Любимые книги Perito о Балканах

Что читать о самом таинственном и необычном регионе континентальной Европы

Художественная литература — важный и мощный источник вдохновения для редакции Perito. Перед любым большим путешествием мы стараемся прочитать несколько знаменитых книг, связанных с местами, куда мы отправимся. Это не только подогревает интерес к будущему путешествию, но и дает возможность окунуться в местную культуру, характеры и исторические события, а значит, понять контекст и взглянуть на будущее направление чуть глубже.

Тема этой книжной подборки — Балканы. Это особенный и очень важный регион для нас. Мы годами ездили туда в путешествия, а впоследствии даже прожили целый год в Черногории и Сербии. За это время мы в очередной убедились в том, что жизнь здесь удивительно сложная и самобытная. Наследие Османской империи, коммунистическое величие Югославии и ужасная война в 1990-е, соседство католической, мусульманской и православной религий, важнейшее географическое расположение и множество других факторов сплелись в такой огромный и сложный клубок, который, по-моему, не до конца осознают даже сами местные жители.

И вся эта сложнейшая история соседствует с легким и веселым нравом местных народов, так любящих merak — простое и секундное счастье от чего-то хорошего и очень простого, например от пятиминутного перерыва в работе, солнечного дня, чашки кофе и сигареты. А чтобы хотя бы одним глазком заглянуть в эту удивительную балканскую жизнь, нужно совсем немного: прочитать что-нибудь из нашего списка.

Давайте на всякий случай договоримся о том, что такое Балканы в нашем понимании. Это следующие страны: Албания, Босния и Герцеговина, Болгария, Греция, Косово, Македония, Румыния, Сербия, Хорватия и Черногория, а также небольшие части Италии, Словении и Турции.

Милорад Павич, «Биография Белграда»

Начать список логичнее всего с самого известного в России сербского писателя — Милорада Павича. Его книги «Последняя любовь в Константинополе» и «Биография Белграда» попались мне еще на первых курсах института и очень сильно запали в сердце. Легкие, мистические, часто с нелинейным сюжетом романы сначала воспринималась как любопытная сказка, но постепенно в них стали вырисовываться детали, связанные с жизнью всего балканского региона: традиции, исторические события, османское влияние, богословие и, конечно же, местный фольклор.

Цитата: «В огромный город, выстроенный на трех морях и четырех ветрах, на двух континентах и над зеленым стеклом Босфора, они прибыли в начале осени. Ночи, как носки, выворачивались наизнанку в их доме над водой, доме, из которого можно было считать проплывающие корабли и ветры и из которого они часто выходили на набережную покупать ароматические масла. Ерисене это очень нравилось, и при каждом удобном случае она заходила в маленькую лавку посреди Мисир-базара, обращенную на Золотой Рог, выпить белого чая с гашишем и посмотреть, как дети ловят рыбу на голый крючок без приманки. Рыбы в том месте было столько, что только успевай вытаскивать. В этой лавке они встретили чудного человечка с веревкой вместо воротника на рубашке, про которого им сказали, что у него сербская кровь, но турецкая вера. Этот человек раз в месяц спускался вниз через Капали-чаршию к Золотому Рогу и заходил в лавку купить душистые масла. С продавцом он всегда заводил один и тот же разговор, как будто читал одну и ту же молитву.

— Он когда-то был каменщиком, — рассказал им продавец, — а сейчас болен странной болезнью: в его снах время течет гораздо быстрее, чем наяву, так что каждую ночь он успевает прожить не меньше десяти лет. Поэтому никто в Константинополе, даже самые старые люди, не знает, сколько же ему лет. Может, он и сам этого не знает».

Иво Андрич, «Мост на Дрине»

Эта книга для меня — самая важная в сегодняшнем списке. Именно благодаря ей я бесповоротно полюбила и приняла Балканы. Главный герой этого романа — мост в боснийском городе Вышеград. Вокруг него Иво Андрич строит все повествование: он подробно рассказывает о том, чем жили город и его обитатели на протяжении 400 лет, со времен расцвета Османской империи до начала XX века, когда после убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево началась Первая мировая война. Отдельно в романе выделяется история заказчика моста — Мехмед-паши Соколовича. Во времена Османской империи регионы-вассалы должны были платили дань детьми, которых отдавали на службу. Именно это произошло с Мехмед-пашой — он уехал в Турцию ребенком. Всю свою жизнь он мечтал построить в родных местах мост через бурную и непокорную реку Дрину и, став великим визирем, осуществил ее. Кстати, за этот роман Иво Андрич даже получил Нобелевскую премию в 1961 году.

Цитата: «В тот ноябрьский день в одной из многочисленных переметных корзин безмолвно сидел черноволосый мальчик лет десяти из высокогорного села Соколовичи и сухими глазами смотрел вокруг. Сжимая в своей зазябшей, покрасневшей руке маленький кривой нож, он рассеянно строгал обод своей переметной корзины, но в то же время озирался вокруг. Он запомнил скалистый берег, поросший редкими, оголившимися, уныло-серыми ракитами, безобразного паромщика и ветхую, продуваемую сквозняками, оплетенную паутиной мельницу, в которой им пришлось заночевать в ожидании, пока все переправятся через мутную Дрину, оглашаемую карканьем ворон.

И как физическую боль где-то в нем самом, черным острием по временам пронзавшую на мгновение его грудь, разнимая ее пополам, вынес он воспоминание об этом месте, где кончалась дорога и где щемящее чувство тоски и безысходности как бы сгущалось и оседало на каменистых берегах реки, переправа через которую трудна, дорога и рискованна. В этой обнаженно-болезненной точке неимущего и скудного горного края нищета и убожество проявлялись во всей своей неприкрытой очевидности, и человек, остановленный непреодолимым превосходством стихии, посрамленный в своей немощи, должен был убедиться воочию в собственной и всеобщей беспомощности и отсталости. Все это отозвалось в нем ощущением почти физической муки, которое осталось в мальчике с того ноябрьского дня и никогда впоследствии его совсем не покидало, хотя вскоре его судьба переменилась, так же, как изменились его вера, имя и отечество».

Владислав Баяц, «Хамам Балкания»

Самое свежее и актуальное произведение в нашей сегодняшней подборке. Автор этой книги — современный сербский писатель и поэт Владислав Баяц. По сути, «Хамам Балкания» посвящена двум вещам: личности великого Мехмед-паши и рефлексии на тему исторической памяти и литературы в целом. Особенно в книге примечательны объемные диалоги Мехмед-паши (серба) с великим архитектором Османской империи Синаном (турком) и диалоги самого автора (серба) и его близкого друга писателя Орхана Памука (турка). Такой бесконечный диалог и спор о великом, который очень интересно читать.

Цитата: «В главе Ё я сравнил наше с Орханом Памуком поведение с поведением детей, которые обмениваются портретами любимых футболистов. Я дал такое сравнение по поводу нашего обоюдного хвастовства тем, кто из нас располагает более детальными сведениями об общем турецко-сербском прошлом.

Подобное сравнение показалось мне неплохой иллюстрацией, потому что я вспомнил, как мы в конце шестидесятых, будучи детьми, на белградской мостовой часть своего небогатого детства (именно тогда Югославия начала избавляться от бедности классического социализма и стала входить в фазу руководства Движением неприсоединения и хулительного принятия капиталистических стандартов жизни) проводили, обмениваясь картинками знаменитых футболистов, которые мы собирали в своих альбомах, посвященных чемпионатам мира. Кроме классического обмена, мы использовали знаменитую когда-то игру в хлопки, с помощью которой по-спортивному, в поединке отвоевывали у противников отдельные картинки. Подобный процесс как-то активнее втягивал нас в историю. Нам казалось, что своей ловкостью мы влияем на итог, так что он становится не только результатом случайности или везения. Я помню, что никто не торговал этими картинками, деньги как категория не упоминались и уж тем более не использовались. Достаточно было послать заполненный альбом организатору лотереи и попытать собственное счастье путем извлечения записки с именем победителя из вращающегося барабана».

Теа Обрехт, «Жена тигра»

Роман американской писательницы, которая в молодости эмигрировала из Югославии в США. В центре сюжета — история женщины-врача, которая путешествует в 2000-х по разрушенной войной Боснии и Сербии. Во время этой поездки героиня много думает об истории своей семьи и страны, особенно о своем дедушке — человеке, который сильнее всех на нее повлиял. Здесь начинается самая интересная линия романа — удивительные и даже мистические приключения молодого мужчины — врача, тигра и бессмертного человека.

Цитата: «Люди, должно быть, видели, как он шел по улицам, но после только что пережитой бомбардировки воспринимали его не как тигра, а скорее как чью-то шутку, безумное наваждение или религиозную галлюцинацию. Огромный зверь безмолвно, плавными прыжками двигался по аллеям и улицам Старого города Белграда мимо кофеен и булочных с выбитыми дверями, трамваев, въехавших прямо в разбитые витрины. Тигр бежал по трамвайным путям на холм, перепрыгивал через поваленные вагоны, подныривал под упавшие электрические провода, которые по всему городу повисли клочьями и почернели, напоминая обуглившиеся тропические лианы.

К тому времени, как тигр добрался до Кнез Петрова, на бульваре уже вовсю шуровали грабители. Люди не обращали внимания на тигра, проходили мимо него, шли с ним рядом или параллельно ему по другой стороне улицы. Они тащили меховые пальто, мешки с мукой и сахаром, всевозможные электроприборы, люстры, водопроводные краны, столы, ножки от стульев, ковры, явно содранные со стен старинных турецких домов, разрушенных бомбежкой. Тигр, впрочем, тоже не обращал особого внимания на людей».

Роберт Каплан, «Балканские призраки. Пронзительное путешествие сквозь историю»

О книге Роберта Каплана я узнала из ныне почившего великого журнала Prime Russian Magazine (в одном из номеров как раз было интервью с ним). Каплан много времени провел на Балканах, работая журналистом в Греции. Во время рабочих поездок он побывал почти во всех регионах и поговорил со множеством разных людей, начиная с местных фермеров и заканчивая политиками и журналистами. По итогам этих поездок как раз и получилась книга «Балканские призраки» — своеобразное пособие для тех, кто мало знаком с историческим и религиозным контекстом всего балканского региона, но хочет разобраться в этом вопросе. На мой взгляд, книга излишне политизирована и в некоторых вопросах слишком однобока, но она точно будет полезной и интересной тем, кто интересуется этой темой.

Цитата: «На задних сиденьях автобуса, идущего на юг из Загреба, вокруг меня теснились албанцы с глазами, пораженными трахомой. На них были потертые штаны с булавками в тех местах, где обычно располагаются застежки-молнии. Они были мусульманами, но от всех несло перегаром. Даже в самых общепризнанно светских исламских странах это большая редкость. Как везде в Югославии, здесь на каждом шагу порнографические журналы и всюду из дешевых транзисторов на полную громкость звучит западный рок-н-ролл. Начался спор за место. Двое мужчин стали кричать друг на друга. К этому я уже привык. Потом они стали толкаться, и дело дошло бы до драки, если бы не вмешались окружающие. Такого я никогда не видел в мусульманском мире, где почти все насилие — политического толка. Внезапно мне стало тревожно. Такого чувства среди мусульман я никогда не испытывал, за исключением территорий военных действий.

Первым приветом Приштины оказалось множество деревянных ларьков, освещенных натриевыми лампами и прилепившихся к стенам блочных многоквартирных домов, как пьяные, на изрытых ямами склонах холмов. Угольная пыль, смешиваясь с запахами цемента и помойки, забивала ноздри. Вспомнились пыльные, печеночного цвета пригороды Анкары и Стамбула. Приштина казалась отрыжкой не только турецкого прошлого, но и турецкого настоящего. Автобус по серпантину поднимался на вершину очередного холма. Горлышко пивной бутылки, торчащей из кармана моего соседа, давило мне в спину. Показался новый домостроительный проект: мешанина из бурого кирпича, стекла и кафельных плиток, используемых для оформления фасадов.

«Гранд-отель» Приштины, самый высокий небоскреб города, имел под крышей гордые пять звезд. Лифт напомнил мне исписанную граффити туалетную кабинку. Замок в двери моего номера оказался сломан. Внутри сохранился запах прежнего постояльца — дезодоранта и дыма сигарет без фильтра. Желчно-зеленый ковер испещрен бесчисленными пятнами. Несмотря на кнопочный телефон, все звонки из отеля проходили через оператора, который втыкал штырьки с проводами в старинный деревянный ящик. Коммунистическое правительство Югославии оснастило отель тремя ресторанами. Каждый зал вместимостью в пару сотен человек имел свой оркестр и одинаковое меню. Все три были пусты. Официанты и оркестранты сидели на длинных кушетках, курили и раздражались при виде каждого посетителя».

Юджин Роган, «Падение Османской империи. Первая мировая война на Ближнем Востоке, 1914–1920»

А это уже нон-фикшн. Восхождение младотурков, бесконечные войны с соседями, геноцид армянского народа, объявленный «джихад» во время Первой мировой войны и падение империй — книга Юджина Рогана существенно расширяет кругозор и понимание Балкан, Ближнего Востока и отношений стран региона с Западом. Плюс эпизодические появления Мустафы Кемаля и Томаса Лоуренса — по-разному культовых персонажей XX века.

