Крепкий сон разума

Проповедь любой религии в современной России – это не возвращение к необратимо утраченным истокам или корням, а трудная и кропотливая миссионерская деятельность. В новом тысячелетии она может быть полезна для общества только при условии признания, понимания и принятия объективных реальностей материального мира.

Читатели, возможно, еще не забыли питерскую старшеклассницу, которая обратилась в суд, чтобы ее «оградили от изучения теории Дарвина». Биологическая концепция якобы оскорбляет религиозные чувства юного создания. Доверчивая общественность бросилась азартно обсуждать девичий каприз, не обращая внимания, что в радиоэфирах, на ток-шоу и пресс-конференциях девочку неизменно сопровождают отец, профессиональный специалист по рекламе и руководитель отдела по работе с молодежью Санкт-Петербургской епархии (он же настоятель церкви при Педагогическом университете). Участие родителя-пиарщика придавало всей истории привкус бульварного балагана, а причастность церковного чиновника и духовника будущих учителей – оттенок идеологического мероприятия. В прессе утверждалось, что к процессу на стороне истца будут привлечены представители не только православной церкви, но также иудейской и мусульманской конфессий.
Формально обращение в суд является частным гражданским иском, поданным родителями от имени несовершеннолетней школьницы. Однако преподаватели биологии сразу припомнили, что основы теории эволюции за последние годы странным образом исчезли из государственных программ курсов «Основные концепции естествознания» и «Основные концепции биологии» во многих вузах. Ученые Российской академии наук, в свою очередь, сопоставили это с собственным опытом, когда дополнительные бюджетные ассигнования на приоритетные работы с эмбриональными стволовыми клетками были срезаны со ссылкой на высказанное где-то наверху мнение руководства ведущих религиозных конфессий. Курьезный, на первый взгляд, эпизод со школьной биологией лишь дополнил общую картину, позволяя ставить вопрос чуть ли не об угрозе введения религиозной цензуры. На ситуацию оперативно отреагировали ученый совет Зоологического института РАН и академическая комиссия по борьбе с лженаукой…

Меньше всего пострадал от происходящего покойный сэр Чарльз Дарвин – автор двух разных эволюционных концепций, которые борцы с преподаванием дарвинизма по собственной безграмотности не отличают одну от другой. Первая – учение о происхождении биологических видов путем естественного отбора – полностью доказана и сто раз проверена не хуже закона всемирного тяготения или периодической системы химических элементов. Она признана ведущими мировыми конфессиями, ее религиозная трактовка разрабатывалась выдающимися священнослужителями и христианскими богословами: В. Ильиным и А. Менем – в православии, П. Тейяром де Шарденом и Э. Леруа – в католицизме, К. Льюисом – в протестантизме. Агрессивное неприятие теории эволюции в наше время проявляют только некоторые маргинальные религиозные течения, например в протестантизме и хасидском иудаизме. Именно подобные фундаменталисты когда-то спровоцировали печально знаменитый «Обезьяний процесс» 1925 года в американском штате Теннесси. В православной
Российской империи, нужно признать, до такого мракобесия дело никогда не доходило, да и сейчас подобная перспектива приводит в ужас не только светских ученых мужей, но и многих представителей духовенства.
Разумеется, у каждого есть право на личное мнение. Но всем известно, как называются люди, в ХХI веке высказывающие личное мнение о плоской форме Земли или необходимости исправить таблицу умножения. Те, кто категорически, с порога отрицает теорию естественного отбора, абсолютно ничем от них не отличаются.
Разумеется, в современном естествознании немало спорных вопросов. Дарвин когда-то назвал свой фундаментальный труд «Происхождение видов путем естественного отбора», а не, скажем, «Общая теория эволюции» именно потому, что допускал существование и других исторических закономерностей органического мира. Примеры нерешенных глобальных проблем – происхождение материи во Вселенной и жизни на Земле. Вполне возможно, что эти проблемы вообще не имеют научного объяснения. Что касается дарвиновской теории естественного отбора, то она давно является важной и неотъемлемой частью человеческой культуры. Отказываться от ее изучения по якобы религиозным соображениям – не борьба за свободу совести, а обыкновенное невежество.
Другая концепция, первоначальный набросок которой тоже принадлежит Дарвину, – теория происхождения человека от общих предков с обезьянами. Эта теория подтверждена многочисленными ископаемыми находками и биохимическими данными. И здесь имеется ряд проблем, которые до сих пор не получили объяснения. Наиболее сложные из них – происхождение сознания и мыслительной деятельности, а также вопрос о свободе воли. И эти проблемы, возможно, не могут быть решены научными методами, на что совершенно справедливо указывают богословы. Вот почему среди современных биологов, физиков, химиков трудно найти «упертых» атеистов. Специалисты по религиозной философии резонно предлагают вообще разделить биологическую проблему происхождения «телесной оболочки» человека и богословский вопрос о природе «Божественной души».
Великий православный философ Николай Бердяев еще в 1911 году писал: «Знание не может уничтожить веру и заменить веру. Но и вера не может заменить знания. Нельзя верой решать вопросы физики и химии, политической экономии, нельзя текстами из Священного Писания возражать против выводов науки... Если вера есть свободный подвиг, то научное знание есть тяжкий долг труда, возложенный на человека».

