИГИЛ уничтожить можно, но эти корни могут прорасти и воплотиться во что-то другое.

Ю.Б.: Возвращаясь к нашим сибирским событиям, не могу не спросить про оперу «Тангейзер». Вы выступали в качестве эксперта. Как, по-вашему, почему часть религиозного сообщества так болезненно отреагировала на постановку и насколько эта реакция адекватна?

Б.Ф.: Мне кажется, причины конфликта два вида невежества: Эстетическое и религиозное. Если человек эстетически невежествен, он не подготовлен, у него возникает каша в голове. Когда в сознании человека путается художественный вымысел и религиозная действительность – это свидетельствует о религиозном невежестве. Это очень опасная вещь. Это и приводит к обиженным религиозным чувствам. Последнее и самое печальное:религиозные пастыри могли бы объяснить, что не надо путать Бога с актером на сцене. Но вместо этого они занимаются политикой и политиканством. Митрополит Тихон затеял бучу на пустом месте для того, чтобы обозначить свою значимость. Это сочетание политических игр и оскорбившихся верующих привели к такому результату.
Ю.Б.: Почему сейчас по любому поводу люди и так легко готовы оскорбиться?

Б.Ф.: Это широкая тенденция сейчас. Ощущение себя оскорбленным. Отсюда желание реванша. Это вещь печальная. То, что называется «ресентимент». Например, в случае с Германией – Версальский мир. Это чувство обиды стало питательным для фашизма Гитлера. Наше чувство обиды не сравнится с немецким, но наши власти спекулируют на этом чувстве обиды. Эта ультра-патриотическая идеология, которая сейчас завершает свое формирование. Но мы уже отклонились от наших религиозных сюжетов, хотя, мне кажется, что все это взаимосвязано.