Испытатели пенсий

Как чиновники Минобороны "подвесили" четырех ветеранов ВВС между небом и землей

Новый раунд поистине эпической судебной тяжбы с представителями Минобороны в ближайшее время намерены открыть четверо ветеранов российских ВВС. Уже почти восемь лет полковники в отставке Владимир Коковкин, Евгений Любушкин, Валерий Шатунов и Виталий Раков пытаются доказать, что они являются именно теми, каковыми считают себя сами и каковыми они указаны в своих документах -- бывшими летчиками-испытателями, по нескольку десятков лет отдавшими столь сложному и рискованному делу, как испытание боевых самолетов.

В принципе открыто никто с отставными полковниками не спорит. В узких и довольно закрытых от посторонних кругах ветеранов летно-испытательной работы и руководстве ВВС они люди достаточно известные, к тому же в их личных делах подробно указано, что именно и когда они испытывали, где в отдельных случаях воевали и какие поощрения, награды, очередные звания и должности получали. Однако все эти данные теряют всякий смысл, как только доходит речь до пенсий, которые должны получать отставные полковники Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков. В этом случае представители социальных и финансовых служб Минобороны начинают утверждать, что в плане соцобеспечения эти четверо летчиками-испытателями считаться не могут, а уж что они там где-то летали и что-то испытывали, значения не имеет.

Ситуация эта выглядит тем более абсурдно, что один из участников этой эпопеи -- Владимир Коковкин -- имеет удостоверение «Заслуженный летчик-испытатель СССР» -- звания даже более редкого, чем Герой Советского Союза. За всю историю страны такой награды были удостоены всего около 300 человек. Кроме того, гг. Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков оказались единственными на всю страну бывшими военными летчиками-испытателями, кого признали не достойными полагающимся им «профессиональных» пенсий. Все их коллеги, проживающие в других регионах России, точно такие же ветераны ВВС, испытывавшие боевую технику, а всего это около 60 человек, ее получают. Но беда ветеранов Коковкина, Любушкина, Шатунова и Ракова оказалась в том, что они живут в Москве, а столичные суды и военкомат решили иначе, чем соответствующие инстанции по всей стране.

Пытаясь доказать, что они ничем не отличаются от всех прочих бывших летчиков-испытателей, проживающих за пределами Москвы, гг. Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков прошли все судебные инстанции -- вплоть до президиума Верховного суда РФ, но потерпели поражение. Но не так давно они получили разъяснение от главкома ВВС России генерал-полковника Александра Зелина, что являются «полноценными», в том числе и в социальном плане, бывшими летчиками-испытателями.

Суть его предельно проста -- главком ВВС просто подтвердил, что полковники в отставке Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков «входили в состав 1-го Управления начальника вооружения Военно-воздушных сил» (УНВ ВВС). А беда этих четверых бывших летчиков-испытателей и была в том, что все прочие чины Минобороны, встречаясь с пенсионерами в судах, рассказывали, что в состав этого самого УНВ ВВС они вовсе не входили, а служили якобы в неких других структурах, существование которых, правда, оставалось довольно загадочным. В связи с этим пенсионеры Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков сейчас инициируют возобновление всех своих судебных тяжб, начавшихся еще в 2001 году, ввиду «появления вновь открывшихся обстоятельств», и полагают, что таковые -- в плане разъяснения лично главкома ВВС - -все же «перевесят» мнение чинов финансовых и соцслужб того же Минобороны.

Сам факт того, что получить бумагу с простым подтверждением места своей службы в армии отставным полковникам удалось лишь после пяти лет упорной борьбы в судах и бесконечного хождения в качестве просителей по разным инстанциям, весьма показателен в плане отношения государства и Минобороны, в частности, к своим ветеранам. Но самым неприятным для них «открытием» стало небывалое упорство, с каким военное ведомство способно отрицать и даже скрывать очевидные факты, доводя ситуацию и до откровенного издевательства.

