Не в своем гендере

18+

Окружающие не представляют себе, как живут трансгендеры, через что им приходится проходить. Отсутствие информации порождает стереотипы – трансфобию. Причем трансгендеры нередко сталкиваются с ксенофобией даже в тех группах, которые сами подвергаются различным формам дискриминации. Большинство из них с детства ощущают дискомфорт от приписанного при рождении гендера, понимают, что отличаются от других, но это понимание дается им не сразу. И близкие совсем не всегда готовы их принять такими, какие они есть.

Журналист ТВ2 пообщался с двумя томскими трансгендерами Димой и Анной, которые на условиях анонимности согласились рассказать о том, как они научились принимать себя и как окружающие приняли их выбор.

Анне 24 года, она приехала в Томск из Хакасии, училась в одном томских вузов, но не закончила. Сейчас пытается возобновить обучение и найти работу.

Диме тоже 24 года, в Томск приехал несколько лет назад, сейчас получает второе высшее образование по психологии.

Фото: Александр Сакалов

Об осознании своей идентичности

Дима: Осознание идентичности идёт у меня до сих пор. Нет такого дня, когда я проснулся и осознал себя мужчиной. Это довольно долгий процесс. С каждый днём я осознаю новые стороны себя. Раньше я пытался быть «нормальным», вернее «нормальной». Пытался быть женщиной и соответствовать женскому гендеру, встречаться с парнями, носить женскую одежду. Этот опыт был полезным, но провальным. Но меня терзали вопросы, что со мной происходит. Начал поиск информации в интернете: читал научные статьи, исследования, форумы и паблики и наткнулся на тему трансгендерности. Начал изучать информацию и понял, что, возможно, в этом и есть ответы на мои вопросы. В итоге я пришел к выводу, что я небинарный трансгендер.

Анна: В раннем детстве были попытки заставить меня поиграть с мальчиками, но ничем хорошим не заканчивались. Я всегда общалась и играла с девочками, мне с ними было легче. Тогда, в детстве это не казалось чем-то неправильным или нелогичным. Проблемы начались в школе. С учителями контакт у меня контакт был хороший, так как я часто общалась со взрослыми, а вот со сверстниками, особенно с мальчиками — нет. В детстве часто задирали мальчики, запирали в женском туалете, называли «голубым».

А окончательное понимание своего гендера пришло в 13-летнем возрасте, когда я тайком начала читать мамины журналы. И в одном из журналов мне попалась статья о трансгендерности. Статья была короткая, сугубо ознакомительная. Но на тот момент этого хватило.

О каминг-ауте и отношении близких

Дима: Был разговор с мамой, но я не сказал, что я трансгендер. Я просто поделился своими чувствами и переживаниями. Рассказал, что испытываю психологическую дисфорию (дискомфорт). Это был очень тяжелый разговор. И как итог: сейчас мы присматриваемся к друг другу, говорим о собственных переживаниях, делимся информацией, но скорее всего главный разговор на данную тему ещё впереди.

Что касается друзей, что тут все по-разному. У меня есть подруга, которая знала меня несколько лет. И мы с ней ссорились по поводу моей трансгендерности, даже какое-то время не общались. Она говорила, что трансгендерность – это против природы, что это грех, и что это приведет к болезням. Сейчас она мне пишет, говорит, что поменяла свое отношение. Мы общаемся, она использует комфортное для меня имя и местоимение. Что на нее повлияло, я не знаю. Но её поддержка значима для меня, все-таки мы давно друг друга знаем. Остальные друзья приняли и поддержали меня.

Зачастую гомофобия и трансфобия появляются от незнания. Люди считают, что гомосексуальность и трансгендерность – это выбор. Или что это субкультура, вроде эмо или готов, к которой можно примкнуть. И от этого возникают ссоры, недопонимание, стереотипы и трансфобия в частности.

