| Спектакль Михаила Шемякина на «Золотой маске» «Щелкунчик» Мариинки, выпущенный год назад и ныне присутствующий в трех номинациях «Золотой маски» («лучший балетный спектакль», «лучшая работа художника в музыкальном театре», «лучшая женская роль»), -- сочинение художника, а не балетмейстера. Михаил Шемякин определил в спектакле все: кроме декораций и костюмов он отвечает за сюжет, интонацию и мизансцены. Кирилл Симонов, артист кордебалета, на которого, после того как в процессе репетиций с Шемякиным был отстранен от работы Алексей Ратманский, постановка свалилась, как сосулька на голову, числится в программке хореографом. Это проформа. Его задачей было более или менее организовать тех людей, которые должны были носить костюмы от Шемякина и заполнять пространство на сцене, остающееся от шемякинских декораций. Костюмов много. Пространства мало. И дело тут не только в избыточности самовыражения оформителя.
По ходу истории классический балет все более освобождал для себя пространство (вплоть до полного исчезновения декораций у Баланчина) и все более говорил о свободе как таковой. Свободе выбора, свободе чувства, свободе движения (что ни возьми -- хоть «Дон Кихот», хоть последний опус Начо Дуато). Что такое «Лебединое озеро», по недоразумению советских чиновников ставшее знаменем консерватизма, если не балет об освобождении? Уменьшение пространства для танцев, загромождение сцены и сетчатки глаз пестротой декораций и нарядов для Шемякина не самоцель, но средство выстраивания мира со своими законами. Мира тоталитарного и абсолютно аморального.
В нем нет разделения на домашнюю обыденность и раскалывающую ее сказку. Дом Штальбаумов отвратителен. В кухне висят разверстые мясные туши, в гостиной злобные охотничьи трофеи -- все какие-то мутанты, не разберешь, заяц или носорог. Мамаша (Елена Баженова), похожая на пивную кружку и одетая в ярко-зеленое платье с кричаще-розовым бантом, шугает дочку, наряженную в светло-зеленое платье со светло-розовым поясом. Что она на нее взъелась -- непонятно: дочка (Наталья Сологуб, именно она выдвинута в частной номинации) явно вырастет в такую же. Ноги-«бутылочки» ставит так же невыворотно и так же манерно вместо мизинчика оттопыривает зад. Никакой речи об «избранничестве» и других глупостях романтиков быть не может: в доме все свои.
И правят этим домом крысы. С самого начала и до конца развитие сюжета подчиняется воле хвостатой братии. Они сами с помощью своего агента Дроссельмейера изобрели Щелкунчика (Андриан Фадеев) -- для развлечения, от сытости и чрезмерной безопасности. Их очень много: мелкие особи сидят в кусках сыра на кухне, более крупные собираются повоевать.
Шемякин грызунов придумывает тщательно. У них есть император. Императрица. Кронпринц. Кардинал Крыселье. Полководец Наполеон. У всех пышные костюмы. Танцев ни у кого нет -- все только наряды демонстрируют. Какие-то крысы таскают по сцене пушку; какие-то машут знаменем с желтым куском сыра; какие-то скачут на палочках, правда вместо лошадиных голов сверху -- заячьи. Суета на сцене и пыль столбом: кто с кем воюет и зачем -- не понять. И почему Маша, бросившая туфельку в крысиного кронпринца, после его ранения, т.е. поражения в бою, кидается к нему, а не к Щелкунчику?
А потому что она примерная подданная крысиного государства. И император, так и быть, прощает ее и отпускает с Щелкунчиком в сказочный город Конфитюренбург. Город этот -- лавка сластей. Вот где Шемякин смог адекватно проявить свой вкус, чувство цвета и чувство меры. Фиолетовенькие постройки в виде пирожных соседствуют с розовенькими. Те -- с голубенькими. Эти -- с зелененькими. И все таких чутких анилиновых тонов, душа радуется. И обстановка такая приятная: кругом завязшие в сластях мухи, осы, пчелы. Доктора ходят с приспособлениями для промывания желудка. Только тут Дроссельмейер разрешает снять Щелкунчику уродливую маску, и на сцене происходит любовное адажио. Бедное и затертое по лексике, оно воспринимается с облегчением -- ну хоть кто-то за весь вечер потанцевал.
Старый добрый балет предполагает существование героя. Шемякин уговаривает: героев не бывает. Бывают только жертвы. (И любуется жертвами. Лепит их. Ставит им памятники.) Ты посмотри на этот мир -- он уродлив, им правят крысы. Все, что происходит, происходит только с их согласия. А теперь, как достроить логическую цепочку? Правильно: «сопротивление бесполезно».
Крысам этот спектакль наверняка понравится. Анна ГОРДЕЕВА |
