Рэй Брэдбери: будет ласковый дождь

Как-то на отдыхе мы познакомились с симпатичной молодой парой. Они только что закончили институт и работали где-то менеджерами. Ребята привезли с собой целую сумку книг Пауло Коэльо и с упоением читали их на пляже — один роман за другим, а когда мы поинтересовались, что они нашли в этих сочинениях, выяснилось, что в их фирме это наимоднейший автор и его читают всем офисом.

Мы не стали говорить, что считаем этого автора пустым, напыщенным и вторичным, о вкусах не спорят, особенно с целым офисом, пусть себе читают. У каждого времени свои герои и тут моему поколению, я считаю, просто повезло: тогда не было модных пустозвонов, которых знают не по текстам, а по телевизору или по трепотне на митингах. Правда, в то время были секретари Союза писателей, но их и не читали, только печатали миллионными тиражами, а потом сразу сдавали в макулатуру.

Зато тогда в 60-е мы могли читать только появившихся на прилавках Азимова, Шекли, Саймака, Кларка, Бредбери, Воннегута, Лема... Конечно, были еще и Набоков, и Аксенов, и Маркес и множество других грядущих лауреатов Нобелевской премии, но именно жанр научной фантастики был особенно созвучен хрущевской оттепели, первым полетам в космос и молодому желанию как-то изменить тухлую совковую действительность.

Конечно, жанр этот существовал и раньше, взять хоть Уэллса или Беляева, но почему-то утопиям начала 20-го века полагалось быть мрачными, пугающими и изображать исключительно угрюмые картины грядущих катастроф. А вот фантастика 50-х была умной, легкой и жизнеутверждающей, она показывала будущее через большое чистое окно и делала его близким и дружелюбным. Это был мир разума, даже если и не все там было гладко. И это правильно, грустного в жизни хватает и без литературы. К слову, именно тут Бредбери был мастером высшей пробы — даже его рассказы о конце света ("Будет ласковой дождь" и др.) наполнены грустным, но оптимизмом.

Свой первый рассказ Бредбери, "Золотые яблоки солнца", я прочитал в журнале «Искатель» за 1961 год, помню это как сейчас. Было в журнале и какое-то наше вранье про язвы капитализма, все это забылось, а вот наивная космическая поэма про полет к солнцу запомнилась навсегда: "Порой мне Солнце кажется горящим деревом...". И обложку с космическим кораблем помню тоже, такая вот сила искусства. "И все улыбнулись, точно в знойный день вдруг подул освежающий ветер".

А потом стала выходить библиотека современной фантастики, и это было событие сродни полетам на Луну. Парень из моей группы, живший в только что построенном престижном доме у метро "Алексеевская" (тогда еще Щербаковская), получал эту антологию по книжной экспедиции, мог в любой момент перечитать "Онирофильм" Лино Алдани или бредберевский "451 градус по Фаренгейту" (на мой взгляд, вообще один из величайших романов всех времен) и это, понятно, делало его счастливейшим человеком в тогдашнем мире вечного книжного дефицита. Потому что БФ тогда ценилась даже выше "рамочек", а "рамочки" — это был высший пилотаж, я и сегодня не могу держать их в руках без трепета и желания обладать ими вечно.

Научная фантастика почему-то была литературой для технарей, гуманитарии ее не читали, презирали и сильно нарывались на этом своём жлобстве. Я помню по литературным семинарам, как в начале 80-х многие молодые авторы вдруг принялись сочинять социальные утопии, которые были жалкой калькой с идей Шекли и Азимова двадцатилетней давности, что, впрочем, не мешало юным дарованиям раздуваться от гордости и даже успешно публиковать свои сочинения. Впрочем, по сравнению с нынешней макулатурой даже этот плагиат выглядит более чем достойно.

Вчерашний уход Бредбери, последнего из могикан фантастики 20-го века — это конец великой эпохи. Мыслителей такого масштаба больше нет. Они создали свои замечательные миры, мостик в будущее, и эти миры стали одним из величайших достижений прошлого века, самого интересного века в истории человечества. А когда они ушли, сказал бы Курт Воннегут, "послышался звук, словно медленно закрылись громадные врата величиной с небо".

Наверное, в другом времени будет что-то свое, но такого уже не будет никогда. Потому что гении, увы, кончились, остались только распиаренные посредственности, включите ТВ и наслаждайтесь.