Лары и пенаты

Никто из знакомых не скажет обо мне как о "почвеннике" или "русофиле". Поэтому регулярно спрашивают меня "Почему ты еще здесь? С твоим языком, знакомствами..." Последний раз волна таких вопросов окатила меня в конце сентября. Мои серьезные, патриотически настроенные собеседники всерьез доказывали, что раз здесь нет личных перспектив - нужно ехать туда, где лучше.

А я не еду. Я понял, почему, когда в прошлом году приехал в Абхазию, где мой отец прожил почти треть своей жизни. Когда я подростком приезжал к нему, я мечтал, что когда-то у меня будет дом на горе с "видом в никуда". Это значит, что в поле зрения не попадает ничего, созданного руками человека.

У абхазов, как и у многих на Кавказе, есть традиция хоронить людей на участке, который окружает такой дом. Таким образом, дом превращается в родовое гнездо, которое всегда примет тебя, где лежат кости твоих предков. Это гнездо нельзя продать, но еще большее кощунство - купить такое гнездо. Поэтому до последнего будут надеяться вернуться туда изгнанные грузины. Поэтому их брошенные села разрушаются и зарастают травой, и только кое-где появляются новые хозяева.

А этим летом в Пушкиногорье я понял, что это - и вполне русская традиция. На территории усадеб строились церкви, где находили покой целые дворянские роды.

Так вот. Кости моих предков - здесь, в этой земле. И я никогда не стану своим в другом месте. И для меня важно, чтобы мои дети чувствовали эту землю своей и жили на ней лучше, чем я.

Мне кажется, это что-то очень общечеловеческое.

А кто хочет - пусть едет.