Новые аболиционисты

Что пишут сейчас о русских декабристах и аболиционистах США в словарях и учебниках истории? Общественные движения, боровшиеся за отмену рабства. Так и представляются широкие улицы, заполненные решительными людьми… Вот только на самом деле эти общественные движения, уж поначалу во всяком случае, ничем не отличались от нынешних — разрозненные группки людей, пытающихся втолковать равнодушному большинству свою правду. А большинство смотрело на них как на больных, и только крутило пальцем у виска… Да вот поди ж ты — понадобилось всего полвека, чтобы идея и декабристов, и аболиционистов — отмена рабства — воплотилась в жизнь! С подобным сострадательным презрением смотрит сейчас обыватель на защитников прав животных. Но — пройдет пятьдесят, сто лет... «Мы считаем, что у животных — в частности, лошадей — тоже должны быть права, — говорит Полина Лукьянова, один из руководителей АНО «Спаси коня». — Лошадь должна восприниматься человеком не как скот, а как партнер. Конечно, мы не фанатики и вполне понимаем, что шансов изменить что-то в ближайшем будущем крайне мало. Но это не значит, что надо сидеть сложа руки».

«Можете не заниматься — не занимайтесь»
Организация «Спаси коня» — предприятие по нынешним временам крайне необычное. Начать с того, что у них нет вообще никакого внешнего финансирования — учредители и волонтеры вкладывают свои собственные деньги. Не то чтоб им предлагали, а они отказывались — просто не удается пока найти заинтересованных спонсоров. Большинство благих идей, в России во всяком случае, на этом этапе благополучно увядают. Но здесь — нет. Значит, людям то, что они делают, важнее, чем собственное время и деньги.
— Вначале нас было несколько активистов, — говорит Полина Лукьянова. — Все мы увлекались лошадьми, но столкнулись с жестокостью, которую люди по отношению к ним проявляли. Осознав, насколько это отвратительно, мы попытались сделать хоть что-то — хоть кому-то помочь. Я занимаюсь спасением лошадей уже около четырех лет; а два года назад мы создали автономную некоммерческую организацию: это позволило упрочить наше положение, и теперь мы можем попробовать решить проблему в целом, на законодательном уровне.
Сейчас в «Спаси коня», помимо руководителей, работает около десяти волонтеров. По словам Полины, этого мало: постоянно нужны люди, причем не для ухода за лошадьми — тут-то как раз удается справляться. Нужны специалисты в информационный центр, а также решительные активисты, разного профиля, желательно также и юридически подкованные, в группу быстрого реагирования.
— Мы всегда говорим волонтерам: «Можете этим не заниматься — не занимайтесь», — объясняет Полина. — Такой работой надо заболеть, тогда будет толк; иначе только время зря тратить будете.

Встречают с ружьями
Группа быстрого реагирования выезжает на место, когда поступает сигнал, что лошадь в беде. В группу, как правило, входит не менее трех человек, среди которых обязательно ветеринар и юрист.
— По российским законам лошадь — это собственность. Поэтому с ней можно делать все, что душа пожелает, — рассказывает Полина Лукьянова. — Существует, конечно, статья УК, предусматривающая наказание за жестокое обращение с животными — но на практике она не действует. Мы писали заявления в милицию, в Роспотребнадзор… Реакции нет, надо создавать прецедент.
Для зоозащитников это означает, что, в отличие от человечьих правозащитников, всегда приходится действовать по легенде. Чаще всего представители организации приходят в конюшню как потенциальные покупатели, иногда как клиенты, чтобы покататься.
— Многие нас уже знают в лицо. Часто встречают крайне агрессивно, даже с ружьями. Но иногда оказывается, что хозяева просто не знают, как правильно ухаживать за лошадью. В таких случаях мы рассказываем, обучаем, помогаем в лечении. Более грамотные хозяева даже сами к нам обращаются за помощью — когда по состоянию лошади понимают, что она плохо себя чувствует.
Пока не заработала статья о жестоком обращении с животными, последнее средство, которое защитники лошадей могут использовать, — это покупка пострадавшего. Когда появляется такая необходимость, «Спаси коня» пускает клич в интернете и собирает с миру по нитке.
Если лошадь в совсем плохом состоянии, ее часто соглашаются продать по «мясной» цене — это 15 тыс. руб. Примерно столько же стоит месячное содержание одного животного, если брать по минимуму. Если же требуется серьезное лечение, операция — это всегда бешеные деньги: приходится возить в Москву или в Финляндию.
Для спасенных лошадей АНО арендует денники в частной конюшне. Сейчас в ней два больных постояльца — Пончик и Гранд; первый пострадал от человеческой безграмотности, а второй — от безграмотности и жестокого обращения. 9 августа Пончик отправился в Финляндию — делать операцию на ноге. Третья лошадь организации — Зорька — в хорошем самочувствии, сейчас в летнем лагере катает детей.
— У нас есть мечта сделать на базе АНО центр, занимающийся иппотерапией, — рассказывает Полина. — Иппотерапия — это не только лечебная верховая езда, но и общение с лошадью. Оно помогает людям с самыми различными заболеваниями и расстройствами; хотя в основном лечатся дети. Важно также, что для этих целей прекрасно походят даже пострадавшие лошади.