Так, к примеру, в некоторых случаях отставным полковникам сообщали, что те не могут считаться летчиками-испытателями, на которых распространяется постановление правительства о мерах социальной защиты, поскольку служили они в военных представительствах, и потому якобы должны считаться ветеранами строевых частей ВВС. Когда гг. Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков подавали ходатайства о назначении им пенсий как летчикам строевых частей ВВС, им отвечали, что к таковым также не относятся, поскольку занимались летно-испытательной работой. Причем в подобных, подчас откровенно бредовых, «отписках» были задействованы и «первые лица» военного ведомства. Последние, как полагают отставные полковники, конечно, не вникали в суть их вопроса, а просто подписывали документы, подготовленные своими клерками. Но это тем более наглядно демонстрирует плачевное состояние дел.

Поводом для «судебной войны», открытой полковниками чинам Минобороны, стало постановление правительства от 18 июля 2000 года №538 «О дополнительных мерах по усилению социальной защиты военнослужащих летно-испытательного состава и парашютистов-испытателей 929-го Государственного летно-испытательного центра Министерства обороны РФ им. В.П. Чкалова и Управления начальника вооружения Военно-воздушных сил». Оно стало одним из первых в рамках объявленной тогда руководством страны программы по восстановлению и укреплению армии и военно-промышленного комплекса, находившихся после 90-х годов в довольно плачевном состоянии. Этим постановлением военным летчикам-испытателям устанавливалась 80-процентная надбавка к денежному содержанию, что выглядело вполне логично, чтобы вернуть авторитет и престиж этой профессии и ликвидировать кадровый «голод». Также оно касалось и ушедших в отставку летчиков-испытателей -- размер пенсий бывших военнослужащих, по закону, рассчитывается в зависимости от должностного оклада по последней занимаемой должности, и соответственно если оклады эти были увеличены, должны были соответствующим образом перерассчитаны и пенсии.

«В постановлении указаны были летчики-испытатели 929-го Государственного летно-испытательного центра (ГЛИЦ) и Управления начальника вооружения (УНВ) ВВС, но фактически оно касалось всех летчиков-испытателей, в том числе и тех, кто работал при военных представительствах, поскольку других летчиков-испытателей в УНВ не было и нет, -- рассказал Евгений Любушкин. -- Дело в том, что ГЛИЦ и УНВ, по сложившейся еще в послевоенные годы системе, были единственными в ВВС структурами, где имелись летчики-испытатели. Подготовка всех военных летчиков-испытателей проводилась в школе летчиков-испытателей, а после ее окончания они распределялись по необходимости в ГЛИЦ или УНВ (т.е. в военное представительство). Экзаменационная комиссия на повышение классной квалификации была также одна для всех летчиков-испытателей, независимо от того, где они служили -- в ГЛИЦ или военных представительствах. Те, кто числился в ГЛИЦ, занимались испытаниями только создающихся и еще не принятых на вооружение машин и работали при различных конструкторских бюро и полигонах. Почти все летчики-испытатели, входившие в состав УНВ, занимались испытаниями при авиазаводах, где боевые машины запускались в серийное производство. По сути, работа летчиков и в ГЛИЦ, и в военных представительствах ничем не отличалась, а разное подчинение было вызвано тем, что создание новых типов боевых машин и их промышленное производство контролировались разными структурами Минобороны. В военных представительствах летчики-испытатели занимались «обкаткой», или правильнее, «облетом» собранных машин перед отправкой в строевые части, проверкой их на предельных режимах работы по разным показателям, а также и собственно испытательной работой. Большинство новых образцов техники в советское время принималось на вооружение достаточно в «сыром» виде. Армии постоянно срочно требовались те или иные типы машин в силу того, чтобы не отставать от армий западных стран, которые считались потенциальным противником. Кроме того, в ходе локальных военных конфликтов того времени периодически обнаруживалась срочная необходимость принятия на вооружение определенного типа машин. Поэтому многие известные типы самолетов и вертолетов «доводились до ума» конструктивно уже в ходе серийного производства, а порой из-за срочности «госзаказа» государственные и заводские испытания шли параллельно. Опытный образец, выполненный в КБ, и «серийный» по технологии производства значительно отличаются. Недаром, по статистике, 70% конструктивных дефектов выявляются при «серийных» испытаниях. В опытных испытаниях -- при КБ досконально испытывались отдельно двигатель, аэродинамика, вооружение, электроника и т.д. В «серийных» же испытаниях все это проверялось в комплексе, и при том, что вся машина была выполнена уже не в таком «отполированном» виде, как в КБ. И именно для этого нужны были летные испытания на авиазаводах».

