Было почти весело...

19 августа я собиралась в Москву на подписание союзного договора. Меня разбудил телефонный звонок: «Тебе не стоит, наверное, приезжать». — «У вас что-то случилось?» — «Да, случилось, военный переворот»… Злая донельзя, я поползла на кухню — почему-то была уверена, что речь идет не более чем о неудачной шутке. И только когда услышала «Лебединое озеро», поняла, что все всерьез…
«Ну и куда теперь?» — прикидывала я, во второй раз выслушав сообщение ГКЧП. И тут же сообразила, куда: конечно, в Мариинский дворец…
…Поднявшись по лестнице, вижу, что вся журналистская тусовка в сборе. Зацепилась глазом за диктофоны, которые, согласно Указу, надлежало сдать в милицию. Угу, сейчас! Все собирали материал в номер, хотя шансов, что номер выйдет, было немного…
Бегу в редакцию «Невского времени». Там тоже веселуха. Ясности с тем, удастся ли выпустить газету, нет, но все пишут в номер. Максим Шабалин, собкор в Верховном Совете, не успевший уехать в отпуск, хватает мой билет на поезд — и убегает на вокзал.
Дома с дачи приехал отец, и это не радует, потому что наши взгляды на многие события весьма разнятся, и оценки ГКЧП тоже могут не совпасть. Но, посмотрев пресс-конференцию членов ГКЧП, он неожиданно для меня характеризует их как «клоунов». Говорю, что собираюсь в Мариинский. «Ладно, — неожиданно легко соглашается отец, — только не болтайся одна ночью по городу».
Ночью на Невском творилось что-то фантастическое. Люди с пачками газет и листовок толпились возле Гостиного двора, возле Казанского собора — отсюда их развозили по городу, раскидывая по почтовым ящикам. Милиционеры тоже брали листовки и обменивались со всеми новостями. Нам было почти весело в эту ночь.
Когда стало известно, что в Москве к Белому дому двинулись танки и к Ленинграду тоже стягивают войска, было уже не до веселья. По дороге от метро к Исаакиевской площади встретила знакомых. Никто не улыбался. «Дело дрянь», — сказал один из них, остальные согласились. Баррикады на подступах к Мариинскому носили скорее символическое значение — все понимали, что если дойдет до дела, их сметут без особого труда.
Мы пили чай, захваченный мной из дома. В Синем зале дремали бойцы питерского ОМОНа, их командир курил под лестницей. Юлий Рыбаков, председатель комиссии по правам человека, с очевидным напрягом (сказывался опыт «взаимодействия» с милицией в прошлые годы) пригласил его к нам. И вот мы сидим за столом, и болтаем о какой-то ерунде, и вдруг… вдруг по громкой связи объявили, что в Москве открылась чрезвычайная сессия Верховного Совета России и что от Белого дома отходят танки. И сразу вслед за тем заиграл Гимн Великому городу. Мы пошли на балкон, и увидели людей, которые застыли на площади в молчании, и чуть-чуть посветлевший горизонт…

Виктория РАБОТНОВА