«Мы решаем проблемы лошадей, а не людей»
Что же происходит с лошадью после того, как ее удастся вылечить?
— Мы не пансионат для больных лошадей, как «Дар» Ады Грызловой (хотя вообще-то у нас с ними чудесные отношения, они много нам помогали). Мы скорее передержка, — объясняет Полина. — Как только вылечим лошадь — ищем хорошие руки, в которые бесплатно ее отдаем. При этом заключаем договор: человек получает лошадь без права передачи или продажи, при этом мы имеем право следить за ее состоянием и содержанием. Если условия договора будут нарушены, мы получим лошадь назад.
За время своего существования «Спаси коня» помогла десяткам лошадей: кого-то выкупили и передали, кого-то при этом пришлось лечить, кому-то было достаточно помочь информационно.
— Чаще всего к нам обращаются с просьбой: дайте денег, хочу выкупить лошадь! Но если у тебя нет денег, чтобы ее выкупить, на что ты ее будешь содержать? И где? Мы же решаем проблемы лошадей, а не людей.
В организации «Спаси коня» работают только с лошадьми, но волонтеры нередко не могут пройти мимо бездомных щенков и котят… вот так у конников естественным образом наладилось сотрудничество и с другими зоозащитными организациями, специализирующимися на собаках, кошках.
— Мы адекватно оцениваем ситуацию в нашей стране и понимаем, что без взаимной поддержки нам не справиться. Поэтому помогаем друг другу, когда есть такая возможность.
Еще один необычный вид деятельности организации — сотрудничество… с ГУВД и МЧС.
— В среднем раз в месяц лошади сбегают от хозяев, и нас просят поймать такую беглянку, когда она носится где-нибудь на Кольцевой. И это правильно: если вы видите одну лошадь, без присмотра, и вы не конник, не стоит к ней подходить — лошадь животное большое, спереди кусается, сзади лягается…
После поимки лошадь возвращается хозяевам — до следующего побега.

Прокатная Русалочка
Практически невозможно сосчитать, сколько в Петербурге конюшен. Под содержание лошадей можно оборудовать любой сарай — и прекрасно существовать, никак его не регистрируя. Это незаконно — вообще-то конюшни надо лицензировать, но никто за этим не следит. Таким образом, в городе постоянно живет несколько сотен, а скорее всего, тысяч лошадей. Сосчитать их точное количество попросту нереально.
— Хуже всего — это прокат, покатушки, особенно если они не в парках, — рассказывает Полина. — Город — не место для лошади. Ей нужно пространство для выгула, каждые два часа ей надо давать есть и пить. Но об этом никто и не думает! Лошади здесь больные: не накачаны мышцы, «спины» нет, копыта — как лыжи. У одного прокатного коня — Феди — подковы вросли в копыта! Ходил как акндерсеновская Русалочка… Особенно страшно, что при этих прокатах находятся дети — они видят эту жестокость и впитывают ее, привыкают, что это нормально. Катают в городе, как правило, девушки лет 12–14. Представляете, она, такая маленькая, вдруг получает власть над огромным животным!.. В силу возраста, излишней амбициозности и отсутствия достаточного опыта девочка может не справиться с лошадью, но ответственности не понесет.
Если увидите лошадь в плохом состоянии, советует специалист, — желательно сделать фото и послать его в организацию «Спаси коня». Разговаривать с владельцами надо аккуратно. Но если сказать, что хотите покататься, они могут дать любую информацию — в том числе адрес конюшни.

Тоже человек
Работа «в поле» отнимает у зоозащитников больше всего времени. Но они понимают, что решать проблему нужно шире.
У «Спаси коня» две сверхзадачи. Первая — изменить в обществе отношение к лошади, чтобы она воспринималась не как скот, а как партнер — а значит, чтобы у нее были свои, пусть лошадиные, но права.
Вторая задача — закрепить эти права на законодательном уровне.
— Необходим закон о содержании лошадей, — считает Полина Лукьянова. — Обязательное лицензирование конюшен и проверка частных владельцев (человек, не имеющий возможности содержать лошадь, не должен иметь права ее купить), обязательное чипирование лошадей, нормативы содержания — как в Европе. Например, лошадь не должна жить в сарае или без левады (верховой езды); должны соблюдаться четкие нормативы кормления, ухода; лошадь должна работать, много гулять — не стоять тупо в маленьком деннике или стойле. Надо изменить и ветеринарные нормативы — те, что сейчас существуют, были приняты в 70–80-е годы, многие безнадежно устарели, иные стали трудновыполнимыми.
Полгода назад неравнодушные лошадники Петербурга провели круглый стол, итоговые материалы которого вполне могли бы лечь в основание продуманного закона. Были определены как проблемы государственного регулирования содержания лошадей (неэффективная система учета, проблема утилизации тел… даже вопросы хранения и переработки навоза), так и фактические проблемы содержания лошадей в конюшнях на примере Петербурга и области (отсутствие необходимой вентиляции в конюшнях, бесконтрольное разведение невостребованных лошадей, отсутствие выгула и т. д.). По каждой из проблем специалисты разработали рекомендации, которые в случае внимания со стороны законодательной власти могли бы кардинально изменить положение лошади в нашем обществе.
В природе лошадь живет 35–40 лет, поэтому 30 лет в неволе — это нижняя планка. Владельцы же прокатных лошадей называют пятнадцатилеток глубокими стариками — да те нередко так и выглядят.
Вряд ли в ближайшем будущем удастся переломить ситуацию — уж не в России, где не только животные, но и люди живут в скотских условиях. Но жестокость — всегда жестокость, даже если она проявлена по отношению к лошади. Равнодушие же общества подпитывает ее, и в конце концов людьми овладевает тотальное безразличие и бесчувственность. Поэтому главное, что каждый из нас может сделать, — побороть заскорузлость души в себе. Помните: лошадь — тоже человек.

Анджей БЕЛОВРАНИН
Фото Михаила МАСЛЕННИКОВА

P. S. Чувствуете в себе потребность спасать животных и хотите попробовать себя волонтером? Можете сообщить о случаях жестокого обращения с лошадьми? Обращайтесь в «Спаси коня»! Тел.: 980-11-38; +7911-231-27-53. www.spasikonya.ru.