Полковники Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков служили в разных частях и концах страны, но объединило их то, что в отставку они уходили с должностей летчиков-испытателей именно при военных представительствах, а потом стали жить в Москве. «Мало кто на пенсии отслеживает все новости -- какие там законы или постановления приняты, -- рассказал г-н Любушкин. -- Поэтому о том самом постановлении №538 мы узнали не сразу. Перезваниваясь и встречаясь изредка с коллегами, лишь где-то через год поняли, что пенсию нам вроде как увеличили. Поскольку мы обратились не сразу, и нам надлежало перерассчитать пенсию и за период, прошедший с момента принятия постановления, этот вопрос можно было решить только через суд. Собственно, в таком положении оказались и все прочие бывшие военные летчики-испытатели по всей стране. У многих, кто, как и мы, служили при военных представительствах, возникла необходимость подтвердить, что они входили в состав УНВ, и почти сразу тогдашний главком ВВС Владимир Михайлов дал на этот счет официальное разъяснение. Суды по всей России его приняли и руководствовались им. В 2003--2004 годах мы все вчетвером тоже подали иски в райсуды Москвы по месту жительства к Центру социального обеспечения Военного комиссариата города о перерасчете нам пенсий на основании постановления правительства №538. Мы были абсолютно уверены, что подпадаем под его действие, поскольку, работая в военных представительствах, официально числились в составе УНВ ВВС и только ему подчинялись. Хотя жили и работали мы в разных городах при авиазаводах, с ними мы находились лишь в «рабочих» отношениях, а официально наше руководство находилось в Москве в УНВ ВВС -- там решались все вопросы о назначении очередных званий, размерах зарплат и прочее. Это указано во всех наших документах, и даже в удостоверениях у нас стояла печать «войсковая часть 25966», каковой официально и является УНВ».

Поначалу, как и все прочие российские летчики-испытатели, полковники Любушкин, Шатунов и Раков свое получили. Тверской райсуд Москвы и Мосгорсуд постановил пенсии им перерассчитать, согласившись с их доводами и предоставленными документами. Но денег они так и не дождались. Поначалу Мосгорвоенкомат решения судов просто не исполнял, хотя их и не обжаловал. Таким образом прошло два года, и пенсионеры уже подумывали возбуждать исполнительное производство, чтобы перерасчет пенсий был произведен в принудительном порядке.

Но в 2006 году они неожиданно узнали, что Мосгорвоенкомат все же подал в Мосгорсуд ходатайство о пересмотре дел четырех отставных полковников в порядке надзора. К этому времени все сроки давности уже прошли -- решения судов по гражданским делам, согласно закону, тогда могли быть обжалованы лишь в течение года. Но руководство Мосгорсуда все же пошло навстречу городскому военкомату, и в порядке исключения согласилось пересмотреть злополучные дела. А возмущенным пенсионерам объяснили, что военкомату пропущенные им процессуальные сроки были восстановлены, поскольку, мол, он ведет много тяжб, и его юристы не успевают реагировать на все дела.

В результате гг. Любушкину, Шатунову и Ракову в перерасчете пенсий все же было Мосгорсудом отказано под тем предлогом, что райсудами были допущены ошибки «в применении и толковании норм материального права». Поводом же таких решений послужили предоставленные представителями ЦСО разъяснения, будто истцы никогда в состав Управления начальника вооружения ВВС не входили, хотя и подчинялись ему.

С г-ном Коковкиным же произошла еще более дикая история. Несмотря на свои документы о том, что он является Заслуженным летчиком-испытателем СССР (подписаны они были, кстати, лично Леонидом Брежневым), суд ему отказал в повышении пенсии с первой же «попытки». «В подтверждение того, что я служил в УНВ, я представил разъяснение главкома ВВС Михайлова, которым пользовались все прочие летчики-испытатели, -- рассказывает Владимир Коковкин. -- Судья спросила представителя Мосгорвоенкомата, почему тот не учитывает этот документ, настаивая, что я не имею права на пенсию летчика-испытателя. Чиновник же на это привел убийственный довод -- мол, «испытатели пьют водку с главкомом, и он им подпишет любую бумагу». Самое же удивительное, что суд это принял во внимание и мне отказал. Уже после заседания судья подошла ко мне и, ничего не объясняя, тихо сказала: «Вы правы, подавайте выше». Но и «высшие» инстанции посчитали доводы Мосгорвоенкомата более убедительными».

