И совсем уже напоследок и на прощание

И совсем уже напоследок и на прощание.

Я не стал перегружать предыдущий текст на эту тему, но вынужден написать к нему своего рода дополнение по следующей причине. Даже не столько от читателей данного журнала, а, по большей части, от значительного количества своих знакомых, иногда просматривающих мои тексты, но менее всего склонных писать что-либо в интернете, кроме чисто деловых писем, я последнее время слышу такого рода, не упрек, конечно, но нечто, типа недоумения. А чего, мол, Васильев, ты в принципе обращаешься сначала к каким-то там оппозиционерам, потом, вон, совсем уж, видать, с тоски, напрямую к демократической общественности и революционному трудовому народу со своими завиральными идеями? Ведь и когда ты писал по поводу митингов, и теперь, говоря о несостоявшейся партии, постоянно звучит мысль, что есть достаточно значительное количество знакомых, чуть ни приятелей, людей твоего непосредственного круга с близкими твоим взглядами. Ну, вот и организовывай любые партии среди них и из них, и с их помощью.

Вот я и решил рассказать немного об этом самом «моем круге».

На РТР есть такая ночная передача, «Профилактика», где несколько молодых людей очень среднего интеллекта, образования и, явно ниже среднего, ума и нравственности, регулярно обсуждают в чрезвычайно надменном, высокомерном и поучительном тоне происходящее в стране и мире. Я почему знаю, просто моя жена частенько любит их включить, воскликнуть с умилением: «Ой, смотри какие смешные мальчики!», и тут же переключиться на какой-нибудь импортный детективный сериал.

Так вот. Несколько дней назад эти смешные мальчики долго рассуждали на следующую тему: А что это такое, множество обеспеченных, успешных, образованных и считающих себя умными людей после двух последних выборных кампаний, по их результатам, приняли решение уезжать? Они что, и вправду сомневались, что «ЕР» и Путин победят? Тогда, выходит, что они, может, и образованные, и обеспеченные и успешные, но совсем даже при этом не умные. А, если прямо говорить, то полные придурки, эти самые успешные, образованные и обеспеченные.

Подтекст же при этом читался явно такой, что вот мы, мол, и успешные, и образованные и обеспеченные, но никогда ни на миг не усомнились в победе «ЕР» и Путина, потому мы, в отличие от них, действительно умные, и никуда уезжать не собираемся.

Правда, эти смешные мальчики забыли уточнить, что, я не знаю, как насчет образованности, но успешность и обеспеченность их как раз и основывается на том, что они работают на победу «ЕР» и Путина, а потому, естественно, им-то уезжать никуда ни то, что не нужно, а вовсе невозможно, так как там, куда остальные уезжают, занятия, подобные их, вовсе не гарантируют обеспеченности и успешности.

Но я сейчас не об этом, а о том, что мальчики действительно смешные. И весь смех в том, что в данном случае они абсолютно правы. Подавляющее большинство, например, моих личных знакомых из обозначенного уровня, оказались именно такими, как сказали мальчики, практически придурками. Их подвел какой-то фантастический инфантилизм и интеллектуальная ограниченность, оказывается прекрасно сочетающаяся с самыми высоким параметрами по всем остальным мыслимым критериям.

Я не буду больше впустую обобщать, а только очень коротко опишу совершенно реальную ситуацию с так же абсолютно реальными моими приятелями. Возможно, мне придется в чем-то повториться, о ком-то уже писал, но уж простите, вынужден.

Двенадцать лет назад, перед первыми выборами Путина на моей старой, более чем двухсотпятидесятиметровой квартире, благо место позволяло, собралось несколько десятков человек. Произошло это довольно случайно, даже повода особого не было. Впрочем, поскольку у квартиры имелась еще и четырехсотметровая веранда, на которой постоянно жарились шашлыки, и стоял аппарат в виде бочонка, обеспечивающий постоянною подачу трех сортов разливного пива, включая «Гиннес», такого рода случайности происходили практически постоянно.

