| Внеконкурсные фильмы XXIV ММКФ. Часть 2 «Человек без прошлого»
Финляндия, 2002, режиссер Аки Каурисмяки («АиФория»)
Один из самых важных фильмов внеконкурсной программы и объективный триумфатор последнего Каннского фестиваля куплен для российского проката и непременно заслужит в свой срок отдельной большой рецензии. Но не упомянуть его хотя бы походя -- непростительно. Каурисмяки остался таким же, каким был всегда, -- певцом вроде бы однозначных маргинальных радостей, находящим в своих медлительных, отрешенных и не очень-то привлекательных внешне героях какую-то надмирную благодать, самурайское спокойствие и полное собственного достоинства счастье. Но в «Человеке без прошлого» прыгнул выше своей и без того никогда не склоняемой головы и растопил сердца даже тех, кто относился к его историям куда спокойнее, чем вся мировая кинообщественность. Безымянный до поры до времени герой фильма в результате избиения теряет память, документы и какое бы то ни было представление об окружающем мире -- и начинает жизнь с чистого листа. Но даже если он не помнит своего имени, то никуда не делся природный юмор, уверенность в себе и способность влюбиться. Больше всего кино похоже на звучащее в картине финское танго, которое исполняет группа работников социальной службы, -- вроде бы нелепица, а пробирает до почти религиозного катарсиса. Потому что сыграно с душой. «Аки, Аки, иже херувимы»...
«Слезы черного тигра»
Таиланд, 2001, режиссер Висит Сартсанатьен («АиФория»)
Фестивальная копия была снабжена русскими субтитрами, и это обнадеживает: значит, есть вероятность, что и менее расторопные наши зрители смогут в какой-то момент лицезреть это сокровище. Дебютант Сартсанатьен, ранее работавший в рекламе, сделал фильм, стилизованный под тайские боевики пятидесятых, на которых он, очевидно, рос. Ему можно только позавидовать. Если тайское киноретро провоцирует нестарых еще людей на подобного рода творчество, то впору говорить о целом неведомом пласте искусства. Состоящем сплошь из шедевров. История о пареньке из бедной семьи, ставшем волею рока разбойником и сражающемся за сердце богатой красавицы с полицейским инспектором и соратником по банде, сохраняет все особенности душераздирающей бульварной мелодрамы, но разбавлена стрельбой и поножовщиной наидичайшего свойства (каждый выстрел вырывает из тел добрый шматок плоти, а камера дотошно фиксирует, как очередная пуля пробивает мозг или вышибает передние зубы) и отменными уместными и остроумными киноманскими шуточками. Фильм пародиен даже в области музыкального сопровождения (так тонко и точно над ковбойскими мотивами Эннио Морриконе не издевался ни один европейский постмодернист), но, как и все известные нам на сегодня фильмы из Таиланда, заражает каким-то первобытным кайфом от соприкосновения с кинокамерой. Он наивен даже в своей хитрости, но, отхохотав свое над штампами неведомой доселе искренности, не стоит упускать из виду, что «Слезы» -- самое настоящее кино, очень крепко сделанное и перспективное. Не только экзот-раритет, но и важная веха мирового масскульта. Запомните это название. Даже если вас оставят равнодушными глицериновые слезы, тайские песни о самом главном и немыслимые рикошеты, которые и не снились Клинту Иствуду, вы все равно никогда не видели на экране таких цветов. Выбранные Сартсанатьеном оттенки фиолетового, бирюзового и розового -- сами по себе отдельное произведение искусства.
«В последний момент»
Великобритания, 2001, режиссер Стивен Норрингтон («Предпремьеры»)
Третий фильм Норрингтона, до сего момента известного технохоррором «Машина смерти» с Брэдом Дурифом (где персонажей звали Сэм Рэйми, Джон Карпентер и Скотт Ридли) и первой серией «Блэйда». На подходе -- его новые фильмы с Шоном Коннори и Николасом Кейджем: снимать по-настоящему эффектные фильмы Норрингтон умеет, и просто так Голливуд от него не отцепится. «В последний момент» -- фильм промежуточный, снятый Норрингтоном явно «для себя» и с четким осознанием того, что после попадания в обойму хитмейкеров ничего подобного ему делать уже не позволят. В начале фильма главный герой, молодой, перспективный и популярный творец Билли Берн (его играет Макс Бизли, похожий то на Эвана Макгрегора, то на Нормана Ридуса, а то и на Марка Уолберга одновременно), оказывается на вершине славы (хотя чем именно он занимается, на протяжении всего фильма так и непонятно -- то ли современным искусством, то ли рекламой, то ли просто творчеством вообще) и потому ему особенно больно падать вниз. Обруганный, униженный и бездомный, он попадает на лондонское дно, где малолетние беспризорники растят крыс-мутантов, наркоторговцы-садисты распевают песни Фрэнка Синатры, а хозяева маленьких магазинчиков не прочь ограбить своих посетителей. Весь фильм -- одна тотальная галлюцинация, настоящий «бэд трип», каждый кадр которого сочится дурной кровью, насыщенной всеми химикатами мира. Описать это, как и любой индивидуальный подсознательный фантазм, очень непросто. Если в одной адской реторте смешать все приходящие на ум экранизации комиксов, все фильмы на тему «яппи в опасности», добавить немного Линча, разбодяжить «Реквиемом по мечте», пропитать роскошным саундтреком (который подбирал сам режиссер), порубить на мелкие кусочки бессчетных монтажных склеек и умножить на явную творческую неповторимость самого Норрингтона, как раз и получится «В последний момент». Снимайте с огня быстро, а то убежит. Или расплавит черепную коробку. Станислав Ф. РОСТОЦКИЙ |