«Как можно, будучи действующим офицером, подчиняться той или иной воинской части, но не входить в ее состав, понять и логически объяснить невозможно, -- полагает г-н Любушкин. -- Тем более доводы ЦСО абсурдны, что они не объясняют, где же мы вообще тогда служили -- военные представительства никогда не являлись самостоятельными воинскими частями. Получается, что мы четверо существовали, будучи летчиками-испытателями, вне структуры ВВС и вообще армии. Но с чего тогда нам присваивали воинские звания, платили довольствие, почему мы носили военную форму? Но в судах это никого не интересовало, так же, как и наши документы и удостоверения с указанием номера «в/ч25966» -- того самого УНВ. Причем в разных инстанциях, где мы обжаловали решение Мосгорсуда, а мы прошли все их, от президиума Мосгорсуда до президиума Верховного суда РФ, ЦСО представляло разные объяснения отказа в выплате нам пенсий как летчикам-испытателям, и все они отношения именно к нам не имели. То представители ЦСО утверждали, что военные представительства, а, следовательно, и мы, не входили в состав УНВ в 1998 году. Тогда в ВВС действительно была «чехарда» и без остановки шли реформы, но при чем тут мы, не понятно. Мы то все уволились намного раньше, да, кстати, сейчас военпредставительства вернули уже обратно в состав УНВ. Затем нам объясняли отказ сложными бюрократическими расчетами, по каким должностным и квалификационным категориям нам были установлены оклады, что прямого отношения к нашему вопросу тоже не имело. Но такие объяснения, среди прочих, были даны по нашим многочисленным обращениям и двумя тогдашними заместителями министра оборона -- Юрием Балуевским и Любовью Куделиной. Их имена производили в судах поистине магическое действие -- после оглашения их писем нас вообще не слушали. Мы пытались выяснить, кто готовил такие документы, ведь понятно, что сами замминистра наши личные дела не изучали и в историю того, как последние 20--30 лет менялась структура ВВС, не вникали. Это делали сотрудники аппарата, которые в свою очередь, следуя правилам бюрократии, давали запросы и получали нужные сведения в самом главкомате ВВС. И как минимум в одном случае мы достоверно выяснили, что там-то нас и считали, и считают «полноценными» летчиками-испытателями. Оказалось, что в 2003 году главком ВВС -- по очередному запросу финансовых служб из-за наших обращений -- опять давал разъяснение, что летчики-испытатели военпредставительств входили в состав именно УНВ и потому должны получать соответствующие пенсии. Однако, как мы понимаем, чиновники его просто спрятали».

В чем причина поистине стоического стремления соцслужб Минобороны не признавать их летчиками-испытателями, гг. Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков так и не поняли, да и отчаялись искать ответ на этот вопрос. В разное время они для себя выдвигали разные предположения. Так, одно время они полагали, что все дело в одном странном гражданине, который еще перед одним из первых их судебным процессом «подловил» их в коридоре. Незнакомец завел беседу о том, что ничего, мол, пенсионеры не получат, если не согласятся выплатить ему половину от суммы, которую они получат в случае удовлетворительного решения о перерасчете пенсий.

Поскольку ветераны чувствовали себя тогда в полном праве, они говорить на эту тему вообще отказались, а тот «доброжелатель» в итоге оказался прав. Но потом вариант банальной коррупции отпал, ведь не мог же один жулик организовать отрицательные резолюции вообще всех инстанций. Потом полагали, что, может быть, дело в стремлении чиновников всеми силами экономить бюджетные деньги, но о какой экономии может идти речь, если в итоге они оказались единственными на всю страну летчиками-испытателями без «профессиональных» пенсий.

