Образ "внутреннего врага"

Россияне считают Кавказ своим, а его жителей -- чужими

Россияне с нескрываемой тревогой следят за происходящим на южной окраине страны. Они, судя по всему, солидарны с президентом, который несколько недель назад публично заявил, что России предстоит вновь «утверждаться» на Северном Кавказе, но при этом не слишком симпатизируют жителям этого региона.

Всероссийский центр изучения общественного мнения опубликовал данные опроса, проведенного в конце июля по всей стране, из которого явствует, что большинство граждан по-прежнему твердо убеждены: урегулирование ситуации на Северном Кавказе -- внутреннее дело России. В оценках методов этого урегулирования есть некоторые расхождения, но в большинстве своем опрошенные выступают за жесткий стиль. Треть россиян хотели бы видеть на Кавказе мощную военную группировку -- видимо, вооруженные силы кажутся им наиболее надежным гарантом стабильности. Еще 23% считают, что в «неспокойных республиках» необходимо ввести прямое президентское правление. В то, что ситуацию можно изменить, помогая местным жителям материально, верят лишь 14% россиян. Еще 11% полагают, что федеральной власти следовало бы более активно работать с местными элитами. Лишь пятая часть опрошенных высказалась за максимальное невмешательство в кавказские дела -- по их мнению, жители Кавказа должны сами решать свои проблемы.

Правда, из того же опроса ВЦИОМ видно, что на сегодняшний день очень многих в России не устраивают способы, которыми жители Кавказа решают свои проблемы. Выходцы с Кавказа вышли на устойчивое первое место среди народов и национальностей, вызывающих наибольшую неприязнь и раздражение. Симпатию жители этого региона вызывают только у 2% россиян. Устойчивую антипатию -- у 23%, то есть почти у четверти респондентов. 8% опрошенных уточнили, что более других им не нравятся чеченцы. Для сравнения, неприязнь к цыганам и евреям обнаружили соответственно 3 и 2% опрошенных.

Чаще всего причиной такой антипатии опрошенные называли нежелание приезжих представителей «неприятных» этнических групп считаться с обычаями и нормами, принятыми по месту жительства респондентов. Причем если по России такую претензию высказывают всего 23%, то в Москве и Петербурге число тех, кто недоволен поведением чужаков, достигает трети. Это вполне логично, поскольку острие миграционного «наступления» жителей Кавказа направлено именно на мегаполисы. Несмотря на то что в случае с причинами неприязни социологи не сочли нужным отделять кавказцев от других иноэтнических групп, в некоторых ответах они вполне узнаваемы. К примеру, 15% россиян боятся террористических актов, большинство которых в последнее время готовилось и исполнялось жителями кавказских республик. Впрочем, есть и относительно мирные причины для неприязни: 22% россиян видят в «чужих» конкурентов на рынке труда.

16% (против 11% в прошлом году) готовы расписаться под лозунгом «Россия для русских», еще 27% полагают, что русские в России должны иметь привилегированное положение. Справедливости ради надо отметить, что когда социологи спрашивали о неприязни к тем или иным этническим группам, 34% опрошенных отвечали, что таких групп нет в принципе. Подросло с прошлого года и число тех, кто считает Россию многонациональной страной, в которой в равной степени должны быть гарантированы права всех людей -- независимо от этнической принадлежности. Если в 2004 году ВЦИОМ насчитал всего 49% сторонников этой, наиболее разумной, концепции, то теперь их стало 53%.

Интересно, что 5% опрошенных до сих пор считают себя гражданами СССР. С российской гражданской идентичностью, судя по всему, по-прежнему есть проблемы. Например, на Дальнем Востоке всего 28% респондентов идентифицировали себя как россияне. 52% опрошенных в том же федеральном округе считают себя русскими. Вероятно, аналогичные данные по республикам Северного Кавказа могли бы произвести эффект разорвавшейся бомбы. Но они, как правило, не слишком хорошо представлены во всероссийских выборках.

Иван СУХОВ