Вот уж воистину обычным умом милицейской логики не постичь. Пресловутые зачистки оппозиции – многократно обжалованные и осужденные вроде бы на самом верху – повторяются точь-в-точь как перед саммитом «Большой восьмерки». Девять месяцев спустя, промокашкой летнего абсурда, стражи порядка вновь тратят мощный ресурс на преклонного возраста «бунтовщиков» и доводят семьи мирных представителей правозащитного цеха едва ли не до инфаркта.
Дедушка питерского экстремизма снова дает шороху
Так, в минувший четверг в Управлении внутренних дел Московского района пришлось побывать известному антифашисту, ученому, доктору технических наук, активисту общероссийского движения «Альтернативы» Иосифу Абрамсону. Да-да, тому самому (см. НГ № 42, 43 за 2006 год), что в период саммитовских зачисток снискал и в России, и за рубежом славу «главного экстремиста Петербурга».
Казалось бы, июньского скандала (а шум поднялся будьте-нате, говорят, в Москве страшно гневались и топали ногами – мол, что вы нас идиотами на весь мир выставляете!) должно было хватить надолго и с избытком. Да и начальство в питерской милиции с тех пор поменялось. Но нет, история повторяется в деталях. Иосиф Гершевич, который в этом году отметит свой 80-летний юбилей, был вызван на очередную «профилактическую беседу».
– Сотрудник угрозыска, – рассказывает г-н Абрамсон, – попросил меня подписать некое обязательство. Смысл бумаги заключался в том, что «во время митингов и демонстраций недопустимы противоправные действия», и я об этом предупрежден. Дескать, начальство обеспокоено возможностью эксцессов в ходе предвыборной кампании...
Заметим, что ко всему прочему беспартийный Иосиф Абрамсон выступает в роли доверенного лица одного из претендентов на парламентское кресло от избирательного объединения (ИО) КПРФ, а как раз незадолго до описываемых событий в городской комитет КПРФ пришел запрос из Московского РУВД. Авторы упомянутого послания «в целях обеспечения правопорядка и оказания содействия избирательным комиссиям в период подготовки и проведения выборов» просят сообщить им подробную информацию о составе районного отделения партии.
– Подобный запрос, безусловно, неправомерен, – считает 1-й секретарь горкома Владимир Федоров, – поскольку противоречит федеральному законодательству. Данные о структуре организации, ее кадровом составе и т. д. может запрашивать только Минюст и его региональные управления.
Но и другие районы северной столицы «профилактическим» вниманием силовых органов, как выяснилось, не обделены.
Тем же первым весенним днем (специально такие даты назначают, что ли? – перед саммитом G8 «заговорщиков» навещали аккурат в первый день лета), и опять точно по июньскому сценарию, на Пискаревский проспект, в квартиру 68-летней пенсионерки, бывшего врача больницы Святого Георгия, Анны Ивановны Шашокиной нагрянули двое сотрудников в милицейской форме. Пожилой женщине, человеку сугубо аполитичному, которая к тому же по состоянию здоровья вот уже несколько лет практически не выходит из дома, задали кучу вопросов относительно ее принадлежности к партиям и политическим организациям в прошлом и настоящем (все то же самое выясняли и летом!).
– А затем заставили подписать некое «объяснение» о том, что я ни в каких партиях не состою и в экстремистской деятельности участвовать не планирую, – удивляется Анна Ивановна.
После чего на работе у ее сына, одного из лидеров Движения гражданских инициатив (ДГИ) Владимира Соловейчика раздался звонок.
– Мой собеседник представился оперуполномоченным 61-го отдела милиции Калининского района Герасимовым Сергеем Викторовичем, номер своего служебного удостоверения назвать категорически отказался, – и потребовал, чтобы я встретился с ним, – объясняет Владимир. – Якобы это необходимо «для дачи объяснений в связи с тем, что приближаются выборы 11 марта, а 3 марта проводится митинг». Кроме того, г-н Герасимов настойчиво интересовался, в какой партии я состою либо состоял. А также деятельностью, как он выразился, «экстремистов и коммунистов» накануне предстоящих выборов...
