"Склонность к духовному повреждению"

Когда Андрею Насонову было 17 лет, он уже знал, что он гей, но надеялся, что сможет себя изменить. К 19 понял, что не получается. После двух попыток суицида, о которых он эмоционально рассказал в своей исповеди на сайте проекта "Моя гей история", молодой студент факультета журналистики, уроженец села Чамлык-Никольское признался во всем своей маме и друзьям. Подруга и соседка по общежитию бросилась ему на шею с объятиями и словами: "Теперь мне все понятно!", мама попросила передать трубку бойфренду и пожелала молодым людям счастья.

"Мне всегда казалось, что все меня ненавидят, а когда я открылся, я удивился тому, что большинство отнеслись к этому адекватно", — рассказывает молодой человек. Только один знакомый Насонова, по его словам, перестал с ним общаться, узнав, что тот гей, и "послал подальше". Андрей уверен, что видел его 20 января среди тех, кто пришел бить пикетчиков на площадь Никитина.

Все, что произошло в Воронеже 20 января, Насонов помнит слабо: до места проведения акции он не дошел несколько десятков метров. Сам момент избиения активиста никто из фотографов и видеооператоров не зафиксировал, на молодого человека обратили внимание, только когда он упал и потерял сознание.

Его поднимал с земли Алексей Козлов — директор фонда "за экологическую и социальную справедливость", — который, по собственным словам, приходил на площадь, "как наблюдатель, пока не понял, что надо выносить людей". Потом он передал молодого активиста на руки Роману Хабарову, бывшему участковому милиционеру, ставшему известным после публикации откровений о работе полиции в журнале "Русский репортер". Свое появление на пикете семьянин и отец Хабаров объяснил так: "Если бы собралось 10 националистов и толпа из 300 агрессивных геев вышла против них, я бы тоже вмешался".

Непосредственных участников акции было шестеро, из них воронежцев — всего двое: 23-летний Андрей Насонов и его ровесник Павел Лебедев, последние полгода учащийся в Москве. Будучи подростком, Павел, по собственным словам, "ненавидел себя и считал себя ошибкой, но потом признался (в своей сексуальной ориентации) и почувствовал себя нормальным человеком".

Фото: lgbt-grani.livejournal.com

Если то, как избивали Андрея, осталось за кадром, то момент нападения на Павла запечатлен. Последний, впрочем, отделался легко: небольшая ссадина на лице и шок. Павел признается, что идея выйти на пикет пришла ему после общения с товарищем по ЛГБТ-движению из Липецкой области Дмитрием Чуносовым. "Он нас вдохновил, он сказал: "Хватит жить по углам!" Лебедев говорит, что не только не ожидал такой реакции на пикет, но и вообще был уверен, что мероприятие не согласуют в администрации города.

То, что произошло через несколько минут после падения Насонова, видели и засняли многие: толпа (хотя организаторы и некоторые пострадавшие называют цифру в 1000-1500 человек, наблюдатели из числа журналистов и правозащитников сходятся на 300), пришедшая на площадь из нескольких мест организованного сбора, бросилась в сторону пикетчиков с оскорблениями и угрозами. В людей с плакатами полетели сначала снежки, потом и бутылки, и баллончики с краской. Несколько человек накинулись на участников пикета и повалили их на землю, кто-то вырвал радужный флаг из рук державшей его девушки, и та упала, — как потом утверждал Роман Хабаров, он узнал в нападавшем человеке своего бывшего товарища по инициативной группе "За честные выборы".

Фото: lgbt-grani.livejournal.com

В довершение всего на фоне потасовки, неуверенных попыток растерянных полицейских разнять дерущихся и отделить нападающих от их потенциальных жертв (кто-то из людей в форме, как видно на фото и видео с места происшествия, пытался вмешаться, другие просто наблюдали) чья-то камера зафиксировала манекен из витрины магазина Аdidas c поднятой как бы в нацистском приветствии рукой.

Фото: Время Воронежа

То, что будет противостояние, было понятно заранее: cразу после объявления о пикете воронежские отделения двух национал-патриотических организаций — "Народный собор" и "Отдельный дивизион" — призвали своих сторонников не допустить акцию "извращенцев". Были известны места сбора противников секс-меньшинств, в соцсетях звучали угрозы применения насилия.