Уже недавно по результатам своих многолетних тяжб бывшие летчики-испытатели пришли к выводу, что они столкнулись просто с бытовой «круговой порукой», которой при нынешней российской жизни повязаны большинство чиновников и которая неподвластна законам, здравому смыслу и элементарной логике. Как полагают четверо ветеранов, в их случае, вероятнее всего, если чей-то злой умысел или проявления коррупции и были, то принципиального значения они не имели, а все было намного проще. У всех чиновников есть дети, племянники, родственники, друзья и «друзья друзей», которые, как многие молодые люди, не хотят идти в армию по призыву, что при ее нынешнем состоянии вполне обычное дело. А сотрудники военкоматов и клерки Минобороны решить такую «проблему» могут без особых усилий. Понятно, как полагают ветераны, что военные чиновники тоже «в ответ» могут попросить об услуге, в том числе и том, чтобы помочь «отделаться» от нескольких чересчур принципиальных летчиков-ветеранов. Гг. Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков даже допускают, что против них персонально никто ничего не имел. Просто чиновничья система так устроена, что не любит признавать собственные ошибки, и потому пошла «на принцип».

В итоге четверо полковников просто смирились с тем, с кем имеют дело, и решили тоже идти на принцип и до последнего пытаться доказать, что они служили летчиками-испытателями. Упорство их причем привело к совершенно неожиданным последствиям. По обращениям ветеранов Коковкина, Любушкина, Шатунова и Ракова руководство Минобороны и ВВС подготовило проект ни много ни мало специального постановления правительства по поводу их «пенсионного» дела, которое должно уравнять их в социальном плане со всеми прочими бывшими летчиками-испытателями. Как недавно ветеранов уведомило командование ВВС, сейчас оно находится на согласовании и, как ожидается, может быть принято в ближайшее время.

Кроме того, настырные полковники обнаружили, что руководство ЦСО Мосгорвоенкомата вовсе не так принципиально, как могло бы показаться, и бюджетными деньгами может распоряжаться весьма вольно. Так, например, Валерию Шатунову сначала увеличили пенсию, как бывшему «обычному» военному летчику (соответствующее постановление правительства об увеличении надбавок к жалованью вышло чуть раньше решения по летчикам-испытателям), поскольку до перехода на летно-испытательную работу он, как и гг. Любушкин и Раков, служил в строевых частях. Однако через несколько месяцев, когда он заявил о себе как о бывшем летчике-испытателе, «строевую» надбавку с него сняли. А уже два года назад гг. Шатунову, Любушкину и Ракову пенсию вдруг без всякого уведомления и объяснений немного увеличили. По расчетам самих ветеранов, в ЦСО решили их все же признать «строевыми» летчиками и дали хоть что-то, чтобы они, наверное, перестали судиться и писать жалобы.

«Почему, на основании чего нам пенсии то уменьшают, то увеличивают, неизвестно, -- отметил г-н Любушкин. -- И законных оснований тому по определению быть не может. Ведь много лет в военкомате нас отказывались признавать и летчиками-испытателями, и строевыми летчиками. Теперь решили, что мы вроде как все же были строевыми летчиками. Но мы же не могли стать таковыми на пенсии! Уходили в отставку мы именно летчиками-испытателями. К тому же постановление об увеличении пенсии строевым летчикам вышло еще в 2000 году, а новую пенсию нам стали начислять спустя семь лет. А почему до этого не платили, почему не перерассчитывают? Получается, что чиновники платят деньги не по законным основаниям, а как им самим вздумается, в зависимости от настроения или еще чего».

Примечательно, что, увеличив пенсии ветеранам Любушкину, Шатунову и Ракову как «строевым» летчикам, ЦСО военкомат довел ситуацию еще до большего абсурда. Получилось, что в самом бедственном положении оказался как раз самый заслуженный -- Владимир Коковкин. Дело в том, что признать его «обычным» военным летчиком невозможно -- в строевых частях ВВС он служил недолго, а после окончания Академии им. Жуковского сразу перешел на летно-испытательную работу. Причем «полноценным» летчиком-испытателем в Мосгорвоенкомате его отказываются признать даже при том, что начинал он службу в том же ГЛИЦ, который прямо указан в постановлении №538, а остальные летчики-испытатели, служившие вместе с ним на военном авиазаводе в подмосковных Луховицах, давно признаны "настоящими". Разница лишь в том, что г-н Коковкин прописан в Москве, а его бывшие коллеги -- в Подмосковье. В результате возникла ситуация, когда человек, 30 лет прослуживший в ВВС и имеющий звание Заслуженного летчика-испытателя СССР, получает пенсию, полагающуюся примерно старшему лейтенанту, прослужившему лет пять-семь и не имевшему отношения к испытанию самолетов.