Анна: Каминг-аут произошел всего полгода назад. Почему так поздно? Я считала, что меня не поймут. Начнется травля, семья не примет меня. Было страшно, появлялись мысли о том, что никто не должен знать о моей трансгендерности, это казалось чем-то позорным. Я себе дала обещание когда-то, что признаюсь во всем, когда мне будет 18 лет. Почему именно 18? В этом возрасте уже можно делать медицинские манипуляции без согласия родителей. Но мое 18-летие совпало с началом большой депрессии: я пропустила целый семестр и меня отчислили из вуза. Тогда эту тему поднять не получилось. В итоге — я призналась маме в день ее рождения. Мы остались за столом вдвоем, она стала задавать вопросы: в чем дело, почему ты не можешь найти себе место в жизни? Я и рассказала. На следующее утро мама подошла ко мне и говорит: ты скрывал все эти годы, можешь и дальше будешь скрывать. Это было как удар под дых. Но потом она сказала, что не может понять мой выбор, но это моя жизнь и мешать она не будет. Даже начала мне помогать. Мне в этом плане повезло, потому что я слышала, что других людей выгоняли и били, отказывались от них. Что касается друзей, то у меня новый круг общения и нормально к этому относятся.

Фото: Александр Сакалов

О повседневных трудностях

Дима: трудности и проблемы возникают периодически. Первое — стереотипы мышления людей. У каждого свой стереотип как должен выглядеть мужчина, и как должна выглядеть женщина.

И порой выходят курьезные, а иногда неприятные ситуации, когда приходится доказывать, показывая свой паспорт, что он твой и что ты просто нестандартно выглядишь. Люди не верят, начинают осматривать с ног до головы оценочным взглядом. Это неприятно и доставляет дискомфорт. Чувствуешь себя мясом на прилавке.

Однажды у меня выхватили документ из рук, говоря, что он не мой. Но, зачастую, просто косые недоверчивые взгляды. Также затруднительно снять в Томске жилье, если внешний вид не соответствует документам, устроиться на работу. Одновременно с этим в Томске нет подготовленных медицинских работников по работе с трансгендерными людьми, нет комиссии для получения необходимых справок и разрешений и квалифицированных психологов по данной тематике.

Анна: Возникает большая проблема с документами, с поиском работы. Смотрят на паспорт, смотрят на тебя и: вы нам не подходите. И такая проблема касается любых мест, в которых нужно показывать свои документы. Будь-то транспорт или библиотека ТГУ. В принципе, я если уберу подальше волосы и надену мужскую одежду, то у меня проблем не возникает. К тому же я в августе планирую поменять документы. Но больнее всего бьют именно внутренние проблемы, когда на тебя давят нормативностью. Вот это укладывается в рамки, вот это — нет. Внутреннее давление как раз и приводит к депрессиям и суицидам.

О транс-переходе

Анна: Я пока в процессе перехода, целый год пришлось потратить на прохождение медкомиссии в Новосибирске. В Томске есть только один эндокринолог, который мне назначил гормональную терапию. До операции дело пока не дошло.

Дима: Я могу сказать пока только о психологическом аспекте. Первое, что появилось, когда я принял себя – психологический комфорт. В дальнейшем я планирую смену документов и мастектомию.

О трансфобии в обществе

Дима: Люди часто путают понятия сексуальная ориентация и гендерная индентичность. Для некоторых — это чуть ли не одно и тоже. Был момент, когда меня просто называли «Оно». Я шел вечером мимо одного клуба, у которого стояли парни и я услышал, что они обсуждают мою половую индентичность. Задаются вопросом: кто я – парень или девушка. Когда я поравнялся с ними, они меня нарекли «оно». Но в итоге пришли к выводу, что я парень. Это кажется незначительным и нелепым, но неприятно на самом деле. В нашем обществе ты должен выглядеть либо как парень, либо как девушка. Иначе рискуешь нарваться на трансфобию. Поэтому я понимаю тех трансгендерных людей, которые пытаются не выделяться и слиться с цисгетеронормативным (прим.ред. — цисгендерность — термин, обозначающий людей, чья гендерная идентичность совпадает с биологическим полом.обществом). Это уже вопрос личной безопасности.

