Мы и они

Сентябрь, 2007 год. Тогда в шествии принял участие Григорий Явлинский

«Недавно я поднялась на колоннаду Исаакиевского собора, и мне стало страшно, — сказала одна из моих студенток. — Если посмотреть на город, то кажется, что война и блокада были вчера».

А можно и не подниматься на колоннаду — достаточно пройти по центру Петербурга. Или отправиться на экскурсию на речном трамвайчике. И увидеть, что, как в песне Городницкого:
Десятки различных примет
Разносят тревожные вести —
Дворцы и каналы на месте,
А прежнего города нет…
Как и многие родившиеся в 50-е годы, я вырос на рассказах о войне и блокаде. О войне рассказывал дед, ушедший на фронт с Кировской дивизией народного ополчения, о блокаде — бабушки и родители, которые, будучи еще подростками, дежурили на крышах и тушили зажигалки.
Тогда ленинградцы делали все, чтобы спасти город и его уникальные архитектурные памятники. Одни из монументов закапывали в землю, другие — как памятник Николаю I на Исаакиевской площади — обкладывали до самого верха мешками с песком. А у Медного всадника стояла зенитная батарея…
Сегодня нет войны и нет блокады — но разрушается один памятник за другим. Причиной тому не бомбы и не снаряды.
Это правящая городом власть, видя, как дорожает земля и недвижимость, и понимая, что пребывание в руководящих креслах ограниченно, видимо, торопится нажиться, пока можно. Или кто-то думает, что «странные» согласования и постановления принимаются бескорыстно?
Все больше убеждаюсь: мы и питерские чиновники (обо всех не скажу, но многие) — это не просто оппозиция и власть, это две разные популяции человечества.
Для нас Петербург — это родной дом, который надо беречь, а для них — съемная квартира. Для нас Петербург — часть нашей жизни, а для них — бизнес-объект, который должен приносить максимум прибыли. Мы здесь живем — а они наживаются. Для нас каждое снесенное историческое здание — незаживающая душевная рана, а для них — еще более туго набитые кошельки. И всё — под лицемерные заявления о «европейских стандартах»… Да в любом городе Европы такую власть незамедлительно выставили бы вон! Не потому ли они отменили выборы губернаторов?
Сегодня Петербургом правят люди, для которых он — чужой. Дело не в факте рождения: можно родиться далеко от берегов Невы — и любить наш город всей душой. А можно родиться здесь — и ненавидеть его.
Понятно, что исторический Петербург мешает им «развиваться», «привлекать инвестиции» и строить «амбициозные планы». А тут стоят исторические памятники, занимающие место, которое так подошло бы под отели, бизнес-центры и элитное жилье. И какие-то смутьяны-общественники путаются под ногами, защищая то, что, на поверхностный взгляд, не представляет ни малейшей ценности…
Оружие таких чиновников — ложь. Они лгут нам постоянно: что исторические здания якобы аварийны и нуждаются в сносе, что разрушение или переделка исторических зданий не противоречит закону, что очередной уродливый новодел в центре города не повлияет на исторические виды.
Наше оружие — правда. Именно ее они боятся больше всего.
Мы здесь жили, живем и будем жить: это наш город.
Они — временщики, чье время должно закончиться.

Борис ВИШНЕВСКИЙ
Фото Михаила МАСЛЕННИКОВА

Под текст
Ничем, кроме панического страха перед теми, кто хочет пройти по своему городу, чтобы поднять свой голос в его защиту, не могу объяснить отказы Смольного в проведении акции по любому из предложенных маршрутов.
Меня на марше, к сожалению, не будет — в этот день мне предстоит выступать на Алтайской школе политических исследований с докладом о том, как питерская администрация разрушает Петербург.
Поэтому о том, что хотел бы сказать на марше, скажу сейчас: регулярное нарушение администрацией наших конституционных прав на свободу собраний дает нам все основания потребовать отстранения от должности губернатора Валентины Матвиенко.
Б. В.

От редакции
Мы разместили на своих страницах два материала («Мы и они» и Обращение оргкомитета марша), приготовленные для публикации в газете городского «Яблока» «Вперед, Петербург». Сама газета — так же как и Марш за сохранение Петербурга, к кануну которого она приурочена, — видимо, оказалась под негласным запретом. Несколько типографий отказались ее печатать, а одна, по словам лидера петербургских яблочников Максима Резника, даже потребовала от устроителей акции согласования с милицией. В настоящее время Резник вынужден констатировать: «Боюсь, мы остались без газеты».
Редакция «Новой» не во всем разделяет категоричную позицию оргкомитета марша, но считает своим долгом предоставить ему площадку в условиях, когда сторонники сохранения Петербурга оказались ее лишены.