| 54-й кинофестиваль открылся французским канканом Лучшего открытия для 54-го Каннского кинофестиваля, чем фильм «Мулен Руж», и придумать было нельзя. Фильм с голливудским бюджетом (50 млн долларов), интернациональным актерским составом, сюжетом о любви нищего поэта к прекрасной куртизанке, мечтающей стать актрисой, Парижем эпохи fin de siecle в качестве места действия, да к тому же снятый австралийским режиссером нонконформистом Базом Лурманом, которого Канн «открыл» еще в 1992 году, когда в рамках фестиваля состоялась премьера его дебюта «Только в фестивальном зале».
Канну был нужен блеск, и он его получил: Николь Кидман и Юэн Макгрегор (в компании с Копполой, который представит на фестивале полную отреставрированную версию «Апокалипсиса сегодня») объявили фестиваль открытым (церемонию вела Шарлотта Рэмплинг), а первые 15 минут фильма, представляющие собой стремительный клип из жизни парижской богемы, увенчанный канканом, поразили даже скептиков, которых, впрочем, оказалось немало. Забавный момент: когда герой Макгрегора впервые пробует абсент, куртизанка Сатин (Кидман) предстает перед ним в виде феи, слетевшей с бутылочной этикетки и роняющей золотые блестки на пораженного в самое сердце поэта. По стилю этот эпизод почти неотличим от фестивальной заставки (летящий ввысь сверкающий кристалл, осыпающийся золотой мишурой). Так что возвышенный китч Лурмана пришелся ко двору.
Приобщиться к блеску не так уж сложно -- достаточно раздобыть приглашение на вечерний просмотр и приобрести обязательный галстук-«бабочку», чтобы в считанные секунды стать похожим на официанта из ресторана «Арагви». Увы, «бабочка» -- лишь отблеск былого величия. Качество фильмов и уровень организации, конечно, не снижаются, но прежнего ажиотажа в Канне уже нет. Внимание европейской аудитории отдано американским коммерческим премьерам, а не фестивальному артхаусу. Так что если вместо положенного смокинга вы наденете к пресловутой «бабочке» черные джинсы и пиджак с сомнительной брусничной искрой, пошитый фабрикой «Большевичка» из чичиковского сукна, никто вам слова не скажет.
Сомнителен и блеск лурмановского фильма. В «Мулен Руж» нет и следа того целостного эмоционального настроения, которое удерживало от распада пеструю «Ромео и Джульетту», разыгранную на гавайском пляже. Комедийные сцены, в которых Кидман откровенно дурачится, выдержаны в том же непристойном духе, что и фильмы братьев Фарелли, но без их свободы и невозмутимости, а головокружительное начало, в котором, кажется, нет ни одного кадра длинее двух секунд, хоть и поражает воображение, но оставляет у зрителя неприятное чувство неудовлетворенности, словно все постановочное великолепие у тебя на глазах ухнуло в какую-то черную дыру забвения. Когда в сцене танцев в «Мулен Руж» в кадре всего на четверть секунды появляются два обнаженных по пояс морячка, расписанные умопомрачительными татуировками (несколько часов работы гримера-профессионала), хочется попросить киномеханика поставить кадр на паузу, чтобы хоть что-то осталось в памяти.
Конечно, сказочный компьютерный Париж, в котором герои Кидман и Макгрегора под улыбающейся мельесовской луной исполняют собственными голосами попурри из популярных love songs последних десятилетий, от Beatles до U2, забыть невозможно. Но лишь в немногие моменты фильма становится понятно, к чему Лурману понадобилось снимать этот нетвердо стоящий на ногах колосс. Кажется, он хотел создать гимн массовой культуре, ее величию и пафосу, и в отдельных сценах ему это удалось -- например, когда замечательный английский актер Джим Броудбент (приз Венецианского фестиваля лучшему актеру за роль в «Переполохе» Майка Ли) сначала исполняет совершенно дикую разухабистую кавер-версию Like a Virgin Мадонны, а потом с надрывным трагизмом городского романса голосит Show Must Go On, на глаза наворачиваются слезы чистого восторга.
В этом году фильм открытия участвует и в конкурсе. В первые дни фестиваля, как правило, показывают картины любопытные, но не претендующие на призы. «Мулен Руж» сыграл свою роль, подарив организаторам удачную тему для вечеринки по поводу открытия (без канкана, сами понимаете, не обошлось), но награды ему едва ли достанутся. О фильмах, с большим основанием претендующих на Золотую пальмовую ветвь, читайте в нашем следующем репортаже. Алексей МЕДВЕДЕВ, Канны |