Роман Хабаров написал заявление своим бывшим коллегам с просьбой провести проверку по факту публичных призывов к срыву согласованного пикета, и главу "Отдельного дивизиона" Евгения Мазепина вызывали в "Центр Э" на разговор, после чего на его страничке "ВКонтакте" появилась следующая запись: "Вечером был в отделе по противодействию экстремизму. Полицейские попросили не бить гомосеков, посмеялись. Они также возмущены решением городской администрации о согласовании пикета. Я сказал, что могу отвечать за себя и своих сторонников — мы никого бить не будем". Впоследствии в разговоре со мной Евгений Мазепин на просьбу прокомментировать эту запись заявил: "Не все, что написано на моей странице, исходит лично от меня, потому что мою страницу ведут несколько лиц".

Кто избивал или пытался избивать пикетчиков, доподлинно неизвестно. И "Народный собор" и "Отдельный дивизион" утверждают, что это были не их люди. Наблюдатели склоняются к тому, что в большинстве своем это были футбольные фанаты — агрессивно настроенные к геям молодые люди, формально не принадлежащие ни к одной организации.

Фото: lgbt-grani.livejournal.com

"Вся человеческая природа повреждена"

Андрей Дорош, 26-летний преподаватель истории, националист с двумя высшими образованиями (второе — юридическое), возглавляющий региональное отделение "Народного собора" (на вопрос, сколько у него людей, легко отвечает "Более сотни") проявленное насилие на словах осуждает, но в целом не скрывает удовлетворения от того, что произошло на площади Никитина.

— Случилось то, что должно было случиться. Воронеж показал на весь мир, что воронежцы против того, чтобы в их родном городе велась "пропаганда гомосексуализма". То, что там были небольшие эксцессы насчет снежков...

— Там были не только снежки, там были и бутылки, и баллончики с краской.

— Ну а что вы хотели? Каждый выражает свой протест по-разному. Некоторые — эмоционально. Люди есть люди. До всех наши речи о том, чтобы все состоялось мирно, без насилия, не дошли. Город почувствовал угрозу, которую несет "гомосексуальная пропаганда", с угрозой перерастания в общественные беспорядки. Это хорошо, что так все мирно прошло на этом пикете. Могло бы все быть гораздо хуже...

— Вы являетесь организатором этой "акции"...

— Организатором не является никто. Это было стихийное мероприятие. Единственно, ваш покорный слуга обратился к согражданам с просьбой вести себя мирно.

— Если вы пишете в соцсетях: все собираемся там-то и не даем провести пикет, то что это как не организация? И как вы представляете, люди должны воспринять призыв "не дадим провести"?

— Под словом "не дадим" надо понимать "не дадим в том формате, в котором они хотели это провести". Они ожидали, что они выйдут и не будет никакого выражения традиционной точки зрения по этому поводу.

— Судя по тому, что произошло, не все поняли этот призыв так, как вы.

— Это небольшая ошибка, это надо было расшифровать. Это, конечно, недочет.

Лидер воронежского "Отдельного дивизиона" Евгений Мазепин — фигура в воронежской политике новая. До событий 20 января, рассказывают воронежские журналисты, они о нем вообще ничего не слышали. Бывший прокурорский работник, ныне юрист, представляющий интересы клиентов по гражданским делам в арбитраже. Его организации всего полгода, ее декларированная цель — "спасение и возрождение российской семьи". Одна из 12 объявленных на сайте задач организации — "идентификация внутренних и внешних недругов российской семьи, осатанелых от собственной безнаказанности и общего равнодушия".

— Вся человеческая природа повреждена и, как говорят святые отцы, удобопреклонна ко греху. Человеческой природе больше нравится жить во грехе, чем нравственно совершенствоваться. Если у конкретного человека есть греховная преклонность к тому, чтобы испытывать сексуальное влечение к лицу своего пола, то данная болезнь исправляется тремя вещами: постом, молитвой и таинствами, — говорит юрист.

— Значит, у всех у нас такая "греховная склонность"?