Мать Соловейчика после этого визита слегла с тяжелейшим гипертоническим кризом. А сам экстремист, который, будучи при этом беспартийным, является кандидатом в депутаты городского парламента по списку ИО КПРФ, подготовил заявление. Где, в частности, говорится: «...тем самым были грубо нарушены положения избирательного законодательства и закона «О милиции» <..> усматриваются признаки нелегитимного вмешательства правоохранительных органов в предвыборную кампанию и попытка психологического давления на кандидатов и их близких».
Сегодня соответствующие документы от имени ИО будут направлены в Горизбирком и Городскую прокуратуру.
Любопытно, что в те же дни на Сестрорецкой улице пытались «зачистить» работающую пенсионерку, родственницу одного из деятелей антиглобалистского движения, не имеющую ни малейшего отношения к политической борьбе. Сотрудники 25-го отдела милиции Приморского района потребовали впустить их, дабы хозяйка квартиры (где карбонарий, кстати, уже не зарегистрирован, – неужто милиция пользуется устаревшими базами?) дала им письменное обещание не участвовать в несанкционированных публичных акциях. Но дама оказалась не робкого десятка: дверь (даже в подъезд) принципиально не открыла и никаких бумаг подписывать не стала – посрамив тем самым иных оппозиционеров.
Аналогично поступила пожилая мама еще одного фигуранта памятных июньских визитов, оппозиционно настроенного (но не входящего ни в одну коалицию) рабочего Александра Смирнова: незваным гостям, представившимся сотрудниками Невского РУВД, она просто не отперла дверей.
К лидеру питерского отделения «Авангарда красной молодежи» Максиму Малышеву также приходили, из 21-го отдела милиции Калининского района, однако дома не застали. (Напомним, Макса и его мать, активистку ДГИ Веру Сизову, в июне 2006 года основательно «зачищали», а накануне саммита оба были еще и сильно избиты – см. НГ № 52. У пенсионерки Веры Николаевны после этого случая стало совсем плохо со здоровьем, она и сейчас в больнице.) Зато с утра пораньше 3 марта возле квартиры Малышева был полный аншлаг. В девять часов один из гостей Максима вышел покурить на лестничную площадку – а там уже ждали трое борцов с организованной преступностью во главе с подполковником Александром Ореховым. Ворвавшись в квартиру, они предъявили решение Кировского федерального районного суда о производстве обыска...
Искать должны были холодное оружие, которое использовалось при недавнем нападении на молодого пацифиста Ивана Елина на Ленинском проспекте (судя по этой логике, Малышев – имеющий, кстати, серьезную группу инвалидности – и есть главный скинхед нашего городка). Квартиру перевернули вверх дном. Окровавленного ножа, разумеется, не нашли, а вместо этого изъяли целую коробку (из-под телевизора) документов переписки самого Максима и его матери с прокуратурой, судебными инстанциями и администрацией президента РФ. Речь шла о возбуждении уголовного дела против начальника 18-го отдела УБОП Андрея Чернопятова в связи с разгоном митинга 18 мая 2003 года на Марсовом поле и зверском избиении его участников. Уже и митинг давно признан законным, и его организаторы оправданы судом «за отсутствием события административного правонарушения», а издевавшиеся над людьми милиционеры так и не наказаны – хотя Сизова и Малышев все пишут и пишут, наивно надеясь на торжество справедливости.
Пока обыскивали, один из находившихся в квартире, гость из Москвы, активист Левого фронта, сотрудник института «Коллективное действие» Максим Фирсов успел ускользнуть. Что тут началось! Прибыли три милицейские машины, появился участковый, оперативники пустились вдогонку...
– На радость зевакам из окрестных домов, видевшим такое только в сериалах, – смеется Малышев, – развернулась настоящая спецоперация по зачистке Пискаревского проспекта.
Наконец столичный карбонарий был отловлен и вместе с четырьмя другими «бандитами», включая Малышева и остальных его гостей, препровожден в Выборгское РУВД (почему не в Калининское или не в Кировское – загадка). Там все они отвечали на странные вопросы относительно своей якобы причастности к нападению на Ленинском проспекте. Отпустили ребят только вечером, после завершения всех акций протеста в центре. Крамольные бумаги так и не вернули – наверное, до сих пор изучают.
Валерия СТРЕЛЬНИКОВА