Как бы мы избирали в ссср

Сегодня, 8 декабря, исполняется 20 лет со дня заключения Беловежских соглашений. Но пишу я об этом не потому, что нужна статья к юбилею. Прошедшие только что парламентские выборы заставили снова задуматься о том, что мы имели бы ныне, если б Советский Союз не демонтировали.
Есть два способа голосования на выборах. Один — это тот, который применяется в подавляющем большинстве российских регионов. Второй — тот, который используется на Северном Кавказе и в некоторых других республиках РФ.
При первом способе худо-бедно идет реальное голосование. С оболваниванием массового избирателя посредством кремлевской пропаганды. С почти откровенными фальсификациями. С отсечением от выборов некоторых демократических сил. При таком подходе обнародованный результат может отличаться от реального на десяток-другой процентов. Но все же это голосование.
При втором способе Чечня может продемонстрировать нам 99-процентную поддержку сами знаете кого. А Дагестан или Ингушетия не сильно от Чечни отстанут. При втором способе в Мордовии могут насчитать на отдельных участках более ста процентов голосов за фаворита избирательной гонки. И не сочтут это нарушением законов арифметики. Насчет некоторых регионов, в которых идет голосование по второму способу, мы вообще не знаем толком, ходят ли там люди к избирательным урнам, или же результат фиксируется вне зависимости от каких бы то ни было действий населения.
На прошлых парламентских выборах результаты голосования в специфических регионах не сильно влияли на общий результат, поскольку у основной массы избирателей не было серьезных сомнений в правильности путинского курса. Но на нынешних выборах ситуация оказалась значительно более сложной. И результаты голосования, скажем, Санкт-Петербурга были в значительной степени нивелированы результатами голосования Чечни.
Теперь представим себе, что в составе нашей страны до сих пор находились бы Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан, Азербайджан и некоторые другие республики, в практике управления которыми нет ничего республиканского. Каждая из них при необходимости давала бы Центризбиркому 99% поддержки партии «Единый СССР». В такой ситуации голосование против этой партии вообще никогда не имело бы смысла. Мнение России, выбирающей более-менее на основе реально формирующихся предпочтений, не играло бы роли в сравнении с «мнением» (если можно так выразиться) окраинных частей Советского Союза. Ведь, несмотря на большую численность россиян, их взгляды всегда делятся на правые, левые, центристские, тогда как взгляды хорошо управляемых окраинных регионов всегда совпадают с официально утвержденной позицией власти.
В значительной степени это определяется клановым характером общества, когда клиентела влиятельного босса по определению не может голосовать иначе, чем он приказал. Но есть и другие причины данного феномена.
Если бы СССР сохранялся, то ныне на всех окраинах страны шла бы фактически такая же война, как на Северном Кавказе. То горячая, то холодная. И вне зависимости от того, насколько разогрет конфликт, выборы проходили бы без всякого нормального контроля. Поскольку невозможно контролировать «демократический процесс» в ситуации, когда любого излишне любопытного контролера завтра найдут где-нибудь на дороге с пулей в затылке.
Империи обязательно должны распадаться. И одна из причин этой необходимости состоит в том, что народы, их населяющие, весьма по-разному привыкли обустраивать свой быт, свою экономику и свой политический процесс. Частично потому, что у каждого народа существуют свои особенности, свои традиции. Но в большей степени потому, что они находятся на разных ступенях модернизации. Ведь и в Европе либеральная демократия существует не испокон веков. Она зародилась сравнительно недавно. А лет сто-двести назад клановые структуры, голосующие по приказу босса, существовали во множестве западных стран, из-за чего у власти держались авторитарные лидеры.
Если бы империи не распадались, никакой прогресс не был бы возможен. Или, точнее, попытки одних народов обеспечить себе этот прогресс наталкивались бы на жесткое сопротивление других — тех, которые пока не мыслят свое существование вне веками укорененной традиции. И для которых, к примеру, свободное голосование на выборах — жуть и бесовщина.

Дмитрий ТРАВИН, научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге