Чья эта гатчина, чей это дом?

Мыза на роскошном берегу Белого озера впервые упоминается еще в учетных книгах 1499 года, но ее настоящая история начинается, конечно же, с Петра Первого — в начале XVIII века он подарил мызу своей сестре Наталье, потом ею владели придворные, она переходила из рук в руки, пока в 1765 году Екатерина II не подарила эту территорию за заслуги своему фавориту Григорию Орлову. Тогда и началось большое строительство, создание великолепного парка и прочее обустройство усадьбы, ставшей одной из самых дорогих жемчужин в дворцово-парковом ожерелье вокруг Санкт-Петербурга.

Гатчина принадлежит Петербургу, но за ее охрану отвечает Ленинградская область. Эта самая большая из всех императорских пригородных усадеб до сих пор не восстановлена как полноценный музей

Станет ли скульптурам вольготнее в закрытом парке?

Европа в сельской местности
Над постройкой главного дворца, напоминающего и средневековый замок, и классический дворец, трудились выдающиеся зодчие и декораторы: Антонио Ринальди, Винченцо Бренна, Андреян Захаров, Николай Львов, Андрей Воронихин, Андрей Штакеншнейдер, Роман Кузьмин. Хотя граненые башни и облицовка из пудожского камня придавали этой величественной постройке вид неприступного замка эпохи рыцарей, облик дворца строго соответствовал новому стилю — классицизм.
Расцвета Гачтина достигла во время правления Павла I — для самого загадочного российского императора Гатчинская усадьба стала родным домом, любимым детищем, местом отдохновений и трудов. Павел I преобразил ее по своему вкусу: перестроил дворец, изменил парк, и все это происходило под неусыпным надзором Екатерины и специальной комиссии, в которую входили архитекторы Старов, Соколов и Кваренги. Так что дворец действительно пережил преобразования, которые пошли ему на пользу, хотя и придали усадьбе черты вооруженной крепости: вместо луга перед дворцом раскинулся плац-парад, обнесенный бастионной стенкой с амбразурами для пушек и рвом с водой. Получилось вполне себе среднеевропейское сооружение. Сотрудники музея смеются — чем только не была Гатчина! И Копенгагеном, и Францией, Гатчинский дворец изображал «интерьеры Михайловского замка», а недавно какая-то кинокомпания собиралась здесь снимать фильм про любимые дворцы и замки… Гитлера.
Кстати, гитлеровская армия принесла Гатчине колоссальные разрушения — парк почти погиб, дворец сгорел. Сразу после освобождения в 1944 году бригада архитекторов и художников начала готовить комплекс к восстановлению, но возрождение музея, который находился здесь с 1918 года, после войны не состоялось. С 1950 по 1959 год дворец занимало Военно-морское училище Министерства обороны СССР, затем — ВНИИ «Электронстандарт», закрытое предприятие военно-промышленного комплекса. И только с мая 1976 года началось освобождение здания для комплексной научной реставрации и музеефикации. А 8 мая 1985 года первые три зала парадной анфилады дворца открыли двери перед посетителями — 25 лет назад в Гатчине восстановили музей. Так что на сегодняшний день проблем у дворца и парка столько, что можно лишь посочувствовать тем, кто здесь работает.

Из парка — вон!
В феврале этого года в Гатчинском музее-заповеднике появился новый директор — бывший заместитель председателя Комитета по культуре администрации Петербурга Василий Панкратов. И сразу вспыхнул старый конфликт вокруг Гатчинского парка: еще несколько лет назад губернатор Петербурга Валентина Матвиенко потребовала от прежнего директора закрыть парк для свободного пользования, но требование не было выполнено. Новый директор сразу же сказал: да, парк скоро закроем. И это вызвало бурю негодования гатчинцев: во-первых, так сложилось, что парк оказался в центре современного города, через него идет дорога, и чуть ли не половина гатчинцев ежедневно транзитом следует через парк на работу и обратно. По статистике, каждый день парк пропускает около 15 тысяч человек. Во-вторых, местные жители давно уже привыкли пользоваться парком как своей собственностью для прогулок, пикников и прочих увеселений, а тут им говорят — платите деньги за проход.
— Для нас вопрос о закрытии стоял давно, — говорит Анна Паркалова, ландшафтный архитектор, хранитель гатчинского парка. — Он потихоньку умирает с того момента, как стал общедоступным.
Тем более что дорогие гатчинцы ведут себя в парке, мягко говоря, недостойно. Спокойно взгромождаются на старинные мраморные пьедесталы, чтобы сфотографироваться: статуи из Верхнего и Нижнего голландских парков были побиты вандалами, часть скульптур отреставрирована, часть ждет своего часа. В великолепные пруды и озера отдыхающие спокойно выбрасывают окурки, банки, бутылки, объедки. На наших глазах парочка нетрезвых посетителей, навалившись тушками на полуразрушенный Иорданский колодец, занималась добычей денег — с помощью ложки, привязанной к длинной палке, вычерпывали песок с застрявшими в нем монетами.
— Это один из первых гидропарков в России и даже в Европе, поскольку он создан на берегах естественных водоемов — Белое озеро и Серебряное озеро, — рассказывает Анна Паркалова. — На Серебряном озере стоит городской водозабор, там находятся родники 11–17 метров глубиной, на дне — голубая глина, здесь много рыбы, птицы, раки живут, богатая флора и фауна, вода чистая, купаться можно, водятся бобры и выдры. Но нам сложно это все сохранить, когда жители ведут себя неподобающим образом.

Дерево в подарок
Один из последних примеров такого местного хамства — выкопанные саженцы цветущей ирги: не успели садоводы ее посадить, как «любители парка» выкопали куст. А уничтожение хвойных деревьев стало местной традицией: под Новый год гатчинцы выкапывают молодые елки или срубают многолетние деревья — верхушку забирают домой на забаву детям, а оставшееся дерево бросают умирать. В этом году сотрудники музея организовали для горожан красивую акцию «Посади дерево»: все желающие могли приобрести саженец дерева нужной породы и посадить в парке на специально выбранном ландшафтниками месте. Дерево получает имя своего хозяина, а сам хозяин — диплом.
По опросам, почти 40 процентов гатчинцев проголосовали за прекращение бесплатного доступа в парк. Сейчас руководство музея разрабатывает программу организации платного входа: у кого-то будут специальные пропуска, кто-то сможет купить долговременный абонемент, дети и пенсионеры воспользуются льготами. Как уже не раз говорил Василий Панкратов, выступая в гатчинских СМИ, программу обязательно детально обсудят с горожанами. Но со следующего сезона парк будет закрыт. Хотя для этого нужно еще установить окончательные юридические границы, возвести по всему периметру надежную ограду и поработать с населением.
Сейчас в парке убирают умирающие деревья, растительный и прочий мусор, нужно укрепить берега — шпунтовые сваи, которые держат торфяные почвы, во многих местах сгнили, земля сползает в воду, острова разрушаются. С острова Любви, где находится отреставрированный павильон Венеры, решено убрать все деревья и восстановить историческую планировку с партерными цветниками, цветущим кустарником и скульптурой. Сюда вернутся и исторические пристани. Ждут своей очереди на реставрацию совершенно разбитые металлические мостики работы замечательного архитектора Людвига Шперера, соединяющие острова. Сейчас их перила разбиты, разрушена облицовка, металл сгнил — летом мостики отправят в мастерские. На весь комплекс парковых работ в этом году Гатчине выделено 3,5 миллиона рублей.

Нам бы это здание взять да поделить…
— Сейчас мы только расчищаем помещения под будущую реставрацию, — рассказывает Елена Ефимова, главный хранитель фондов Гатчинского дворца. — Готовим для работ западный полуциркуль, в августе надеемся закрыть его. Проектно-сметная документация пока только в стадии разработки.
В первую очередь под реставрацию пойдут Мраморная лестница, Греческая галерея, ротонда. Из-за снежной зимы музею пришлось закрыть все помещения на третьем этаже — крыша протекла. Да что крыша, даже просто от сильного ливня начинается потоп: через щели в стене под балконом второго этажа вода попадает на пол в коридоре первого этажа, почти перед главным входом образуются большие лужи. Кстати, значительная часть из 160 млн рублей, выделенных в этом году Гатчине, пойдет именно на ремонт крыши и протечек.
Другая проблема — пополнение фондов. Как говорит Елена Ефимова, средства им выделяют, недавно удалось приобрести первоклассные предметы для восточной коллекции, их можно увидеть на выставке в Приоратском дворце. Но сейчас фонды музея просто нищие по сравнению с довоенными: тогда здесь числилось 54 тысячи единиц хранения, сейчас — 15 тысяч. Большая часть вещей попала в Павловский дворец, что-то выставляется в Ораниенбауме, в Царском Селе, в Эрмитаже, по мелочи — по всей стране. И, естественно, коллеги-музейщики не торопятся возвращать предметы, полученные ими после войны.
Но все эти проблемы блекнут перед нынешней ситуацией. Сейчас Гатчина буквально проваливается между двумя стульями — точнее, между двумя субъектами Федерации, которые ее поделили. Собственником музея-заповедника является Санкт-Петербург, а отвечает за охрану этого уникального памятника Департамент охраны, сохранения и использования памятников культуры Комитета по культуре правительства Ленинградской области. То есть владеет (и выделяет средства на работу музея) один субъект Федерации, а утверждает проектно-сметную документацию, проводит тендер и определяет исполнителя работ — другой. Заместитель председателя КГИОП Алексей Разумов уже публично заявил, что его ведомство вправе заниматься только памятниками, расположенными на территории Петербурга, а председатель Комитета по культуре Ленобласти Владимир Богуш требует, чтобы памятник охранял собственник, то есть Петербург. И вся эта свалка с отпихиванием от себя ответственности за уникальный памятник культуры происходит на глазах третьего участника процесса: Гатчина — памятник федерального значения.
Так что пока паны — то есть чиновники — не договорятся, у бедной Гатчины будут трещать по швам кровля и стены.

Наталья ШКУРЕНОК,
фото автора