— У каждого человека есть поврежденная природа. У каждого склонность к тому или иному духовному повреждению. У кого-то склонность к пьянству, и если он не будет бороться, мы увидим его лежащим в канаве. У кого-то склонность к тому, чтобы много есть, и если он не будет бороться, то будет... вот примерно похожим на меня, — и Мазепин с улыбкой показывает на свою полную фигуру.

— Вы боретесь?

— Борюсь. Не помогает. А почему не помогает: ночью прихожу — открываю холодильник и ем.

У Мазепина своя версия побоища: "Мы, конечно, крайне возмущены, что тех лиц, которые вышли на защиту своего города, назвали фашистами. Это реакция людей, которые не смогли удержать свой порыв, на то, что их обвинили в фашизме".

— Но вы их направили на площадь.

— Я никого не направлял. Мы предложили отстоять город.

— Это не призыв?

— К чему призыв? Каким образом можно предугадать, что кто-то начнет драку? Вы можете предугадать, приглашая друзей на вечеринку, что у вас пол провалится?

По словам начальника отдела информации и общественных связей УВД по Воронежской области Натальи Куликовой, на сегодняшний день в связи с событиями 20 января есть двое задержанных: одного задержали во время инцидента, второго спустя несколько дней — их опознал потерпевший Павел Лебедев. Кто эти люди, пока не сообщается.

На претензии правозащитников, гей-активистов и многих наблюдателей, обвинявших сотрудников органов в бездействии во время нападения, Куликова отвечает, что проводятся проверки. Но сама она не видит явной ошибки представителей ее ведомства: "Нам говорят, что было мало полицейских. А вы что, хотите, чтобы на заявленный пикет десяти человек мы вызывали сто омоновцев? Когда все началось, мы вызвали ОМОН" (омоновцы действительно в какой-то момент на площади появились и пытались отделить нападавших от пикетчиков, но последние к тому времени уже приняли решение акцию досрочно прекратить).

На вопросы о том, почему полиция не отреагировала должным образом на появившиеся в соцсетях призывы к насилию, глава воронежского УВД ответил на созванной через два дня после событий пресс-конференции: "Такие вещи мы всегда отслеживаем и принимаем необходимые меры, чтобы не происходило столкновений. В данной ситуации население не поддержало пикетирующих. На сегодняшний день общество нетерпимо к представителям секс-меньшинств". И напомнил про то, что полиции приходили благодарственные письма от воронежцев.

Благодарственные письма полиции действительно были: их написали организаторы срыва пикета — "Народный собор" и "Отделный дивизион", а также "комитет в защиту семьи, детства и нравственности". Некоторое время они висели на главной странице сайта УВД Воронежа, но через некоторое время с сайта исчезли. По словам бывшего участкового Романа Хабарова, он звонил в пресс-службу и объяснял, почему такие письма публиковать неправильно. Однако Наталья Куликова не подтвердила, что благодарости от национал-патриотов убрали намеренно: "У нас были проблемы с интернетом, может, поэтому они были не видны. А так они там должны быть". Неизвестно, дошли ли письма с критикой действий полиции 20 января, которые, по словам Козлова, правозащитники собирались послать в УВД, но опубликованы они не были.

"Самое распространенное — обещание забить камнями"

На следующий день после столкновения избитые геи Андрей и Павел проснулись знаменитыми: они отвечали на многочисленные звонки журналистов и давали комментарии, а в своих почтовых ящиках находили письма со всего мира — восхищенные, сочувствующие, предлагающие дружбу. А также весьма конкретные и недвусмысленные угрозы.

Сотни пользователей соцсетей узнали имена и адреса "пропагандистов гомосексуализма", к ним стали обращаться лично и рассказывать, что с ними собираются сделать. "Оскорбления были и до этого, — рассказывает Андрей, — но угроз убийством с деталями, как нас будут убивать, не было. Самое распространенное — обещание забить камнями". Теперь, рассказывает Андрей, его молодой человек звонит ему и просит не надевать шапку, в которой он был на пикете.