Так вот, собравшиеся там были не просто успешны и обеспечены. А успешны очень и обеспечены более чем. Я был среди них самый нищий лузер, не скрывал этого, но они все равно об этом не догадывались только потому, что к этому моменту давно вовсе забыли, что нищие лузеры существуют в природе. Эти люди всегда смотрели на меня с большим уважением и с ним же относились. Но тут им было страшно неудобно, тем более, находясь у меня в гостях, а народ еще и достаточно воспитанный, чтобы это учитывать, однако они были вынуждены мне говорить, что я полный идиот. Потому что не понимаю, насколько грядущее правление Путина это просто великолепно. Наконец страшная коммунистическая угроза отступит, и мы сможем спокойно строить свое светлое капиталистическое завтра.

И когда я пытался им мягко объяснить, какие они кретины, если считают себя в безопасности под крылом подполковника КГБ, на меня смотрели с жалостью, как на близкого, но полностью умалишенного родственника.

Как-то так получилось, что у меня, всё-таки гуманитария по изначальному образованию, большинство приятелей, начиная еще с перестроечного времени, особенно, приятелей, связанных со в мной в разной степени по работе, оказались выпускниками МВТУ. Причем, обычно выпускниками самых закрытых факультетов, людьми, которые далее трудились отнюдь не по своим непосредственным очень узким специальностям. Но, видать что-то было в этом самом училище, что позволяло впоследствии ребятам достигать вполне реальных высот в самых разных, порой очень далеких от полученного образования областях.

И вот представьте себя, я сейчас говорю о совершенно конкретном человеке, именно такого выпускнике МВТУ с красным дипломом. Он еще в конце 80-х, при начале горбачевской вольницы через всякие там НТТМ умудрился понаоткрывать всяких концернов, консорциумов и прочего модного тогда вплоть до совместных предприятий, самого немыслимо крутого по тем временам. А уже в новой России создал, причем без всякого административного ресурса и без начальных капиталов из бандитский общаков, да, да, вы не основывайтесь на нынешних телесериалах, такое очень часто бывало, сам, во главе нескольких таких же приятелей, создал очень эффективную и работоспособную строительную организацию.

Человек блестящих организаторских способностей, очень четкого, истинно инженерного мышления и, знаете, что лежало в основе его финансовых успехов? Вы не поверите, но он просто держал свое слово. Тысяча к нему претензий была у всех, и у меня в том числе. Но строительство, это такое дело, иначе не бывает. Сроки срываются, качество подводит, этот не вовремя поставил, тот накосячил, новый закон приняли, налогооблагаемую базу изменили, где маячила тройная прибыль, грозят двойные убытки… Но если мы с Геной, а его действительно так зовут, на обрывке какого-нибудь чека из супермаркета, которые обычно рассованы у меня по карманам и всегда служат основой любой, самой серьезной документации, написали условия договор из двух предложений, и Гена поставил крестик, а я не люблю подписи и в подобных случаях прошу поставить только крестик, то можно не сомневаться, что свои десять квартир оговоренного метража и в оговоренном доме я получу. Возможно, не совсем тогда, когда ожидал, возможно, несколько, в разумных пределах, придется скорректировать цену или еще какие условия. Но получу точно, и со всеми необходимыми документами, и без всякой скрытой подлянки, и мне это будет выгодно, и, в результате, я останусь доволен.

Так Гена и жил. И работал. И дело свое развивал. А потом посадили Ходорковского. И Гена дела своего не прекратил. И даже объемов не снизил. Но вот развивать перестал. И начал потихонечку строить, знаете где? Да везде понемногу. Но больше всего, вы будете смеяться, в Новой Зеландии. Как будто там без него строить некому. А вот оказалось, что есть кому, но и Гена не лишний. А с отечественного строительного рынка его медленно и без особых скандалов, но начали выдавливать. С одной стороны «мама Лена» немножко теснит, с другой какие-то люди с огромными звездами на погонах и слишком уж жадными глазами подбираются, тут еще политические намеки начались, а вот эта партия правильная, а в ту сторону ты даже не смотри, поскольку тут на носу очередной сладкий тендер намечается…

