| В новой версии приключений доктора Лектера симпатии авторов фильма оказываются на стороне людоеда Успех экранизации второй книги Томаса Харриса про доктора Лектера «Молчание ягнят» (1991) превзошел все мыслимые надежды его создателей. Фильм получил пять «Оскаров» в основных номинациях и статус киноклассики. После этого знаменитый продюсер Дино де Лаурентис («Дорога» и «Ночи Кабирии», «Три дня кондора», «Конан-варвар», «Синий бархат») за большие деньги откупил у Харриса права на тогда еще не написанное продолжение романа. Постановку очередной серии из жизни людоеда поручили Ридли Скотту, англичанину, прославившемуся в Голливуде после фильма «Чужие», в котором он так удачно облагородил законы ужастика, что его признали едва ли не родоначальником нового жанра -- философского триллера.
Фильм Ридли Скотта в этом году тоже завоевал пять «Оскаров». Но, увы, не «Ганнибал», а «Гладиатор». На этом лимит удачливости Скотта оказался исчерпан -- «Ганнибал» почти провалился в Берлине, голливудские академики его не заметили, а публика хотя и принесла в кассу в два раза больше денег, чем было потрачено на фильм, тоже не в восторге. В «Молчании ягнят» самым интересным была азартная психологическая дуэль двух одинаково сильных людей, стоящих по разные стороны морали. Патологические пристрастия чудовищного Лектера были извлечены из доведенного до логического предела принципа своеволия, а протестантская доблесть агента Старлинг исходила из чувства долга и милосердия.
В новом фильме все иначе. Сюжет рассказывать нельзя -- смотреть будет совсем не интересно. Но без некоторых деталей не обойтись. Главным злом в картине стал миллионер-извращенец Мейсон, когда-то под гипнотическим воздействием доктора Лектера срезавший себе кожу с лица и ставший уродом. Теперь он жаждет мести. Для чего натравливает министерство юстиции на агента Старлинг -- в надежде, что несправедливые преследования бедняжки Клариссы помогут выманить Лектера из его убежища. Это удается -- Лектер бросается на помощь.
Фильм пытается быть жестоким и кровавым. Крупным планом долго и смачно показывают изуродованное лицо калеки. Свиньи жрут живого человека. У другого, тоже живого, снимают верхушку черепа, как крышку у кастрюли, и десертной ложечкой черпают мозги, которые тут же жарят. Но все это совсем не страшно, а как-то чересчур неправдоподобно, и оттого скорее смешно. В результате получается черная комедия, в которой оказывается совершенно справедливой логика доблестного Ганнибала, полакомившегося печенью скрипача -- а вот пусть не фальшивит. То есть «долго дымились детские кости, громко смеялись над шуткою гости».
В логике, которую выстроили создатели фильма, незыблемая для жанровых картин шкала «добро--зло» поколеблена. Относительность нравственного содержания поступков героев лишает зрителя самой основы любого приключенческого кино, как бы оно ни называлось -- сказка, триллер или боевик, и лишает героя сочувствия. Забавно, что в новой версии симпатии авторов явно на стороне людоеда. Тем более что людоед в нем совершенно ручной, и «нашим» зла не делает, напротив, на свой лад защищает и даже собой жертвует. И подлеца Мейсона, как нам показывают, Лектер не сам уродовал, а лишь протянул ему осколок зеркала, а кожу с лица тот уже обстругал собственноручно. И на итальянского комиссара не он первый набросился, а лишь защищал свою жизнь с присущей ему изобретательностью: комиссар, подобно своему знатному предку, был выброшен из окна с петлей на шее, петля затянулась, а кишки выпали из распоротого живота. Бр-р-р, так ему и надо, стяжателю.
Но до конца симпатизировать душке Ганнибалу все-таки что-то мешает. Совесть, наверное. И для агента Старлинг в исполнении солдата Джейн, нашего железного товарища Мур, не хватает сочувствия -- уж очень она твердокаменная и вся какая-то неживая. И как ни старается режиссер, как ни льет кровь литрами, как ни накручивает страсти, а все как-то ни веселой комедии не получается, ни фильма ужасов. Не человеческое кино. Алена СОЛНЦЕВА |