Еще одна большая проблема – поиск работы. Устроиться на работу, когда твои документы немного разнятся с твоей внешностью, сложно. То же самое в банках или в магазине, когда ты показываешь свои документы и все удивляются: о, а ты оказывается не парень.
Третья – туалеты. Когда я только начинал осознавать себя, я смешивал мужскую и женскую одежду, потом полностью перешел на мужскую, и я столкнулся с тем, что меня не пускали в женский туалет. А в мужской туалет ходить еще было страшно. В транс-сообществе есть такой термин - «пасс» и «пассабельность» – способность восприниматься в качестве представительницы/я желаемого гендера, или иначе говоря, иметь гендер/пол восприятия, отвечающий желаемому. И когда мой «пасс» стал позволять ходить в мужской, я стал ходить в мужской. Но это всегда сопряженно с рисками.

Мне кажется, изменить что-то в головах людей можно, тут вопрос открытости и смены поколений. Люди в основном думают какими-то понятиями, которые транслируют СМИ. А все знают, как СМИ позиционируют ЛГБТ. В основном, это карикатурные персонажи. Сейчас стали появляться активисты и просто люди, которые не скрывают свой трансгендерный опыт. Это дает общественности наглядные примеры, кто такие трансгендеры и чем они живут, что это просто люди. Дискриминируют трансгендеров и те, кто зачастую сам подвергается дискриминации. Например, радфем (прим.ред. — радикальные феминистки). Я думаю, это все из-за стереотипов и своего видения мира. Люди не стараются понять все стороны трансгендерности, рассмотреть вопрос с разных сторон. Радфем считают, что у МТФ (прим.ред.: от англ. Male-to-female — «из мужчины в женщину») есть коварный план – они пытаются навредить женщинам, а ФТМ (прим.ред.: от англ. Female-to-male «из женщины в мужчину») хотят получить все мужские привилегии. Они отталкиваются от этого, они не отталкиваются от того, что человек может чувствовать себя некомфортно в своем гендере, в своем теле.

Анна: Воспитание толерантности — долгий процесс, особенно, при том уровне гомофобии, которая в нашей стране закреплена на законодательном уровне. Шаг первый —видимость, шаг второй — просвещение. У нас очень мало информации, очень много стереотипов. Поэтому нужно больше общаться. У меня был знакомый, который негативно относился ко всему ЛГБТ-сообществу. Но после моего каминг-аута он пересмотрел ряд моментов. Одно дело, когда это какие-то безличные личности, другое дело — когда это твой знакомый или друг. В целом, я против любой радикальной идеологии. Против того, когда человек начинает судить о людях, исходя из своих идеологических взглядов. Мне довелось читать статьи радикальных феминисток. И любой аргумент начинается со слов: согласно радфем теории и так далее. Если ты так не считаешь, то иди отсюда. Поэтому очень сложно с ними вести конструктивный диалог.

О томском транс-обществе и поддержке

Дима: Транс-сообщество в Томске очень раздроблено и не консолидировано. Люди живут в незнании друг о друге, в своих переживаниях, в своих мирах. Поэтому важно находить друг друга, поддерживать и стремиться улучшать свою жизнь. В Томске есть отделение Российской ЛГБТ-Сети, которое оказывает помощь ЛГБТ психологическую и юридическую помощь. Недавно стали проводиться группы поддержки для трансгендерных людей местной инициативной группой. В Томске мало психологов, которые смогли бы оказать поддержку трансгендерным людям, однако дистанционно её можно получить в онлайн-чате Российской ЛГБТ-Сети.

Анна: В Томске проводятся мероприятия при поддержке Российской ЛГБТ_сети. Мы планируем создать что-то вроде инициативной группы «Атмосфера», которая будет помогать трансгендерам. Мы будем заниматься просветительской деятельностью, читать лекции, проводить группы поддержки.