Правозащитник Алексей Козлов — тот самый, что выносил потерявшего сознание Андрея Насонова к машине — к угрозам уже привык. В декабре он рассказывал о них на своей странице в Facebook: "Вчера получил угрозы жизни и здоровью. Угрожают мне и ребенку. Знают марку машины, которую угрожают залить ртутью. Написал заявление в полицию". Но после 20-го его отношение к собственной безопасности изменилось. После получения письма такого содержания: "Может, вас в лес отвезти? Адрес-то ваш известен", правозащитник решил нанять охрану. Теперь его и его жену — адвоката, защищающую заявителей пикета, — вечером до дома сопровождает машина, а перед заходом в подъезд охранники проверяют, нет ли там подозрительных лиц. "20-го стало очевидно, что люди готовы к насилию", — говорит Козлов. Спрашиваю, был ли смысл в этой акции, если закон все равно примут, а он теперь опасается за свою жизнь. "Смысл публичных акций в России не в том, чтобы власти немедленно выполнили требования. 99 процентов всех акций — символические, — отвечает правозащитник. — Через набор символов и действий мы доносим свою позицию. Если мы прекратим, заляжем на дно — то все уляжется. Но это значит поощрять угрозы".

"Нам надо бороться, но, может быть, как-то по-другому"

Пикет против принятия Госдумой "антигейского" закона в Воронеже был первой согласованной и заранее анонсированной в социальных сетях акцией местных гей-активистов. До этого они ограничивались одиночными пикетами, "радужными флешмобами", кинопоказами и дискуссиями в клубах. Однако большая часть жизни воронежских представителей секс-меньшинств всегда была скрыта от горожан: гей-вечеринки проходили в закрытых клубах, так называемые "квартирники" — посиделки без алкоголя с задушевными разговорами и обменом опытом — у кого-то в гостях, приглашения на такие мероприятия стараются раздавать только знакомым или знакомым знакомых.

По словам главы воронежской ячейки российской ЛГБТ-сети Виолетты Токаревой, они узнали о пикете после того, как три молодых человека подали заявку. "Это была их частная инициатива, — говорит Виолетта, и в ее голосе чувствуется легкое недовольство. — Конечно, потом мы обеспечили автобус. Мы были рядом и наблюдали". Девушка не скрывает, что считает идею проведения пикета в центре Воронежа не слишком удачной, а также слабо подготовленной с точки зрения безопасности.

"Нам надо бороться, но, может быть, как-то по-другому. Собираться на круглые столы, на дискуссии, устраивать кинопоказы и через обсуждения просвещать людей".

"Ну хорошо, посмотрели кино, поговорили, а дальше-то что?" — спрашивает Насонов.

Никто не может ответить на этот вопрос. Как и на вопрос, что будет дальше, после того, что случилось 20 января: воспринимать ли всерьез поступающие угрозы, продолжать ли борьбу, рискуя нарваться на еще большее насилие, или временно затаиться, переждать.

"Возможно, волна сойдет. Но мне так не кажется, — признается Марфа Лекайя — бисексуалка, которая сейчас живет с девушкой. — Нет ощущения, что мы будем в безопасности".

26 января должна была пройти акция "радужная лыжня" — гей-сообщество Воронежа и их друзья приглашали всех на лыжную пробежку. Но после столкновения на площади Никитина в интернете появились призывы к противникам геев прийти и сорвать и это мероприятие, и "лыжню" решили отменить. "Несколько человек просто договорились встретиться и покататься совсем в другом месте", — рассказывает Марфа.

— То есть вы отказались от публичных мероприятий?

— Сейчас мы будем обсуждать, проводить или нет неделю против гомофобии, — будем что-то делать или не будем, и что именно можно сделать в сложившейся обстановке. Большинство склоняется, что будем, но люди в основном не хотят пикетов. Отказываться от темы, конечно, не хочется, а как делать — пока не знаем.

Сколько человек в Воронеже за последние годы подвергались нападениям по причине принадлежности к секс-меньшинствам, выяснить невозможно. Статистики, говорит Вита, никто не ведет, к тому же если побьют скрытого представителя секс-меньшинства, то он вряд ли расскажет об этом полиции и уж точно не назовет причину нападения. Виолетта вспоминает один известный ей случай — года два назад проходящие мимо гей-клуба молодые люди вступили в конфликт с гостями вечеринки, в итоге те заперлись внутри и сидели несколько часов, ожидая, пока нападавшие уйдут. Полицию тогда решили не вызывать.