Уже недавно гг. Коковкин, Любушкин, Шатунов и Раков все же смогли получить на руки новое прямое подтверждение своей службы в качестве «полноценных» летчиков-испытателей». После очередного затяжного «похода» по разным инстанциям Владимир Коковкин смог «достучаться» до депутатов Госдумы. (Обращения полковников в администрацию президента РФ, приемную премьера, Общественную палату и приемную президента РФ результата не дали.) В ответ на запрос председателя комитета по обороне Заварзина главком ВВС Александр Зелин сообщил: «В результате рассмотрения установлено, что указанные летчики-испытатели военных представительств Министерства обороны входили в состав 1-го УНВ ВВС и фактически подчинялись начальнику вооружения ВВС. Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о распространении на них дополнительных мер по усилению социальной защиты, установленные постановлением правительства №538. (...) Позицию должностных лиц департамента социальных гарантий Министерства обороны РФ считаю неправильной. (...) С учетом вышеизложенного, заслуженный летчик-испытатель СССР Коковкин Владимир Алексеевич и его товарищи-сослуживцы имеют право на получение пенсии из оклада, увеличенного за квалификационную категорию».

Впрочем, пока четверо ветеранов особо не обольщаются. «Учитывая стойкость представителей Мосгорвоенкомата, «без боя», конечно, они не сдадутся, -- отметил г-н Коковкин. -- Хотя объяснение, что и нынешний главком ВВС нам «все подписывает» без разбора, теперь, надеюсь не пройдет. К тому же мы собрали своего рода коллекцию абсурдных и противоречащих друг другу объяснений чинов разного ранга, почему нам отказано в признании полноценными летчиками-испытателями. Большинство из них подписаны, кстати, начальником ЦСО Мосгорвоенкомата Мироновичем. Чиновники же не проверяют, что они писали в ответ на прежнюю жалобу, потому объяснения каждый раз давали разные. Дошло до того, что даже в официальных документах, направлявшихся в суд, тот же г-н Миронович, например, иногда именовал нас не существующими в природе должностями и профессиями. А г-жа Куделина однажды, сетуя, что я все никак не успокоюсь и все чего-то требую (хотя требую я всего лишь восстановления законности), переименовала меня в «почетные летчики».

Коковкин Владимир Алексеевич

Заслуженный летчик-испытатель СССР. Родился в 1933 году. Окончил Борисоглебское Высшее авиационное училище летчиков (ВАУЛ) и Академию им. Жуковского. На испытательной работе с 1963 по 1983 год. Общий налет на истребителях -- 3000 часов. Освоил 25 типов боевых машин, в том числе МиГ-15, МиГ-17, МиГ-21, МиГ-23, Як-28 и их модификации.

Раков Виталий Семенович

Военный летчик 1-го класса, летчик-испытатель 1-го класса. Родился в 1932 году. Окончил Борисоглебское ВАУЛ. На испытательной работе с 1971 по 1986 год. Общий налет -- 5000 часов. Освоил 12 типов машин, в том числе Як-11, МиГ-15, Як-40, Ил-18, Ил-22, вертолеты Миля и Камова.

Любушкин Евгений Андреевич

Военный летчик 1-го класса, летчик-испытатель 1-го класса. Родился в 1938 году. Окончил Армавирское ВАУЛ, Казанский авиационный институт. На испытательной работе с 1972 по 1990 год. Общий налет на истребителях -- 3000 часов. Освоил 18 типов машин, в том числе МиГ-15, МиГ-17, МиГ-21, Су-25 и их модификации. Участник боевых действий.

Шатунов Валерий Георгиевич

Военный летчик 1-го класса, летчик-испытатель 1-го класса. Родился в 1950 году. Окончил Армавирское Высшее военное командное училище летчиков ПВО. На испытательной работе с 1980 по 1994 год. Работал старшим летчиком-испытателем на Луховицком машиностроительном заводе. Общий налет -- 2300 часов. Освоил 23 типа летательных аппаратов, в том числе МиГ-21, МиГ-23, МиГ-25, МиГ-29, Су-7, Су-15 и их модификации.

Алексей ГРИШИН