Цитата: «Помимо своей роли главы Османского государства султан также носил титул халифа, или духовного лидера мировой мусульманской общины. Немцы хотели сыграть на религиозном энтузиазме 12 миллионов египетских мусульман, а также миллионов мусульман в британских и французских колониях в Азии и Африке, чтобы ослабить державы Антанты изнутри. Нападение на Египет вместе с объявлением джихада, или „священной войны мусульман против неверных“, могло спровоцировать восстание среди неспокойного населения Египта и подорвать позиции британцев — по крайней мере так предполагали немецкие стратеги.

Популярный роман Джона Бакена „Зеленая мантия“, впервые опубликованный в 1916 году, поразил воображение европейцев описанием скрытой силы исламского фанатизма. „Ислам — это вера воинов, и сегодня, как и в прежние времена, имамы стоят на минбаре с Кораном в одной руке и обнаженным мечом в другой, — с восхищением говорил сэр Уолтер Булливант, шпион в романе Бакена. — Представьте себе, что существует некий Ковчег Завета, который способен заразить последнего мусульманского крестьянина в самой далекой деревне мечтами о рае“.

Эта вымышленная беседа в романе Бакена состоялась в стенах министерства иностранных дел в конце 1915 года, но в те времена похожие разговоры действительно звучали в правительственных кабинетах в Берлине. Подобные взгляды получили название „исламская политика“, и многие немцы были уверены, что именно через „исламскую политику“ Османская империя способна принести Германии наибольшую пользу в этой войне».

Горан Войнович, «Чефуры вон!»

История жизни подростков в мрачном пригороде Любляны — Фужинах. Таких мигрантов из стран бывшей Югославии в успешной Словении презрительно зовут чефурами. Книга — подборка нелепых, милых и грустных историй, каждая из которых начинается с вопроса «почему»: почему коммунизм еще не умер, почему мы оказались в полицейском участке или почему в Фужинах нет худшей дыры, чем «Кубана». Личное перемежается с общественным, Балканы прошлого — с Европой настоящего.

Цитата: «Сидеть во дворе перед подъездом — это наш, фужинский, национальный вид спорта. Так, наверно, во многих районах бывает, но на Фужинах — это самое любимое дело. А что делать-то? Квартирки крохотные, семьи большие, друг с другом все грызутся, с деньгами вечный напряг. Телевизор — один на всех, вот домашние и лаются без конца, права качают, кому его смотреть.

Счастливчик уляжется на диван и гоняет по каналам, а остальные могут отдыхать. Если мать мексиканское мыло смотрит — батя прямиком в питейное заведение, если батя зависает на Pink TV, „24 часа“, или от „Трений“ его не оторвать, — мать у подружки кофе пьет. А молодняк всегда в пролете, при любом раскладе. Нет компьютера — сиди во дворе. Хотя чефуры вообще не по компам. Плэйстейшн — это еще куда ни шло, а там программы писать, хакерство — это не наше, чефуров, дело. И чефурам-старперам где-то кто-то когда-то сказал, что от компьютеров один вред, они и не покупают.

Вот и торчим во дворе, воздух сотрясаем — переливаем из пустого в порожнее, как говорится. То три дня решаем, что круче: мерс с немецкого конвейера или феррари, который вручную собрали? Конвейер против человека. Не тема — песня! Сюда и Терминатора приплетешь, и Робокопа, и Шумахера, и дядю Ади — Эмира, что на заводе в Германии мерины клепает, и какого-то Деянова френда, который феррари в Италии тестирует, а потом и „Ювентус“ вспомнишь, и „Баварию“, и свитер, бабушкой Ацо, Стоядинкой, связанный, и пуловер от Армани…

И по кругу, по кругу… А там смотришь — предки, все вымотанные, с работы плетутся, мелюзга из школы, телка с телевидения — та, что на восьмом этаже живет, — каблучками цокает и так задницей виляет, что глаз не оторвать, а потом шея болит каждый раз… Пялимся на секси-мамочку Божо: все думаем, сколько ей лет — сорок или пятьдесят? Шушкич-алкаш с одиннадцатого этажа ползет… Однажды так нажрался, что в чужую многоэтажку поперся, чуть дверь в подъезде не выломал… Дворник Владо тут как тут, вякает чего-то там… получит у меня когда-нибудь».