"Надо соблюдать безопасность, — уверена Виолетта. — Раньше мне это казалось паранойей, я думала, что это бред, а теперь я понимаю, что это обоснованно. И я боюсь, что если недогляжу, то кому-то будет плохо".

Виолетта живет с девушкой, которая пока скрывает свою ориентацию, потому что боится потерять работу. Она с уважением относится к общественной деятельности Виты, но настаивает, что их будущие дети не должны ничего знать про личную жизнь лесбийской пары. Вита колеблется между идеей максимальной открытости и пониманием, что не все могут быть к этому готовы: "А что, если нашим детям в школе будут говорить гадости?"

"Многие люди не понимают, зачем вы это сделали", — обращается Виолетта к Андрею и Павлу. Мы стоим в курилке на лестнице Дома прав человека — здесь, в заваленных документами, книгами и плакатами кабинетах соседствуют несколько правозащитных организаций Воронежа. Противники геев часто называют это место штабом поддержки воронежских секс-меньшинств. Многие сотрудники уверены, что если дело дойдет до погрома — первым делом придут именно сюда.

— Скажите, вот чего вы этим добиваетесь? Вот вы вышли с плакатом. У вас там написано: "Мы против статьи 6.13.1", а люди даже не знают, что это за статья. Вы думаете, что проходящие мимо прониклись к вам сочувствием? Они не знают, кто вы такие. И они по-прежнему уверены, что вас никто не притесняет.

— И что, я должен всем рассказывать, как меня притесняют? — возражает Андрей. — Рассказывать свое личное? Как меня выгнали с работы за то, что я гей?

— Ты предлагаешь молчать? Я, например, боялся на эту тему говорить, — отвечает Павел. — А когда увидел, что я не один, мне стало легче. Пусть люди видят, что мы выходим, что они не одни. Я не боюсь!

— А потом ты уедешь в Москву, а мы тут останемся?

— Я не собираюсь жить в Москве, я собираюсь жить в Воронеже.

Такие разговоры, рассказывает Виолетта, проходят между молодыми людьми уже не первый раз после событий 20 января. Но на самом деле их объединяет куда больше, чем геев Воронежа: они уверены, что бороться за свои права надо, пусть и видят разные способы борьбы. Большинство же воронежских представителей секс-меньшинств придерживаются другой стратегии: не надо высовываться, и нас никто не тронет.

На мой вопрос, выйдут ли еще раз на пикет в Воронеже, Павел Лебедев твердо говорит: "Да", Андрей Насонов после паузы: "Надо будет подумать". Виолетта и Майя вздыхают.

"Дома надо сидеть и книжки читать"

В городе про нападение на пикетчиков многие слышали, кто-то даже проходил мимо и видел. На вопрос об отношении к произошедшему (я опросила более 20 человек) только двое полностью поддержали насилие против геев. И только один полностью поддержал геев. Остальные сказали, что к секс-меньшинствам относятся плохо, но к избиениям людей не лучше. А вообще, гораздо важнее проблемы ЖКХ и медицины.

В магазине Adidas днем в рабочий день почти нет посетителей, и одетые в красные майки продавцы общаются между собой. До меня доносится обрывок разговора: "Фашистов ищут" и веселый смех.

"Да уж, прославились на всю страну. Получился такой черный пиар, — отвечает один из них на вопрос про историю с манекеном. — Но вы не читайте желтую прессу, они все врут.

— Немецкий Adidas принес публичные извинения и сказал, что будут проверки. У вас были проверки?

— Были. Просмотрели запись с камеры наблюдения, ничего предосудительного не нашли. Ничего не увидели. Увидели, что просто переодевали манекен.

— Вообще это был цирк, — вступает его коллега. — Мы стояли смотрели на то, что там (на площади) происходило, и были в шоке. Дураки какие-то, ей-богу!

— Кто?

— Да и те, и другие. Дома надо сидеть и книжки читать.