| Музей архитектуры на политкорректность плевать хотел Открывшаяся вчера в МУАР выставка «АкрополiУ» стала мощнейшим идеологическим посланием. Кто хочет безмятежного созерцания и сосредоточенной медитации, пусть лучше на нее не ходит. В первом же зале зритель оказывается в эпицентре информационного тайфуна. Эпиграфом выставки становится не пленительный стишок про прозрачные прожилки мрамора Парфенона и голубое небо Афин. Не надейтесь. Эпиграфом становится обвинительный приговор европейской цивилизации вообще и англичанину лорду Элджину лично. Начиная с 1801 года этот достопочтенный лорд, будучи послом в Константинополе, при попустительстве турецких властей в течение десяти лет выпиливал и выламывал из Парфенона и других храмов Акрополя наиболее ценные фрагменты. 90 скульптур он увез в Англию и продал. Организаторы выставки прямо обращаются к руководителям Британского музея, куда попали трофеи лорда Элджина: «Верните краденое! В 2004 году в Афинах состоятся Олимпийские игры. У вас, сыны туманного Альбиона, есть прекрасная возможность восстановить Парфенон и реабилитировать себя перед человечеством».
Закономерно, что в центре музейной анфилады поместили выполненные в Афинах и привезенные в Москву слепки с пластин фриза Парфенона. Немой укор вандалам всех времен и народов. Закономерно и то, что в первом зале на самом почетном месте висит работа небезызвестного президент-пиарщика России Дмитрия Врубеля. На его очередном шедевре Владимир Владимирович Путин спокойно и величественно любуется золотым сиянием Акрополя: «Парфенону быть!»
Все эти порфироносные интонации воспринимаются особенно умильно в атмосфере уютного московского музея. Если бы выставка превратилась в политический памфлет, она бы заняла достойное место в истории неоакадемизма, выбравшего державную риторику темой постмодернистских ристалищ. Слава богу, памфлетом экспозиция не стала. Информационные потоки, увлекающие посетителя, бегут в разных направлениях. Собственно говоря, Музей архитектуры и куратор выставки, сотрудник Греческого фонда культуры Мария Цанцаноглу впервые рискнули сделать стопроцентно интерактивный проект. Предмет разговора, то бишь Акрополь, узнается через многочисленные комментарии. Каждый волен выстроить свой смысловой ряд и унести с выставки свой собственный крошечный Парфенон. Условие одно -- стереть привычный глянец, сломать школьные штампы восприятия. Кого-то, например, пленит тема «Архитектура и движение». Музыкальный ритм Парфенона -- это ритм танца. В чем убеждают выставленные в отдельном зале фотографии 20-х годов. Их автор -- богемная греческая художница Нелли. Другие узнают наконец, как же все это было построено. Ведь на дворе был V век до нашей эры, и мрамор из далекого Пентелийского карьера возили не дальнобойщики по автобану. Два зала отданы виртуозным рисункам профессора Афинского политехнического университета Манолиса Корреса. В них наглядно восстанавливается процесс добычи мрамора, его обработки и транспортировки -- сначала по вымощенным стапелям на груженых салазках, затем на повозках, с помощью лебедок и канатов. На выставке состоялся и первый показ греческого мультимедийного проекта, позволяющего совершить виртуальную экскурсию по Акрополю V века до нашей эры.
Отдельная тема -- артрефлексия Акрополя. Из Третьяковки привезли два поленовских этюда. Его рефлексия -- это солнечные блики и рефлексы на белом пентелийском мраморе. Концептуалистам блики не важны. Они работают со знаками. Символ России -- береза. Символ Греции -- понятно что. Потому модель «Московского Парфенона» Николая Овчинникова -- это Парфенон с березовыми стволами вместо колонн.
Веселый сумбур выставки тормошит и будоражит. Заставляет поверить, что Акрополь -- это не выцветшая картинка из учебника, а что-то очень живое, близкое и потрясающе интересное. Правда, с политкорректностью обошлись не корректно. Так тырить все, что плохо лежит, не надо было, господа англичане. Сергей ХАЧАТУРОВ |