Нет, Гена особо не дергался. Если бы подобные люди нервничали от всяких упомянутых мелочей, мы бы вместо страны давно уже имели элитное кладбище. Но в подсознании у него всё-таки было, что, так или иначе, но, в конце концов, это безобразие должно закончиться. Ну, отсидит Путин свои два срока. Ну, придумает на переходный период какую-нибудь буферную прокладку и систему безопасного извлечения устройства. Ну, отползет как-нибудь по-тихому, и будем мы с отставанием, конечно, с обычным экзотическим своеобразием, со всеми нашими родными заморочками, но в принципе как-то развиваться в общемировом направлении уже без спецопераций и этого убивающего и омерзительного кэгэбэшного духа…

И вот двадцать четвертого сентября Гена, наконец, осознает, что ничего подобного, что Путин, это, оказывается, навсегда. А Васильев, хороший, конечно, человек, интересный собеседник и приятный собутыльник, но всегда казавшийся несколько не от мира сего пессимистическим фантазером и философствующим занудой, оказывается, не просто прав, а прав до последней мелочи и на все сто процентов. Вот облом-то, а мужики и не знали!

Не абстрактные мужики из рекламного ролика. А те самые несколько десятков мужиков, которые двенадцать лет назад у меня в гостях так радовались грядущему пришествию Путина, с чего я и начал свой рассказ. Те самые, над которыми недавно издевались «смешные мальчики» из «Профилактики». Да, да, те самые, которые, как ни нелепо это звучит, только после четвертого марта реально ощутили на губах железный привкус этого интересного слова «пожизненно».

Несколько человек даже предложили мне какими-то элементарными деньгами помочь, поучаствовать в регистрации партии. Типа, ну, ладно, хочется тебе, Васильев поиграться, развлекись на досуге, раз есть такое настроение. Но это так, больше даже не из сочувствия, а из формальной вежливости. Как вроде в ресторане вместе ужинаем и, понятно, у каждого нет больших проблем заплатить за всех, но поскольку официально никто никого не приглашал, то морально проще скинуться, положить в папочку со счетом свою долю и забыть об этом. И, что больше всего меня поразило, когда я, поблагодарив, отказался, сказав, что, во-первых, у меня пока своих достаточно, а во-вторых, если даже при каком-то фантастическом стечении обстоятельств мне потребуется помощь, то я всё равно не смогу принять анонимной, пара-тройка мужиков, от которых я этого меньше всего готов был ожидать по причине повышенной трусоватости и чрезвычайной лояльности власти, вдруг совершенно безмятежно заявили: «Да, пожалуйста, хочешь, мы тебе прямо в платежках так и укажем, что на нужды твоей партии, как там она у тебя смешно называется?..»

Но дело то не в том, что они смелее стали или у них гражданская совесть проснулась. Просто они уже внутренне полностью перестали связывать своё будущее и, главное, будущее своих детей, а у многих уже и внуков, с Россией. Окончательно и бесповоротно.

И это не носит такого характера как когда-то, с окончательной эмиграцией, сменой гражданства и какими-то иными решительными публичными действиями. Да большинству и менять-то особо ничего не надо. И чужого гражданства им не требуется, без права голоса за границей уж точно обойдутся, и разрешения на работу не надо, так как большинство сами в состоянии создать там дополнительные рабочие места и на этом основании уж элементарный вид на жительство получить где угодно. И зарубежная недвижимость у большинства имеет, благо, оно во многих местах в три-пять раз дешевле московской. Так что ни какого особого дерганья. Просто и бизнес всё больше там, и времени проводится так же больше там, и отдыхать на родине давно уже в голове нет, и внучку, глядишь, в какую-то французскую школу пристроили…