Одним из немногих позитивных итогов российской истории ХХ века является светский (секулярный) характер государства, включая среднюю школу, и, соответственно, частный, приватный характер религиозной жизни. Так было установлено еще в 1917 году «буржуазным» Временным правительством. Большевики в январе 1918 года дополнительно отделили церковь от государства декретом, который формально копировал основные положения вполне демократичного французского закона 1905 года. Позднее Ленин называл этот и другие ранние декреты советской власти «средством пропаганды». В действительности новая власть самозванно присвоила сакральные функции, намереваясь в принципе искоренить любую религию, чем она и занималась непрерывно на протяжении семидесяти лет.
Отмена фальшивого и бездарного казенного безбожия сыграла злую шутку: возникла иллюзия, будто внутренне набожные жители страны, как только им это будет позволено, немедленно начнут исповедовать веру своих предков. Исходя из этого, численность своих прихожан традиционные российские конфессии до сих пор оценивают по данным переписей населения. На деле все обстоит совершенно иначе. По данным недавнего опроса, проведенного социологической службой «РОМИР-мониторинг», около 70% россиян считают себя православными. В ходе того же опроса каждый пятый из этих «православных» заявил (!), что в Бога не верит. По-видимому, многие считают православие не религией, а чем-то вроде русского народного обычая, хотя признается в подобной ереси, по данным ВЦИОМ, только 7% респондентов. В головах граждан, в четвертом колене утративших последние элементы подлинной религиозности, царит чудовищная смесь остатков советского воспитания, самых темных языческих суеверий и механически заученных элементов церковной обрядности.
Не лучше обстоят дела и в других «традиционных» конфессиях. Почти никто из российских «правоверных» мусульман не знает арабского языка, а следовательно, не может читать Коран и не понимает смысла заученных молитв. Это, кроме всего прочего, создает питательную среду для агрессивного и невежественного исламского экстремизма. Среди иудеев читать Тору и осознанно молиться могут только раввины и менее 5% потенциальных верующих, которые наспех изучили основы иврита на случай эмиграции в Израиль. Сомнительны познания в священных текстах новообращенных буддистов славянского происхождения, которые составляют большинство последователей этого учения за пределами компактного проживания бурят и калмыков.

Сегодня в России настоящие православные, буддисты, иудеи, мусульмане, равно как сознательно верующие других конфессий составляют крайне незначительное меньшинство населения, часто вопреки тому, что люди думают о себе сами. В такой ситуации преподавание основ религиозного мировоззрения в государственных учебных заведениях представляется очевидной необходимостью, однако при условии, что оно будет светским и межконфессиональным. Это, кстати, совпадает с рекомендациями Совета Европы.
Но пока СМИ ведут вялую дискуссию, в некоторых регионах по договоренности с епархиями Русской православной церкви как обязательный школьный предмет уже преподается совершенно другая дисциплина – «Основы православной культуры». Не говоря уже о противоречии духу закона «О свободе совести и религиозных объединений» 1997 года, ни органы образования, ни церковь сейчас не в состоянии обеспечить качественное преподавание подобного предмета.
О профессиональной готовности к этому учителей российской средней школы, в подавляющем большинстве получивших советское агрессивно-атеистическое образование, не приходится и говорить, причем «конфессиональные» гимназии и лицеи, увы, не составляют исключения. Тем более это относится к бывшим «историкам КПСС», «научным атеистам» и «марксистским философам», а ныне – обществоведам с кафедр российских вузов.
Много проблем и с педагогической подготовкой священнослужителей. Массовое открытие новых храмов создало острую нехватку духовных лиц, что привело к предельному упрощению процедуры рукоположения (посвящения в сан). В результате, например, несмотря на открытие около 30 новых семинарий, к настоящему времени только около четверти православных священников в России имеют законченное богословское образование. Впрочем, и качество последнего не следует переоценивать.
В советское время государство не только контролировало прием в духовные семинарии и академии, но также подвергало цензуре учебные планы и программы, сознательно ограничивая преподавание там общеобразовательных светских дисциплин. Сейчас, после утверждения государственного стандарта по специальности «теология», предпринимаются попытки включения в программы духовных учебных заведений курсов всеобщей истории, педагогики, психологии и культурологии. Новации, однако, встречают упорное сопротивление весьма влиятельных церковных иерархов, которые, кажется, до сих пор не поняли, для чего это нужно.
Веру как источник и центр религиозной жизни не следует путать с Церковью – сообществом, руководимым живыми людьми, объединенными не только общими верованиями и культом, но нередко также общими слабостями и предрассудками. Если вера или неверие – вопрос личного выбора, то авторитет церкви определяется ее деятельностью и местом в обществе. Для того чтобы заслужить такой авторитет, одной святости, к сожалению, мало, необходима направленная на это ежедневная работа каждого иерея, ламы, раввина или имама.
В наши дни российское общество не является ни гражданским, ни традиционным, ни религиозным, ни подлинно светским или даже по-настоящему атеистическим. В нем царит нравственный вакуум. Проповедь любой религии в современной России – это не возвращение к необратимо утраченным истокам или корням, а подлинный прозелитизм, трудная и кропотливая миссионерская деятельность. В новом тысячелетии она может быть успешна и полезна для общества только при условии признания, понимания и принятия объективных реальностей материального мира.

Андрей ПУГОВКИН,
доктор биологических наук