«Басаев» и «Дудаев» -- гости Брюсселя

Бельгийцы задумались о том, кто к ним приезжает

«Если говорить о борьбе с мусульманским интегризмом, то наравне со Швейцарией и Великобританией наша страна по праву считается мягким подбрюшьем Европы», -- пишет бельгийская газета La Libre Belgique. Впрочем, то, что было ясно уже вчера, стало еще более очевидным сегодня. Два арабских камикадзе, взорвавших себя в Афганистане вместе с Ахмад Шахом Масудом, имели бельгийские паспорта. В Бельгию ведет и одна из нитей расследования, которое осуществляют сейчас американские спецслужбы после серии терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне... Не случайно именно в Брюсселе вот уже второй день работают бельгийские, французские, нидерландские и немецкие специалисты по борьбе с исламским терроризмом. На это секретное совещание прибыли и парижские судебные следователи Жан-Луи Брюгьер и Жан-Франсуа Рикар, известные как опытнейшие специалисты по обезвреживанию боевиков радикальных мусульманских организаций.

Если верить репортерам La Libre Belgique, летом 1996 года было достигнуто негласное соглашение между властями королевства и исламскими военизированными организациями: религиозные фанатики отказались считать Бельгию одним из своих «государств-мишеней», в благодарность за это местные власти предоставили исламистам кров и убежище. Дескать, был достигнут шаткий компромисс, который, правда, едва не рухнул в июне 1999 года. Тогда в ответ на действия бельгийской полиции против исламских радикалов последние пригрозили брюссельским властям «кровавой баней». После чего якобы на холмах Валлонии и равнинах Фландрии опять воцарились тишь да благодать... «Все это клевета, -- возмущается со страниц влиятельной бельгийской газеты Le Soir Жан-Батист Десме из служб обеспечения безопасности королевства. -- Исламские группки фанатиков существуют во всех странах. Их контакты между собой необычайно активны, поэтому их представители много перемещаются, переезжают с места на место. Наша страна вовсе не является той самой платформой, отталкиваясь от которой мусульманские интегристы держат в страхе Европу».

Не надо лукавить! В Бельгии с ее девятью с небольшим миллионами населения сегодня почти десятую часть жителей составляют мусульмане. И число этих «европейцев второй зоны» постоянно растет. Одних только мечетей теперь на родине Уленшпигеля насчитывается более 300. Точно не знаю, какой процент среди этих новоявленных бельгийцев и претендентов на принадлежность к ним составляют выходцы из стран Магриба, турки, курды, афганцы, пакистанцы и иже с ними, но могу лично засвидетельствовать, что уроженцев Кавказа становится в Брюсселе и в его окрестностях все больше. Этому способствует местное законодательство, весьма благоприятное для тех, кто сможет доказать, что он политический или этнический беженец. По самой приблизительной, естественно неофициальной, статистике в Бельгии сейчас обосновалось до 30 тысяч «чеченцев». Я не случайно закавычиваю: к беженцам из Шатоя и Грозного нередко причисляют себя люди, никогда в жизни не бывавшие в стране вайнахов. Осетинам и кумыкам, балкарцам и аварцам, кабардинцам и карачаевцам достаточно лишь доказать не изощренным в кавказской этнографии бельгийским чиновникам, что они -- бежавшие от «зачисток» и бомбежек чеченцы, и в кармане -- вид на жительство в «единой Европе» и право на пособие.

Как мне объяснял словоохотливый горец, пожелавший остаться неназванным, он купил в Нальчике стопроцентно настоящую справку о том, что является жителем Грозного, потерявшим дом после бомбежек. На всякий случай эту филькину грамоту выписали на фамилию Басаева -- для пущей убедительности для бельгийцев! По туристической визе и с собственным экс-советским паспортом кандидат в беженцы приехал в Брюссель, где старательно сжег паспорт, и явился в бюро по работе с иммигрантами. Там предъявил нальчикскую справку на фамилию Басаева, не вызывающую у бельгийцев сомнения в чеченских корнях просителя, и благополучно встал на учет. К слову сказать, мой собеседник признался мне в том, что на самом деле он -- ингуш из Назрани. Что, впрочем, вовсе не помешало ему быть причисленным доверчивыми королевскими подданными к разряду «чеченских беженцев». «Не представляешь, дорогой, до какого цинизма доходят люди, -- возмущался самозваный Басаев. -- Сижу в коридоре, жду своей очереди, и вдруг бельгиец, вызывающий на собеседование, кричит: «Следующий! Приглашается господин Хачик Дудаев!» И встает армянин, понимаешь?!..»

Ну а если серьезно, то под давлением требовательных соседей, встревоженных заокеанской волной террора, бельгийская полиция теперь серьезно взялась за мусульманскую иммиграцию. Тут может достаться на орехи и многочисленным -- случайным или нет -- однофамильцам Басаева и Дудаева.

Кирилл ПРИВАЛОВ, Париж