Ну, не совсем интересно становится тут приятелю моему Гене. Раньше всё это окупалось неизмеримо большей прибылью. Понятно, что нигде в мире столько не заработаешь. Но перестало окупаться. И не в том дело, что снизился процент прибыли. Кое в чем он, может, даже и наоборот, повысился. Но на хлеб с маслом в любом случае хватит и такого процента, как «у них», да на самом деле и без всякого процента у многих хватит на нормальное безбедное существование до конца жизни. А сама по себе работа здесь стала вызывать уж слишком большое подташнивание. И, прежде всего, от навязшего уже тоскливого слова «пожизненно», которое для этих наивных людей материализовалось именно в момент «рокировочки». Да, это странно, это даже, на мой взгляд, чрезвычайно глупо. Но это так.

Тут я хотел бы очень четко определить, что имею в виду, когда говорю о «своем круге». Сейчас это даже не какой-то интеллектуальный, профессиональный, социальный, нравственный или еще какой, подобного рода круг, а, прежде всего, возрастной. Нам всем больше пятидесяти, а многим и значительно больше. Родителей почти ни у кого в живых не осталось, дети примерно от середины третьего десятка до середины четвертого, всё больше внуков, да и те, смотришь, всё чаще в школу идут. Конечно, в шестьдесят никто на пенсию выходить не собирается, это для нас понятие в достаточной степени условное и уж точно не имеющее никакого отношения к тем копейкам, которые собирается с какого-то дня нам выплачивать государство за многолетний добросовестный труд на его благо. Но всё-таки, если так говорить, честно и серьезно, сколько нам еще осталось пахать в полную силу? Ну, кому десять лет, кому, если сильно повезет, пятнадцать. Кроме того, мужики наши не так уж и славятся своим долголетием. Поэтому, особенно долгосрочных рабочих планов на длительную перспективу никто не строит. Другое дело – дети. В большинстве, люди вполне состоявшиеся, но им-то еще жить и жить, работать и работать, своих детей растить и собственных внуков дожидаться.

Я к чему, собственно всё это. На митингах прошедшей зимы были люди «моего круга». Но гораздо больше, и это, кстати, еще ждет отдельного разговора, а, возможно и исследователя, было их жен, которые в подавляющем большинстве, отнюдь, не только жены. Но еще больше было наших детей. Дети, зачастую совсем взрослые и сами уже родители, были даже тех, кому самому и в страшном сне не могло привидеться выйти на митинг.

Тут есть еще один очень важный и принципиальный момент, но и о нем если говорить серьезно, то это тоже долго, подробно и отдельно, потому я здесь только буквально в нескольких словах. Всё-таки, у нас, советских людей, совсем иная жизненная школа. И мы умеем довольно быстро, не очень болезненно и весьма надежно отключаться от всего, что условно называется не только «государством», но и «обществом». А следующее поколение, наши дети, они не столь автономны и гораздо более социализированы. Сильно хуже владеют методологией «да пошли они все…» И они не очень понимают, с какого переляку должны всё это терпеть. Имею в виду сейчас даже не только абстрактных «детей», но вот конкретно, например, мою собственную дочь. Она не меня слушала. Она сама, часто, кстати, вопреки моим мнениям, во всём происходящем предельно активно участвовала и сама же всё видела. И я постоянно читал в ее взгляде: И чего это я должна терпеть, что они меня считают за идиотку?..

А старший сын уже не первый год работает за границей. Очень расстроился, когда не получилось ни прилететь на выборы, ни там проголосовать. Похоже, больше не расстраивается. Скоро приедет. Боюсь, не на долго.

И вот если моему кругу стало скучновато и тошновато, то детям стало в основном просто скучно и тошно. А сил еще много, образование, способности, да уже и опыт позволяют без особых проблем работать в любой точке мира. И я вижу, как все более угасает интерес в их глазах к происходящему на моей родине…

Не знаю. Не уверен, что мне удалось что-то объяснить до конца. Но не сомневаюсь, что больше мне ничего объяснять на эту тему точно не хочется. Вот теперь, действительно, всё.

Оригинал